Герцог (не) моей мечты (СИ)

Каждый его вопрос бил прямо в цель. Вот только эти вопросы очень быстро отрекошетили, давая сильную отдачу.
Я нанес первый удар, и, к моему удивлению, Генри устоял на ногах.
Он тут же сбросил плащ с плеч, занимая оборонительную позицию. 
И я понял, что он не так-то и пьян… Хорошая актерская игра и, возможно, лишь немного алкоголя.
– Ты хочешь драки?– усмехнулся я, тоже откинув в сторону  свой плащ.
– Я хочу, чтобы ты признался, что ты смошенничал! И отдал мне мое состояние!
Из клуба на улицу высыпались джентльмены, наблюдая за нашими разборками. Со всех сторон начали доноситься мужские крики –  наблюдатели принялись ставить ставки.
– Я выиграл, Батерст. Нравится тебе это, или нет.
Он раздражал меня сильнее, чем я предполагал. И я понял, что Лиз была права.
Я ненавидел его за то, что он сдал меня в Ньюгейт. Ненавидел за эти два года ада, которые я провел на каторге. Ненавидел за то, что мне пришлось придумать новую жизнь. Легенду. 
За то, что я мог видеть брата в лучшем случае один раз в два-три года, и за то, что я, черт возьми, обзавелся женой и должен сделать ее вдовой!
Уже через минуту я накрутил себя так, что мы сцепились с ним на дороге, как две сорвавшиеся с цепи собаки, безжалостно молотя друг друга кулаками.
В какой-то момент Генри оказался подо мной, я и продолжил наносить удары, но он не отвечал мне, а лишь смеялся.
Хохотал, как сумасшедший, показывая мне свои окровавленные зубы…
Мой кулак так и замер в воздухе, пока я, ощущая жгучую ярость, взирал на своего жалкого противника.
А он продолжал заливаться смехом… И мне хотелось только одного – придушить его.
– Я же говорил, что ты- преступник,– смеялся Батерст,  оглядываясь по сторонам.– А я говорил! Видите? Все! Смотрите!
Я опустил голову вниз. 
Проклятье!
Моя рубашка была в его крови… И порвана.
На груди алело клеймо, на которое было обращено внимание всех присутствующих.
В том числе, улыбающегося Уолтера Хилла, в компании своих красных мундиров.
– У нас появился беглый каторжник?– раздался ненавистный голос. 
И я понял, что Лиз права. 
Моя злость меня и погубит.
Глава 50. В каждой женщине живет воин
Элизабет
Услышав, как за Джеймсом тихо закрылась дверь, я сразу же открыла глаза.
Он ушел.
И я, наконец, дала волю слезам.
Я уже  не понимала, как буду жить без него... Без этого сумасшедшего пирата. За время, которое мы провели вместе, он стал мне до боли родным, в то время как все вокруг до сих пор казалось чужим и холодным. И даже огромные суммы денег не могут дать мне и капли того, что я чувствовала рядом с  ним. И мне пора было признаться хотя бы самой себе, что я влюбилась в собственного супруга. Неидеального, опасного и взрывного… Тело и душа которого усыпаны шрамами…  Маленькими, большими, рваными… И каждый из них рассказывает о его тяжелой жизни, которую, этот сумасшедший любит до безумия.
Он стал моим адом. Сумасшествием и счастьем. Безумием и… любовью.
Я готова была вырвать себе ноги, влезть в очередную авантюру… Да, черт возьми, я готова на все, что угодно, лишь бы остаться с ним… Лишь бы он каждую ночь обнимал меня, пряча в кольце своих горячих рук, как самую большую драгоценность в мире.
Черт возьми… Я полюбила пирата…
Через десять минут в дверь раздался громкий стук, и я, быстро вытерев мокрые дорожки слез, натянула одеяло до подбородка.
– Кто там?
– Лиз… Это Чарльз. Нам пора. Мы должны убраться из города. Агнес уже собрала твои вещи.
Я понимала, что мне нет смысла спрашивать, где Джеймс… Потому что в глубине души я и сама знала ответ.
Он отправился мстить за смерть брата.
– Дай мне десять минут.
Я одевалась не спеша, чувствуя щемящую внутри боль и тоску. Но ему нужна месть, мне же…
Черт…
Еще  бы неделю назад я с точностью сказала бы, что мне нужна свобода… А сейчас… Я не знала, что именно значит свобода в этом веке. Потому что и рядом с Джеймсом я была свободна.
Но, как говорила тетя Энн, всегда нужно уметь переворачивать страницу, чтобы написать новую историю.
 
И я обязательно ее переверну.
Через десять минут, я, как и обещала Чарльзу, была уже внизу. 
Дилан и Агнес тоже были готовы к отъезду.
Мой рыжеволосый друг, взглянув на меня, странно поступил взор… И выглядел, каким-то виноватым.
Хотя сейчас все в этом доме, в такой поздний час, выглядели странно.
Мы выбрались из дома. Дилан сел верхом на Айри, а мы расположились в экипаже, который тоже уже успел напитаться воспоминаниями.
Господи, и когда я успела превратиться в сентиментальную дурочку?
Уткнувшись в окно, я смотрела на темные улицы Лондона, полностью погрузившись в свои мысли… Чарльз, сидевший рядом со мной, пытался завести беседу с Агнес, которая устроилась на сиденье напротив.
Я не знаю, сколько прошло времени перед тем, как экипаж резко остановился.
Чарльз напрягся и положил руку на пистолет, на который я обратила внимание только сейчас.
Это неожиданная остановка заставило мое сердце пропустить удар. Не от страха. От надежды.
Мне хотелось, чтобы все было как в фильме… Где герой, понимает, что любит героиню, догоняет ее и признается ей в любви… 
Но когда дверца экипажа распахнулась и показалась голова Фрэнсиса, я поняла, что фильмы о любви точно не про Джеймса. И не быть ему там главным героем.
– Чарльз, у нас проблема,– отчитался Фрэнсис, бросив на меня быстрый взгляд.
– Что стряслось?!
– Джеймс. Батерст сговорился с Хиллом и они устроили ловушку. Капитан в Ньюгейте.
Я замерла.
Джеймс снова угодил в Ньюгейт? 
– Фрэнсис, как это произошло?– спросила я, осевшим от волнения голосом.
– Мы шли к Хиллу пешком и проходили возле Уайтса. Там стоял Генри Батерст, словно поджидал…
– За вами следили,– предположила я, понимая, что угадать каким именно путем отправится Джеймс было невозможно.
– По-видимому, так и есть… В общем, Батерст спровоцировал Джеймса и началась драка. И Генри порвал его рубашку. Все увидели клеймо каторжника. В том числе и Хилл. Я стоял на обратной стороне улицы, в тени, и видел как красные мундиры появились из темноты сразу же, как началась драка. Словно ждали этого. Он  схватили Капитана как беглого каторжника.
– А на большее у маркиза Алтона пока нет доказательств...– предположила я.– Если, конечно, этот мерзавец не заставит Джеймса сознаться.
– Проклятье,– процедил Чарльз, сквозь зубы.– Можно не переживать, Капитан не сознается… Фрэнсис!
– Что?
– Чего стоишь? Запрыгивай в экипаж, пора быстрее уносить отсюда ноги.
Пока Фрэнсис залазил вовнутрь, я смотрела на Чарльза, не мигая…
Как уносить ноги? Они разве не собираются спасать своего Капитана? Что же это за команда такая?!
– Вы просто так сбегаете?!– наконец, ко мне вернулась способность говорить.– Бросаете своего капитана, и бежите, как крысы с корабля?!
– Слушай, женщина,– Чарльз наклонился ближе ко мне, и сейчас действительно напоминал злобного пирата.– У нас на «Легенде» существуют свои законы. И сейчас я выполняю последний приказ Джеймса. Ясно?
Его рука с пистолетом дрогнула, словно он был готов к тому, что я могу что-нибудь выкинуть…
– Джеймс всегда говорил, что если вдруг его поймают, мы должны в первую очередь думать о всей остальной команде, а не о нем,– Фрэнсис попытался разрядить обстановку, пока я сверлила Чарльза гневным взглядом – Потому что если попытка его спасения провалится, вместо одного человека на виселицу отправятся сто двадцать.
– Но вы же не просто команда,– я уже с отвращением произнесла это слово.– Вы же его друзья.
– Послушай, какая тебе разница? Ты скоро получишь свои деньги и заживешь красиво,– не унимался Чарльз.
Когда экипаж пришел в движение, я запаниковала еще сильнее… Опять Джеймс в тюрьме, и опять никто не собирается его спасать. Как пятнадцать лет назад, когда это побоялся сделать  его собственный брат, с легкостью восприняв тот факт, что Джеймса повесят. И из-за него между прочим.