Герцог (не) моей мечты (СИ)

– И что делать будем?– Фрэнсис поднял на меня глаза.– У несравненной жены капитана есть план, как она будет спасать супруга?
Мой мозг работал с бешенной скоростью, сопоставляя все факты, рассказанные Диланом. Потом я снова вернулась к истории…
– Для начала, нам нужно попасть на «Легенду», – задумчиво протянула я.– У нас есть три дня для того, чтобы продумать наш план до мелочей.
– Три?– удивился Чарльз.
– Да. Мы будем спасать моего мужа в день  коронации Георга. Когда все улицы Лондона утонут в веселье и мятежах.
– И когда на улице будет больше всего солдат...– протянул Фрэнсис, и тяжело вздохнул. – Вот и доверяй после этого женщине...
Я же улыбнулась, и, сощурив глаза, посмотрела на Дилана. Уголок его губ приподнялся, словно он уже понимал, что я задумала.
Это будет самый хитрый и грандиозный побег в истории Лондона.
Глава 52. В холодных стенах безумия
Джеймс
Я потерял счёт дням, часам и минутам… Но по моим подсчетам, сегодня был третий день моего пребывания здесь.
Я  узнавал время лишь по двум показателям: в восемь вечера приносили ужин. Отвратительные помои…Что-то очень похожее на стряпню Фрэнсиса… 
В десять часов – меня навещал «мой друг», который всеми силами пытался добиться от меня признания… 
А раз ужин только недавно закончился,  значит скоро ко мне нагрянут гости.
О боли уже не могло идти и речи… Один глаз заплыл и не видел вообще ничего… А второй едва смог сфокусироваться на моей «роскошной» обители.
Ноги мои были закованы в кандалы, а руки –  в цепи, и стоило мне пошевелиться, как толстые звенья содрогались и звоном сразу привлекали внимания надзирателя.
Людские стоны, крики и вой уже порядком поднадоели… Не было ни печали, ни скорби… Но в таком месте отлично ощущалась людская безысходность, граничащая с безумием.
Я сидел на грязном, пропитанном вонью полу из соломы, и тихо подпевал своими разбитыми губами мотив, уже отлично знакомой баллады, которую пел такой же узник, находившийся  в соседней камере, чем разбавлял эту угнетающую обстановку. 
– «Законы для всех создают короли…
Так почему же вельмож обошли
И мне компаньонов меж них не нашли 
Достойных петли...»
Если Хилл думает, что я сознаюсь, то он сильно ошибается. Он не получит ни доказательств, ни «Легенду», ни мою команду, ни Лиз…
А по своей курносой богине я  очень скучал… Даже сам не думал, что буду по ней так тосковать. 
Я надеялся, что Чарльз не подвёл меня, и Лиз сейчас уже на пути в Америку, и наслаждается морским воздухом в предвкушении новой жизни. 
По крайней мере, раз Хилл не нашел ее дома, значит они успели скрыться.
Даже на расстоянии  Лиз не давала мне скучать в этой кишащей тварями камере… Вернее, мысли о ней.
Я вспомнил свою недолгую, но очень насыщенную семейную жизнь, и понял, что это одно из самых ярких событий в моей жизни. А сегодня за ужином и вовсе осознал, что, наверное, впервые за тридцать два года, влюбился.  И дело было даже не в постели… Хотя и по этому я тоже скучал. 
Мне не хватало этого высоко заданного курносого носа и огромных голубых глаз, в которых я видел и изумление, и страх, и гнев… И слезы.
– Густаф!– окликнул своего соседа, находившегося за каменной серой стеной, которого ни разу не видел. 
– Что?– отозвался он.
– Спой о подружке.
Эта песня мне нравилась больше всего из тех, что пел мой друг по несчастью.
И тихое пение, раздавшееся за стеной, вызвало у меня улыбку.
–Вина мне пинту раздобудь, 
Налей в серебряную кружку.
 В последний раз, готовясь в путь, 
Я пью за милую подружку.
Трепещут мачты корабля, 
Как будто силу ветра меря…
 Пред тем, как скроется земля,
 Пью за тебя, малютка Мэри!
Нас ждет и буря и борьба.
 Играя с ветром, вьется знамя.
 Поет военная труба, 
И копья движутся рядами. 
Не страшен мне грядущий бой, 
Невзгоды, жертвы и потери!
 Но как расстаться мне с тобой.
 Моя единственная Мэри? 
– Тихо вы!– воскликнул подвыпивший смотритель и по толстым железным прутьям прошлась огромная дубина.– Заткнитесь!
 
– Сам заткнись,– усмехнулся, зная, что он прекрасно меня услышал.
Толстые руки надзирателя сразу же обхватили прутья клетки, и он прижался к ним своим вспотевшим лицом.
– Я передам лорду Хиллу, что ты плохо себя вел,– процедил он.
– Обязательно. Только потом можете оба поцеловать меня в зад.
– Я буду с удовольствием смотреть на твою казнь,– в голосе звучала дикая ярость.
– Не забудь похлопать в ладоши от радости,– ответил, не поднимая головы.
– Так-так,– громкие и твердые шаги раздавались в коридоре, и я уже знал обладателя этого голоса.
Хилл.
Значит сейчас уже десять часов вечера.
– Наш каторжник слишком много говорит,– поспешил доложить надзиратель.
– Много говорит?– Уолтер подошел к железным прутьям, и в моем единственном видящем глазу зарябило от красного цвета его мундира.– Надеюсь сегодня со мной он тоже поговорит…
– Разве что о погоде,– я поднял голову и оскалился, смотря на противника. – Как нос?
Лицо Уолтера вмиг стало каменным. На переносице была рана, как свидетельство того, что лучше не подходить ко мне очень близко… Ведь голова моя, к счастью, не была закована.
Хилл махнул надзирателю, и он поспешил открыть дверь. Ржавые петли громко заскрежетали, отдаваясь эхом по всему коридору, и остро резали слух.
Уолтер зашёл вовнутрь, и почти сразу же подошёл ко мне.
Знал бы он, что жить ему осталось всего- ничего, не был бы настолько самоуверенным. Ведь проигрывать было не в моих правилах. И если уж мне суждено умереть в стенах Ньюгейта, то его я заберу с собой.
– Ты готов рассказать правду, Джеймс?
– Ошибаешься, я – Дориан,– губы мои дрогнули в усмешке.
– Я знаю, кто ты!– прошипел Уолтер, с силой сжав мой покрытой щетиной подбородок.
– И кто же?
Я дразнил его. Снова. Это я делал и вчера, и позавчера… 
– Ты сам выдал себя, когда появился в Лондоне. Потому что, видишь ли, я точно знаю, что убил герцога Саутфорда. А тут он появился живой и невредимый… Не связать отправленное твоим братом письмо Капитану и твое появление было невозможно. 
– А что ты еще можешь связать?– спросил я, напустив на себя удивленный вид. – Вязанные вещи сейчас не в моде.
Получив удар в область живота, я поморщился, и опустил голову.
– Говори, черт бы тебя побрал!–  закричал Хилл.
Снова удар.
–  Тебя ведь все равно послезавтра повесят,– оскалился он.– Завтра весь Лондон будет праздновать коронацию, а послезавтра – твою смерть.
– Как я знаменит… – прохрипел, гадая, сломаны ли у меня ребра.–  Мне это чертовски льстит… Гулянья, надеюсь, будут получше, чем у короля?
– Где «Легенда»?
– Какая именно тебе нужна? Я знаю легенду о черном псе Ньюгейта, которую услышал здесь пятнадцать лет назад. Могу рассказать.
Новый удар заставил меня поморщиться от очередной порции боли. И пока я приходил в себя, я представлял, какое сладкое это будет чувство – увидеть его мертвым.
– Я найду Элизабет, и клянусь, убью ее прямо на твоих глазах, Джеймс.
– Ищи. Мне какая разница? Или ты думаешь, что женская юбка имеет на меня какое-то влияние?
Хотя это юбка имела на меня  очень сильное влияние… Даже костюм Элиота имел на меня влияние… А то, что спрятано под ними, вообще отключало рассудок.
По лицу Уолтера было видно, что он едва сдерживается,чтобы не придушить меня голыми руками. 
– Я уже пожалел, что притащил тебя в эти стены,– с отвращением произнес он.– Лучше бы убил также, как твоего брата.
– Но не убил же. Потому что жажда величия затмила  все, да? Тебе очень хотелось прославиться. Хотя поймав меня – ты уже прославился. Повесить на меня убийство брата… Умно и… Опасно, Хилл. Зря ты так.