Неприятности с нами (ЛП)

— Но ты жил дальше? — она поднимает брови.
— Это зависит от того, чье мнение важно, Ава, — фыркнул я.
— Ты хочешь сказать, что все это время оставался без отношений?
Мои руки перемещаются на затылок, где я потираю определенное место, чтобы снять раздражение от этого разговора.
— Я этого не говорил. Я сказал, что это твое мнение, что я жил дальше. То, что я спал с другими женщинами, причем все они были не более одного раза, не означает, что я с ними встречался.
  
— Ты все еще любишь Амелию?
— Что за допрос? — упрекнул я, игнорируя стеснение в груди. — Я думал, ты пришла сюда, чтобы обсудить вечеринку моего отца, на которой я не могу присутствовать. Встреча в Гонконге была назначена несколько месяцев назад, а встретиться с этим председателем практически невозможно, — я делаю паузу, затем тяжело вздыхаю. — Что касается моих чувств к Амелии, то я предпочитаю держать их в тайне. Тем более что ты ее сестра и печально известна тем, что не можешь держишь рот закрытым.
— Я не известна тем, что не могу держать рот закрытым! — отрицает она, повышая тон. Ава встает со стула и указывает на меня пальцем с возмущенным выражением лица. — И чтобы ты знал, вы оба такие же упрямые, как и тогда. Может быть, если бы вы оба были честны с собой, то не были бы так чертовски несчастны.
— Амелия выглядела далеко не несчастной, когда я видел ее в последний раз, — говорю я ей с уверенностью, лишь смягчая выражение лица, когда ее слова доходят до сознания. — Ава, что ты пытаешься сказать?
Ава кладет руки на бедра и молча наблюдает за мной, пока не вскидывает руки вверх, ее лицо устремляется вперед.
— Я собираюсь изложить это по-английски, — насмехается она, прижимая руку ко лбу и на мгновение закрывая глаза. — Вы оба в шоке от встречи друг с другом. Да что там, прошло почти пять лет. Эмоции зашкаливают. Наговорили всякого. Реальность такова, что вам обоим нужно разобраться в своем дерьме. Либо вы друзья, либо вообще ничего. А вы зашли слишком далеко, чтобы быть никем.
— И ты думаешь, что это так просто — просто дружить с тем, в кого ты все еще влюблен? — спрашиваю я.
Ава опускает взгляд на пол. Как раз когда я думаю, что разговор окончен и она признает свое поражение, она поднимает глаза и встречается с моими. Знакомый изумрудно-зеленый цвет не позволяет игнорировать ее. Что-то в этом оттенке гипнотизирует, накладывая на вас чары.
— Уилл, я знаю Амелию лучше, чем кто-либо другой, включая моих родителей. Ваша связь с ней всегда будет семейной. А на втором месте — ваша дружба. Иногда Амелия увлекается и забывает о своих корнях. Главный пример — ваш запретный роман много лет назад, — она делает паузу, глубоко вздохнув, чтобы продолжить: — Кровь гуще воды. И да, может, вы и не одной крови, но вас обеих воспитывали так, чтобы вы не думали иначе.
Я молчу, в кои-то веки слушая ее.
— Амелия упряма, но никогда не стоит недооценивать ее способность прощать. У нее самое большое сердце, и, несмотря на то что на ее пальце кольцо, и она намеренна выйти замуж за Остина, в ее сердце всегда будет место для тебя.
Мои глаза разрывают контакт, и я поднимаюсь со стула, вышагивая по столу: — Я не понимаю, на что ты намекаешь, Ава.
— Я сообщаю тебе, чтобы ты позволил Амелии прийти в себя. Она всегда так делает.
— И я должна сидеть и ничего не делать?
Ава придвигается ближе ко мне, поднимает руку и кладет ее мне на плечо. Глубоко вздохнув, она тепло улыбается.
— Ты молодец, Бу.
Я приподнимаю бровь, склоняя голову набок в ожидании подходящего объяснения.
— Будь тем мужчиной, в которого она влюбилась. Тем, кто действовал ей на нервы, плейбоем, который заставлял ее ревновать своим флиртующим поведением. Но больше всего — будь мужчиной, о котором она не перестает думать.
Ава написала все черным по белому. По сути, мне нужно жить обычной жизнью, быть прежним Уиллом, к которому она привыкла, потому что самое простое напоминание — это то, что приведет Амелию в действие.
— Вернемся к следующим выходным, — напомнила мне Ава, — все еще нет?
— Не могу извиниться, но я знаю, что ты покажешь моему отцу, как хорошо провести время. Ты — дочь, которой у него никогда не было. Ты единственная, кто поощряет его поведение.
Ава смеется, наклоняясь, чтобы обнять его: — Я приму это как комплимент. Но если ты передумаешь насчет следующих выходных, у тебя есть мой номер.
* * *
Я заставляю себя улыбнуться, хотя с трудом могу сосредоточиться. Все, что меня окружает, выходит за рамки моей зоны комфорта. Поездки за границу не являются для меня чем-то необычным, и за эти годы я узнал о разных культурах и приспособилась к своим привычкам при посещении чужой страны.
Но в этот раз все ощущается по-другому.
Я много раз ездил в Азию, так что ничего необычного в этом нет. Однако я пробыл в Гонконге меньше суток и уже успел соскучиться по Штатам. Я даже прилетел на день раньше, чем ожидалось, надеясь успеть сделать все необходимое, чтобы потом быстро уехать.
Председатель совета директоров, мистер Лау, и его совет директоров — все они любезны, хотя языковой барьер порой делает это непростой задачей. Наши разговоры проходят в более медленном темпе, и я все время слежу за тем, чтобы мое поведение было приемлемым с точки зрения культуры.
Это не помешало моему терпению иссякнуть, тем более что я знаю, что в данный момент все едут в Хэмптон.
И кто-то приедет туда без жениха на буксире.
Шли минуты, и обсуждение становилось все более серьезным. Моя уверенность начала расти, я был уверен, что наша компания все предусмотрела. Лау и его команда почти согласны. Пока мы не начали говорить о цифрах.
Я сообщаю Лау о нашем предложении, зная, что оно выше, чем у других технологических гигантов, борющихся за эту новую онлайн-платформу.
— При всем уважении, мистер Лау, Rockford Technology может сделать так, чтобы эта платформа стала чем-то большим, чем просто еще один сайт социальных сетей. Наши планы по ее развитию превосходят все, что мы когда-либо делали раньше, — уверенно говорю я ему. — Я дам вам время подумать над моим предложением. Но мы с вами оба знаем, что ни одна другая компания не сможет предложить вам то, что предлагаем мы.
Я поднимаюсь с кресла — грубо с моей стороны, я знаю, но моя голова находится в другом месте, и ничто другое в мире сейчас не имеет значения.
Даже это поглощение за два миллиарда долларов.
— Романо, — зовет Лау, побуждая меня вновь обратить на него внимание. — Сделка ваша.
Я киваю, внутренне радуясь, но при этом сдерживая свое выражение лица. Когда речь шла о бизнесе, вы никогда не били кулаком в открытую. Чувства подавляются, и, несмотря на высокую цену, вложенную в это поглощение, это монументальный шаг для нашего будущего роста.
— При одном условии... — Лау продолжает, постукивая пальцами по деревянному столу. — Нам нужен еще и «Lexed».
— «Lexed»? — спрашиваю я, поднимая бровь от его абсурдного предложения. — Почему?
Мистер Лау откидывается на спинку стула, выпячивая подбородок с жесткой улыбкой: — Мы ведем дела только с лучшими. Вы приглашаете Эдвардса на борт, и он весь ваш.
— Я не могу этого сделать.
— Не понимаю, почему? Он помогал в создании вашей компании. Вложил деньги в европейское подразделение. Наверняка он видит ценность в этом поглощении?
Что, черт возьми, я должен сказать этому старому ублюдку? Лекс не хочет со мной разговаривать после того, как я трахнул его дочь и предал его. Я очень сомневаюсь, что он согласится на это, и, честно говоря, мне не нужен ни он, ни его капитал. Мы можем финансировать это сами.
  
— Мне нужно время, — вот и все, что я говорю.
— Я дам тебе время, Романо, но первым делом в понедельник утром я хочу получить ответ.
Мои руки сжимаются в кулаки от досады, что дошло до такого, но, вежливо кивнув, я выхожу из комнаты и убираюсь отсюда.
У входа в здание ждет водитель. Я требую, чтобы он отвез меня прямо в аэропорт, и во время поездки на машине организую свой самолет обратно в Штаты.