Бракованные (СИ)
— Привет! — она потопталась на пороге, стряхивая снег с ботинок.
— Напомни мне, пожалуйста, как тебя зовут? — спросил Дима, закуривая самокрутку с травкой.
— Алена, — тихо ответила она и смутилась.
— Ах, да, Але-е-ена. Чего тебе надо, Алена?
— Можно мне войти?
Он медлил. Впускать ее совсем не хотелось. У него были такие замечательные планы на Новый год: напиться, обкуриться, включить Pink floyd на всю громкость, чтобы вокруг себя никого не слышать и не видеть — одним словом, кайфануть, пока Давида нет.
Этот, 1989 был, пожалуй, лучшим годом по деньгам, но он вымотал их до предела: они с Давидом переехали в другой офис и приобрели две кооперативные квартиры.
В этом году они вышли на новый уровень, и уже не просто торговали аппаратурой, а занялись оптовой продажей и открыли пять ремонтных мастерских в разных районах города.
Кроме того, они открыли четыре видеосалона. Начинали с простого: сами лично встречали самолеты, где им передавали кассеты с записью нового фильма, который только вышел на экраны США. Нормальной считалась копия, где камеру во время съемки в кинотеатре ни разу не дернули и мимо нее не прошел зритель. Друзья забирали эту кассету и везли переводчику. Они с радостью помогали ему и за год таких переводов в совершенстве выучили язык. Утром ехали в офис, где изготавливали картонную упаковку, придумывали дизайн, потом в типографию и отдавали в тираж. Следом делались сначала по две, но если фильм был хороший, то и по десять копий кассеты на каждый видеосалон.
Дело было новое, но очень интересное и прибыльное. Народ помешался на видиках, на новых зарубежных фильмах, люди закрывались в квартирах и смотрели на неизвестную им красивую жизнь. Огромным спросом пользовалась «клубничка» - эротические, и даже порно истории.
Этот год был замечательным. Давид, как обычно, уехал на Родину, к отцу, а Дима уже давно предпочитал отмечать этот праздник в одиночестве.
Но вот сегодня на его голову принесло Алену.
— Уже почти десять. Тебе не пора встречать Новый год в кругу семьи? — он сделал затяжку и бросил на нее недовольный взгляд.
— Можно мне пройти? — опять попросила она. — Или ты меня боишься?
Дима рассмеялся и впустил Алену.
Она зашла в коридор, разулась и сняла свое старенькое пальто.
Он надменно и брезгливо посмотрел на ее длинную, до пят юбку, кофту из грубой пряжи длиной почти по колено, смешную, нелепую гульку из волос на макушке, уродскую огромную папиллому у носа, занимающую пол лица, и подумал, что на такую страшную бабу у него никогда не встанет. Пугало. Самое настоящее пугало.
Она несмело зашла в комнату, огляделась, потом заглянула на кухню и предложила:
— Давай я ужин приготовлю?
Ее наглость просто ошеломила его:
— Девочка, я что-то не помню, чтобы приглашал тебя в свой дом! И не помню, как просил хозяйничать!
Она робко улыбнулась, одергивая вниз и без того длинный свитер:
— Это моя инициатива…
— Але-е-е-е-ена, — специально протянул ее имя Дима, — иди-ка ты на хер, милая.
Она присела на табуретку, едва сдерживая дрожь в голосе и замотала головой:
— Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной.
Он опять рассмеялся и с презрением бросил:
— У меня не встанет на тебя. Ты же пугало, ты в зеркало на себя смотришь хоть иногда?
Он специально хотел ее обидеть, чтобы она вспыхнула и убежала. Не в его правилах было оскорблять женщин, и уж тем более так нелестно отзываться об их внешности. Но это ее беспринципность, наглость и невежество оскорбили его до глубины души.
Она нервно сглотнула комок, подступивший к горлу, и тихо произнесла:
— Ты меняешь женщин как перчатки, каждый день у тебя новая. Получается, что ты спишь со всеми подряд, и какая разница — красивая я или нет?
— Ты меня сюда оскорблять пришла? — взорвался Дима.
Алена залилась краской от вспыхнувшего стыда и виновато опустила голову:
— Нет, прости.
Но Диму уже было не остановить. Вот же сука какая! Ну я тебе устрою!
Так сильно его давно не унижали. Он открыл холодильник, вытащил бутылку водки, раскрутил крышку и демонстративно, на ее глазах почти всю выпил, разливая на рубашку большую часть.
— Без водки трахать тебя не смогу, — как бы виновато произнес он, но в его глазах горел огонь ненависти.
Он расстегнул ширинку, вытащил свой огромный член и подошел к ней. Она ахнула, лицо опять залило краской, и она резко отвернулась.
Дима грубо взял ее за подбородок и приказал:
— Рот окрой!
Она стала прижиматься спиной к стене, но он пальцами открыл ей рот и впихнул туда член, который практически сразу стал увеличиваться от возбуждения. Она кашляла, ее тошнило, а когда не хватало воздуха, и она открывала рот, чтобы вздохнуть, Дима хватал ее за гульку и нагло заталкивал член в горло.
— А теперь сама! Быстро!
Он отпустил ее голову и ритмично задвигал бедрами, поддерживая член рукой. Он действовал жестоко, разорвал ей рот, из губы капала кровь, но это его еще больше завело.
Он схватил Алену за руку и поволок в спальню. Швырнув на кровать, сорвал юбку, затем колготки и трусы́.
Она уже не сопротивлялась, просто тяжело дышала и тихо скулила.
— Первым быть хорошо! — спуская джинсы сказал Дима. — Даже презерватив надевать не буду!
Он широко развел ее ноги и резко вошел. Она завыла.
— Как узко! — он стал двигать бедрами, стараясь зайти в нее поглубже и сделать как можно больней. — Как тебе? А? О-о-о-о-о, классно, правда?
Она скулила и пыталась свести колени. Он видел, как ей было больно, но специально раздвинул ее ноги еще шире, прихватывая за ягодицы и подтягивая на себя. Пару минут он грубо насаживал ее, пока она выла и извивалась в попытке вырваться, затем перевернул спиной к себе и зашел сзади. Минут пять насиловал ее в таком сумасшедшем ритме, что сам устал, но кончить никак не мог: маленькая, худощавая задница его совсем не впечатлила. Он опять развернул ее лицом к себе, сорвал с нее свитер и майку, оголяя малюсенькую грудь, и стал делать резкие, глубокие толчки. Очень скоро он почувствовал, что она не сопротивляется, вошел в нее так глубоко, как только мог, и кончил.
Когда он опустил ее на постель, она упала без чувств. Он не сразу понял, что она потеряла сознание. Сначала пошел на кухню, достал из холодильника еще одну бутылку водки, сделал пару глотков и вернулся в спальню, на ходу немного пригубив.
Алена лежала точно в такой позе, как он ее оставил: ноги криво разведены, руки разбросаны на кровати, глаза закрыты, все лицо и постель были испачканы кровью.
Он ошарашенно смотрел и не мог поверить, что это натворил он. Тут же подскочил и попытался поднять девушку, но она не подавала признаков жизни и была похожа на большую куклу, которая поломалась.
Дима стал ее трясти, приподнимая за плечи, влепил пару пощёчин, но она не шевелилась. Он наклонился, прослушал сердце, дрожащей рукой прощупал пульс на шее. Под пальцами забилась венка. Он побежал на кухню, налил из крана стакан воды, подбежал и выплеснул ей в лицо. Она дернулась, застонала и мотнула головой, не открывая глаз. Он наклонился над ней, а она распахнула глаза и, увидев его, резко вскочила и стала натягивать на себя одежду, со страхом поглядывая на Диму. У того дрожали и руки, и ноги, а сердце так бешено колотилось, что готово было вырваться и убежать. Именно этого ему и хотелось, потому что только сейчас Дима понял, что натворил.
Алена попятилась от него, как будто увидела чудовище и убежала в коридор. Через несколько секунд он услышал, как хлопнула входная дверь.