Очень странный Новый год

Они встретились в самом неподходящем для заговоров месте — возле грузового дебаркадера, где обычно курили грузчики и водители. Здесь пахло сырым картоном, выхлопными газами и застарелым табаком.
Лена зябко куталась в пальто, нервно оглядываясь на тяжелые металлические двери.
— Мы ходим по кругу, — ее голос дрожал, срываясь на шепот. — Никто ничего не видел. Камеры в ту ночь якобы были на профилактике. Дядя Витя исчез, будто его стерли ластиком. Марк, я схожу с ума.
  
Марк, прислонившись спиной к штабелю паллет, крутил в руках тот самый пластиковый контейнер с образцом. Теперь он носил его в специальном свинцовом футляре для радиодеталей — на всякий случай.
— Мы не сходим с ума, Лен, — мрачно отозвался он, глядя куда-то в темноту коридора. — Мы просто первые, кто заметил плесень на красивом фасаде. Эта субстанция... она меняет структуру материи. Я проверил под микроскопом. Это не биология и не химия. Это...
— Это эхо, — раздался скрипучий, будто несмазанная петля, голос из глубины склада.
Лена вздрогнула, едва не выронив сумку. Марк мгновенно подобрался, сунув руку в карман куртки, где лежал тяжелый разводной ключ.
Из полумрака, шаркающей походкой, выступила фигура. Георгий Иванович, бессменный кладовщик цокольного этажа, человек-легенда, который, казалось, был частью фундамента этого здания. Его лицо, испещренное глубокими морщинами, напоминало старую карту, а выцветшие водянистые глаза смотрели с пугающей ясностью. На нем висел безразмерный синий халат, в карманах которого позвякивали ключи от всех дверей этого лабиринта.
— Георгий Иванович? — выдохнула Лена. — Вы нас напугали.
Старик не улыбнулся. Он подошел ближе, распространяя вокруг себя запах пыли и дешевого одеколона «Шипр».
— Вы лезете туда, где темно, детки, — прошамкал он, глядя не на них, а сквозь них, словно видя призраков за их спинами. — Думаете, это началось сейчас? Ошибка доставки? Сбой в матрице?
— А разве нет? — насторожился Марк, делая шаг вперед и заслоняя собой Лену.
Георгий Иванович горько усмехнулся, обнажив желтые от никотина зубы.
— Двадцать лет назад, — прошептал он, и от этого шепота по спине Лены пробежал холодок. — Зимой две тысячи пятого. Тогда это здание еще только достраивали. Я работал здесь ночным сторожем на котловане. Мы нашли тогда... полость. Пустоту в земле, которой не должно было быть. Инженеры залили ее бетоном, запечатали. Но Они запомнили дорогу.
— Кто «Они»? — спросила Лена, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Тени, — старик поднял узловатый палец вверх. — Они приходят с холодом и электричеством. Они спят в проводах, как ток. И когда вы зажигаете свои чертовы гирлянды, вы делаете их сильнее. Вы кормите их.
Он вдруг закашлялся — тяжело, надрывно, и махнул рукой, словно отгоняя наваждение.
— Уходите. Увольняйтесь. Бегите из города.
Не дав им опомниться, кладовщик развернулся и растворился в темных проходах склада так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь тяжелое ощущение недосказанности.
Слова старика крутились в голове Лены навязчивой пластинкой, пока она спускалась на минус второй уровень парковки. Лифт сюда не ходил — приходилось идти пешком по гулкой бетонной лестнице, где каждый шаг отдавался многократным эхом, похожим на чье-то прерывистое дыхание.
Парковка встретила ее могильным холодом и тусклым, мигающим светом люминесцентных ламп. Огромное пространство, заставленное спящими машинами, напоминало склеп для механизмов. Тишина здесь казалась плотной, осязаемой субстанцией, давящей на уши.
Лена ускорила шаг, сжимая в руке ключи от своей маленькой красной «Мазды», припаркованной в дальнем углу, у самой стены. Ей хотелось одного — оказаться внутри спасительной металлической капсулы, включить печку на максимум и уехать туда, где много людей и света.
Вот и машина.
Лена остановилась, нахмурившись.
На капоте ее автомобиля лежала внушительная шапка снега. Белого, пушистого снега, искрящегося в неверном свете ламп.
— Откуда? — прошептала она в пустоту.
Парковка находилась глубоко под землей. Сюда не залетал ветер, здесь не было открытых окон. Машина стояла здесь с утра, и утром она была чистой.
Мозг, истощенный страхом и паранойей, попытался найти рациональное объяснение. Может, прорвало вентиляцию? Нападало с чьих-то колес? Шутка коллег?
Лена подошла ближе, протягивая руку, чтобы смахнуть сугроб. Ее пальцы коснулись белой поверхности.
Она ожидала почувствовать холод и влагу. Вместо этого пальцы провалились во что-то вязкое, теплое и липкое, напоминающее густую паутину или вату, пропитанную клеем.
В ту же секунду «сугроб» открыл глаза.
Множество мелких, черных глаз-бусинок распахнулись прямо в белой массе. Снег вздыбился, трансформируясь, теряя форму, выпуская десятки тонких, полупрозрачных жгутов.
Лена закричала, пытаясь отдернуть руку, но липкая дрянь держала крепко. Существо — мимик, идеально притворившийся частью зимнего пейзажа — издало звук, похожий на скрежет пенопласта по стеклу. Оно рванулось вперед, перетекая с капота на Лену, стремясь добраться до лица.
Она увидела пасть — круглую воронку, усеянную мелкими, как иглы, зубами, вращающимися по спирали.
— Помогите! — крик отразился от бетонных стен, многократно усиленный эхом.
Существо уже обвило ее плечо, тяжелое, удушливое, пахнущее гнилой землей. Лена билась, скользя подошвами по бетону, но тварь была сильнее. Она затягивала ее на капот.
Внезапно сбоку раздался топот бегущих ног.
— А ну отошла от нее, тварь!
Марк.
Он вылетел из-за колонны, сжимая в руках красный баллон углекислотного огнетушителя, как штурмовую винтовку. Не раздумывая ни секунды, он выдернул чеку и нажал на рычаг.
Мощная струя ледяного газа, шипя и клокоча, ударила прямо в центр бесформенной массы.
Белое облако окутало машину. Существо издало пронзительный, ультразвуковой визг, от которого у Лены едва не лопнули барабанные перепонки. Резкий перепад температуры подействовал мгновенно: вязкая субстанция затвердела, стала хрупкой, потеряла эластичность. Жгуты, державшие руку Лены, треснули и осыпались ледяной крошкой.
Лена упала на колени, отползая назад, сдирая колготки об шершавый пол.
— Добавь еще! — заорала она, глядя, как тварь пытается перегруппироваться, меняя цвет с белого на грязно-серый, под цвет бетона.
Марк не нуждался в подсказках. Он подошел вплотную и разрядил остаток баллона прямо в пульсирующую сердцевину монстра.
Существо скрючилось, сжалось в тугой, покрытый инеем ком, и с противным хлюпаньем юркнуло в решетку ливневой канализации под машиной, оставив на капоте лишь мутные разводы.
Марк опустил огнетушитель, его руки дрожали. Он перевел взгляд на Лену.
— Ты как? — хрипло спросил он, протягивая ей руку, чтобы помочь встать.
Лена посмотрела на свою куртку, на которой остались следы странной слизи, потом на черную дыру канализации.
— Оно растет, Марк, — прошептала она, цепляясь за его ладонь, как за спасательный круг. — Оно учится. Сначала коробка. Теперь снег. Что дальше? Елка? Дед Мороз?
Марк притянул ее к себе — резким, собственническим движением, проверяя, нет ли ран.
— Я не знаю, — ответил он, глядя в темноту парковки, которая теперь казалась не пустой, а наполненной тысячами невидимых глаз. — Но Георгий был прав. Это не авария. Это вторжение.
Он посмотрел на часы. До Нового года оставалось четырнадцать дней. Но ощущалось, что их время истекло еще вчера.
Глава 5. Клуб неудачников 
18 декабря. 02:15
  
Убежище пахло канифолью, пылью системных блоков и дорогим виски, который явно не вязался с обстановкой.
Марк называл это место «Серверная № 4», но на деле это была крохотная, незаконно оборудованная каморка за фальшстеной в подвале, куда не заглядывало начальство. Здесь царил уют постапокалипсиса: мигали зелеными диодами стойки серверов, гудели кулеры, а на стенах висели плакаты из старых видеоигр вперемешку с мотками кабелей.