Где моя башня, барон?! Том 3 (СИ)

Главарь собирался ударить Валька. Но поварёнок едва не потерял сознание от страха, поэтому главарь лишь хмыкнул и пошёл дальше.
— Сами понимаете, этот вопрос можно решить только… — продолжил главарь.
Я решил закончить фразу за него и, войдя в столовку, громко захлопнул за собой дверь.
— Такой вопрос можно решить только кровью, — ухмыльнулся я и, врубив руну родэ, за мгновение оказался рядом с главарём.
  
В моих руках блеснули кинжалы, которые жадно вспороли глотку усача, после чего я рванул к его подчинённым. Действие руны закончилось, и на меня навалилась дичайшая усталость, а ещё взгляды ошалелых краснореченцев. Вот их глава распинался и толкал речи, а вот уже оседает на пол с перерезанным горлом.
Бойцы, видя, что я вскрыл ещё пару их человек, направили на меня стволы и… И я снова использовал руну родэ.
После четвёртого использования руны я был близок к потере сознания, но всё ещё держался на ногах за счёт морально волевых. Все вторженцы были либо мертвы, либо на полпути в царство мёртвых.
Вытерев пот со лба, я убрал клинки за спину.
— Тащите трупы в морозилку! — приказал я ошалевшему от страха персоналу и добавил: — Помните о том, что если хоть кто-то из вас проболтается, то краснореченцы вернутся и нас всех убьют.
Но всё бесполезно. Ребята в ступоре, а девочки так и вовсе в обморок попадали. Эх… Гражданские. Придётся всё брать в свои руки. Подойдя к Валентину, я похлопал его по щекам. Ага, ну вот, уже взгляд прояснился, готов меня слушать. Замечательно.
— Валёк, хватай трупы и тащи в морозилку, — обратился я к другу. — Вечером я этот мусор отсюда вывезу. А пока их нужно убрать отсюда, замыть пол, вставить окна. Понял?
— А? Ага. Да, да. Сейчас, — не сводя взгляда с трупов, он пошёл выполнять мои указания.
Ещё с тремя работниками кухни я поступил так же. Пара оплеух, разъяснение задачи, после чего они шли её выполнять.
Трупы довольно быстро утащили в морозильник и уложили штабелями. Чтобы у тел не возникло обморожений, я отключил морозилку и приоткрыл дверь.
Пока я возился с питанием, Валентин успел разбудить официанток и выдать им тряпки. Девчонки спешно замывали пол, пока Валёк рассказывал им сказку о том, что никакого нападения не было и вообще, девочкам всё привиделось, а кровь, мол, натекла с говяжьей туши, которую привезли поставщики.
Эх… Думаю, завтра нам придётся искать новых официанток, но это не проблема. Главное, чтобы эти девушки держали язык за зубами. Закрывшись ненадолго в морозилке, я собрал огнестрел, а затем швырнул его в тень, жадно проглотившую стволы.
Обыскал карманы покойников, набрал тысячу триста рублей. Неплохо. При других обстоятельствах я бы забрал деньги себе, но не сейчас. Подозвав Валька, я протянул ему купюры.
— Тысячу отдашь парням и девчонкам, по сотне каждому, — объяснил я компаньону. Его всё ещё потряхивало, но мыслил он вполне здраво.
— Плата за молчание? — поднял он на меня тревожный взгляд.
— Скорее, премия за доставленные неудобства, — хмыкнул я. — Но ты всё понял верно. Ребятам чертовски важно сбросить стресс. Пусть купят что-то, сходят в ресторан на худой конец. Главное, чтобы не пили. А то сболтнут лишнего.
— А как нам?.. — замялся Валентин.
— Закрывай ставни, а вместе с ними и столовую, — сообщил я ему. — У нас санитарный день. Откроемся после того, как вставим окна и отмоем заведение.
— Ага. Хорошо. Кстати, твоя доля в сейфе, — сказал Валёк, кивнув мне за спину.
В нише пряталась железная дверца, от которой код знали только я и мой компаньон.
— Три тысячи, — коротко ответил он и добавил: — Замена окон обойдётся рублей в пятьсот.
— Оплатишь с моей доли, — произнёс я. — Себе две с половиной заберу.
— Так не пойдёт. Если мы партнёры, то во всём, — возразил Валентин, наконец вернувшись в реальность.
— Тогда так и поступим, — усмехнулся я, — но пусть деньги пока полежат в сейфе, а ты выйди из морозилки. То, что я собираюсь сделать, тебе явно не понравится.
— Даже не хочу знать, о чём ты, — настороженно сказал Валёк и тут же выскочил наружу.
Я взял нож у одного из краснореченцев и на груди их главаря вырезал послание. «Шавки, вы куда полезли? Это мы пресанём Тесака, а после и вас. Готовьтесь, скоро Хаба будем под нами. С любовью Хазаров И. В.».
Да, почерк у меня паршивый. Да, буквы вышли мелкими. Но мы ведь не в школе в конце-то концов! Главное, чтобы краснореченцы умели читать, а остальное ерунда. Поверят они в мою писанину или нет, уже не важно.
Буду подкидывать им послания то тут, то там и разжигать пламя всё сильнее. Рано или поздно сомнения перевесят здравый смысл, и все начнут драться против всех.
Я достал телефон и набрал номер.
— Дядя Петя, доброго дня тебе. Готов к новой подработке? — спросил я у водилы. Он начал было отнекиваться, но я зашел с козырей. — Ой, да хорош тебе! Плачу три сотни рублей.
В трубке послышалось торопливое согласие. Сейчас алчного дядю Петю интересовало лишь одно. Куда нужно подъехать для того, чтобы заработать месячное жалованье за вечер и выполнить задание, разумеется.
* * *
Краснореченская улица, площадь перед цирком, чуть позже
На скамейках сидели три десятка парней с синяками на лицах. Они пили пиво, горланили песни, а в перерывах обсуждали происходящее в городе.
— Да, пацаны. Хабу ждут большие перемены. Главное, клювом не щёлкать, — сказал парень с заплывшими от гематом глазами.
— Ага. Ты вон щёлкнул клювом и превратился в пасечника, — просипел Борян, с красно-синим фингалом на поллица. — Гы-гы.
— Да чтобы ты понимал! Я просто заблокировал его удар своим лицом! — парировал опухший, и все дружно заржали.
— Кстати, а вы слышали, что за голову Тесака Хазар объявил награду в миллион рублей? — оглядел компанию Борян.
— Да иди ты! — изумлённо присвистнул боец с гитарой в руках. — Я таких деньжищ даже не видел, а он их просто так раздаёт?
— Просто так? Хэ! Ну наведайся к железякам. Посмотрим, как они тебе своего старшова отдадут, — скептически заявил кто-то из темноты.
— Пацаны, чё вы начинаете? — послышался примиряющий голос. — Нормально же сидели. Коль, начисляй ещё по одной. Сань, сыграй нашу. Ну ты понял.
— Про Каштанку, что ль? — прищурился рыжий парень.
— Ну типо того, ага, — отозвался примиряющий.
— Не вопрос, — радостно заявил парень и ударил по струнам. — «Как-то я Каштанку повстречал! Красивее глаз я не видал…»
За песней бойцы не заметили, что в ночной тиши к ним приближался грузовик. Автомобиль с выключенными фарами съехал с дороги и сдал назад, прислонившись кузовом к воротам, ведущим на цирковую площадь.
— Борян, эт чё такое? — спросил опухший и кивнул в сторону грузовика.
Автомобиль едва освещали фонари, так как он скрылся в тени ворот. Шлёп! Из кузова выбросили тело, которое прокатилось по белоснежной плитке и замерло, разбросав руки в разные стороны.
— Чё за хрень? — вопросительно спросил Борян.
— Мож, вытрезвитель? — отложил гитару Саня.
— Ты идиот? — выдавил Борян, продолжая смотреть в сторону тела. — Трезвяк собирает алкашей, а не разбрасывает их по городу.
Шлёп! Шлёп! Шлёп! На земле валялось уже пять тел, и никто из них не шевелился.
— Эу! Пассажиры! Вы чё там мутите⁈ — выкрикнул опухший и толкнул плечом Боряна. — Пошли посмотрим.
— Да, братва, погнали, глянем, чё там! — рявкнул Борян, и компания, грозно разминаясь, направилась к грузовику.
Седьмое тело, восьмое, девятое. И тут грузовик заревел и тронулся с места, а из кузова продолжили выбрасывать тела.
  
— Куда сучары⁈ Стоять! — заголосили краснореченцы и побежали к воротам.
На полпути они замедлились и, присмотревшись, ахнули.
— Это ж Толик Петрихин, авторитет… — прошептал опухший.
— Живой? — спросил щуплый парень.
— Ты дурак? — покосился на него тощий парень с косым взглядом. — У него глотка вскрыта от уха до уха…