Где моя башня, барон?! Том 3 (СИ)
Очень большая вероятность, что мне сейчас не поможет ни покров маны, ни руна. Но ведь у меня же есть зеленомордый друг.
В голове моментально созрел идеальный план. Я обратился к Гобу, и он сразу же всё понял, задорно захихикав в ответ.
Что ж, поехали. Я просто пошёл вперёд, нисколько не опасаясь наступить на плиту с отверстием. Ведь как я это сделаю, если мне помогает Гоб? Перед каждым шагом впереди появлялась теневая клякса, из которой высовывалась раскрытая ладонь. На неё я и ставил ногу. Затем следующий шаг — и вторая клякса появлялась над плитками, а из неё высовывалась вторая рука Гоба.
Таким образом он и переправил меня через опасный участок с ловушками.
Оттолкнувшись от последней ладони Гоба, я спрыгнул на очередную мраморную платформу. И ровно в этот момент услышал за спиной свист лезвия.
— Толик! — заорал Юсупов, а сквозь его вопль прорвалось бульканье.
Похоже, это был толстяк. Первая потеря в рядах аристократов.
Ну и чёрт с ним. У меня осталась последняя часть первого испытания. Главное, самому не сдохнуть. Как там было? «А после кувыркайся, словно увидел цифру три». И что это значит?
А-а-а! Ну понятно.
В полу впереди себя я разглядел прорези, достаточно длинные, чтобы из них выскочило лезвие и рассекло пополам. В стенах также имелись прорези, как и в первой части коридора. А впереди красовалась стальная дверь. От неё меня отделяло метров шесть. Придётся сделать очень длинные кувырки. Иначе каюк.
— Я вижу его! — выкрикнул гвардеец, который первым добрался до статуи Каримы, и, судя по всему, оступился, попадая на дырявую плитку. — А-а-а! Хэ-э-э! Ах-хр-р-р!
Я обернулся. Боец упал на плитку, из которой вырвались острые шипы, пронзившие его тело. Помимо этого в его плечах и шее торчали четыре дротика. Мужчина, несмотря на полученные повреждения, ещё был жив, но его тошнило, причём кровью. Я был прав, когда предположил, что без яда тут не обойдётся.
А я ведь становлюсь профи! Читаю ловушки башни как открытую книгу. Славься, Владимир! А-ха-ха! Впрочем, не время радоваться. Остался последний рывок.
Разбежавшись, я прыгнул вперёд, в воздухе переходя в кувырок. Коснулся плечом каменного пола, прокатился, вскочил на ноги и снова прыгнул, замечая, как позади мелькнула блестящая секира.
Ещё перекат! Над головой засвистела сталь. А я прыгнул ещё раз, когда из пола выскочило лезвие и срезало пятку ботинка.
Святые гоблинята! Ещё немного — и полноги бы отсобачило! А так только обувкой отделался. Вскочив на ноги, я врезался в дверь. Её створки тут же медленно начали распахиваться.
Обернувшись, я заметил, как аристократы доблестно перебегали по трупу гвардейца. Вот она честь и отвага. Эх… Ублюдки с любым титулом остаются ублюдками. И ничто не способно это изменить — ни образование, ни статус, ни моральный кодекс. Ты либо тварь, либо нет. И плевать, сколько грошей у тебя за душой.
На распахнутых створках двери было написано:
'Повеселись, как будто бы в последний раз.
Зима настанет в этот час.
Катись по льду, гонимый ветром,
Ну и не думай, что бессмертный'.
Хм-м-м… Веселиться я люблю, а вот на коньках никогда не катался. Всё время в походах, сражениях, не до того было. Похоже, подвернулся шанс научиться. Улыбнувшись, я двинулся вперёд.
На удивление во втором зале испытание уже было запущено. Слева и справа горели тусклые факелы, света которых оказалось более чем достаточно, чтобы оценить масштабы бедствия.
Впереди до блеска отполированные дорожки, слева и справа от которых расположилась пропасть. Точнее — три дорожки: налево, направо и прямо.
Каждая из них вела к каменному столбу, который был вмурован в круглую метровую платформу. Сами дорожки в ширину были также не больше метра, вот только сам путь к столбу неравномерен.
Левая дорожка тянулась на пять метров вперёд, после обрывалась и продолжалась через метр, потом снова обрывалась и продолжалась дальше, врезаясь в платформу со столбом.
Центральная дорожка сделана в форме шахматного поля. Есть кусочек дорожки, нет куска, снова есть, снова нет. Если выберу этот путь, то, катясь по нему, придётся скакать как сайгак, стараясь к тому же держать равновесие.
При этом у центральной и левой дорожек имелся один мерзейший минус: из столба на платформе каждые десять секунд вырывался мощный поток воздуха, который, судя по всему, с лёгкостью может отбросить назад. По пыли и мелким камушкам, которые поднимали потоки, я понял, что напор достаточно сильный.
Правый путь был самым прекрасным. Если слева и по центру дорожки были шириной в метр, то правая оказалась шириной в стопу. Если неправильно выбрать траекторию скольжения, можно сорваться в бездонную пропасть. Зато странного ветра здесь точно не было.
Тяжело вздохнув, я взвесил свои шансы и понял, что лучше попытаю удачу на левой дорожке. Тем более надо спешить. Ведь голоса моих преследователей становились всё ближе. Ещё немного, и придётся объясняться, кто я такой. А я, может, не хочу заводить новые знакомства! Стеснительный я, и вообще этот, как его? Во! Социопат!
Я отошёл подальше, разбежался, а затем заскочил на отполированную поверхность. И едва не рухнул на пятую точку, проскользив вперёд.
С трудом удержавшись в вертикальном положении, я проехал полпути и насчитал ровно пять секунд. Ещё пять — и поток воздуха отправит меня обратно, или сдует в пропасть. Как повезёт. А на везение я не особенно привык рассчитывать.
— Гоб! — выкрикнул я и отставил левую ногу назад.
Из тени возникла когтистая лапа и толкнула меня в пятку, придавая ускорение. Потом ещё и ещё. Я смог удачно перепрыгнуть через две метровых пропасти, каждый раз теряя ускорение. И вновь Гоб помогал мне.
В итоге позе в ласточки я проскользил до столба и обнял его, пропуская поток воздуха над головой. В этот момент в помещение и вбежал княжич.
— Скользи пока молодой! — выкрикнул я и отвесил шутливый поклон.
— Стой! Кто ты⁈ Если ты знаешь, как пройти испытание, покажи мне! Я дарую тебе несметные богатства! — задыхаясь, выпалил Юсупов, и в этот момент в комнату вбежал седовласый Фирс.
— Ваше сиятельство, это расхититель башен. Он пытается нас опередить и забрать сокровища, — ровным голосом сообщил Фирс, как будто только что ему не пришлось исполнять акробатические пируэты.
Раскрыл меня, значит. Но какая разница? Ведь артефакты я никому не отдам. И плевать, доживут они до конца или нет. Смогут забрать награду башни только из моих холодных рук.
— Эта башня принадлежит роду Юсуповых! Я требую, чтобы ты остановился и помог мне пройти испытания! Тогда я оставлю тебя в живых! И никакого наказания не последует! — требовательно выкрикнул Юсупов.
— Не! Что-то не хочется! — отмахнулся я и аккуратно прошёл, прижимаясь к колонне, так как платформа под ногами была чертовски скользкой.
Судя по звукам, до второго испытания сумели добраться от силы человек семь. И я крайне сомневаюсь, что костяк этой семёрки является учениками академии. Вот что бывает, когда недоучки лезут в пекло. Их ждёт лишь смерть.
Впрочем, если они выживают, то зачастую становятся довольно умелыми воинами. Но так было на войне, а здесь всё немного по-другому.
Обойдя колонну вокруг, я наткнулся на продолжение дорожки. Здесь всё было ещё веселее. Теперь она сузилась и даже изгибалась рубленой лесенкой. Около каждой ступеньки имелся небольшой выступ, от которого нужно было оттолкнуться на полном ходу и резко изменить направление движения.
Промахнусь — и бездна с радостью поглотит моё тело. И вот её первая жертва.
— Фирс! — взвизгнул фальцетом Юсупов.
— Ва-а-аше-е-е си-и-я-я-яте-е-ельство-о-о-о!!! — заголосил старик.
Долго он голосил. Около десяти секунд точно он падал в пустоту, а его голос всё затихал, затихал и затихал. Пока из глубины пропасти не послышался едва различимый удар.
Княжич завыл навзрыд. Видать, для него этот мужик был не просто охранником, а, возможно, ещё учителем и другом. Жаль мальца. С другой стороны, он сам сюда припёрся. Желание повыпендриваться до добра не доводит.