Бракованные (СИ)

Она разочарованно кивнула и опустила голову.
— Ладно, признаюсь, чтобы ты не чувствовала себя виноватой: я сам долго вспоминал и думал совсем на другую дату. Но у Давида идеальная память: он вспомнил Марину, ну а потом тебя. Так что у нас сегодня юбилей. И с меня подарок. Вечером. Что бы ты хотела?
Она продолжала рассматривать ковер под ногами.
— Ну, родная моя, ты чего, — он взял ее за подбородок и притянул поцеловать, но она прильнула к нему, уткнулась носом в шею и пробурчала:
  
— Это мой самый счастливый день на свете, а я про него забыла.
— Я хочу, чтобы твой каждый день был самый счастливый. Знаешь как это сделать?
Она закивала:
— Нужно, чтобы ты был рядом.
— Правильно! — он чмокнул ее в нос. — До вечера.
Уже закрывая за ним двери, она шепотом спросила:
— Ты ведь помнишь какие подарки я люблю?
— М-м-м-м-м, - произнес он уже на ступеньках, — еще одно слово и я не попаду на работу, а вы не пойдете на парад.
— Беги, я потерплю до вечера, — она ему подмигнула и закрыла дверь.
А он остался стоять с блаженной улыбкой на губах.
Любовь всего надеется
Дима сделал проход между двумя квартирами, и теперь это была огромная, общая жилплощадь, и жили они, как одна большая семья: перебрались в его спальню, потому что из нее был выход в огромную гардеробную и просторную ванную. Но Алена все равно убегала от него и ночевала в своей постели. Он пытался ее удержать и просил остаться до утра, но Алена уверяла, что ей так проще. Она не хотела тревожить его сон, ведь ей по-прежнему снился тот же ужасный кошмар, от которого она просыпалась вся мокрая и долго приходила в себя. Но Дима не сдавался и, когда не находил ее рядом, шел в ее спальню, залезал под одеяло, обнимал и говорил:
— Моя!
Также у Алены появился свой личный водитель.
— Да зачем он мне, Дим? — хохотала она.
— Будет тебя везде возить: по магазинам, на выставки, в спортклуб. Кстати, на Житной, оказывается, уже больше года как открылся крутой спортклуб. Ты просто обязана поехать и посмотреть его. Там много чего есть: и аэробика, и танцы, и бассейн. Давай, езжай, может, я тоже с тобой буду вечерами ходить.
И еще Дима упросил Алену больше не работать, выдал пухлую пачку денег в долларах и сказал:
— Иди и трать на все, что захочешь! Не жалей, я буду выдавать тебе каждый месяц по такой сумме, и еще поедем скоро в Европу, и я открою тебе счет, куда тоже положу большие деньги. Я хочу, чтобы ты была состоятельная и независимая дама. Это на тот случай, если вдруг ты решишь от меня уйти и жить отдельно.
Алена нахмурилась.
— Шучу. Ты же никуда не уйдешь, правда? Потому что кто тебя отпустит? — он засмеялся и продолжил: — Я не позволю, чтобы ты горбатилась в подвале и сидела за переводами. Желаю, чтобы ты наслаждалась жизнью!
— Я не смогу без работы. Я всю жизнь что-то делаю. Сейчас у нас прекрасная домработница, я и правда ею очень довольна, но сидеть целыми днями и плевать в потолок?
— Дай мне пару недель. Есть у меня одна идея, позже расскажу. А пока да, плюй в потолок. Семечек купи, будет легче, — он засмеялся, притянул ее к себе и нежно поцеловал.
А на следующий день он сделал ей предложение. Они закончили завтракать, за мальчиками зашли водитель с телохранителем, чтобы отвести их в школу и детский садик. Алена с Димой сидели за столом и допивали чай. Алена ела халву пальцами и облизывала их. Он посмотрел на нее и как-то хмуро сказал:
— Хочу, чтобы ты стала моей женой.
У Алены на миг остановилось дыхание. А по его взгляду было видно — не хочет он этого. Так, просто сказал, чтобы ей сделать приятно. Не хотел он надевать на свой палец обручальное кольцо. Она знала это.
Алена дотронулась до руки Димы и тихо сказала:
— Спасибо, родной, но мне этого не надо. Я знаю, что ты предлагаешь это ради меня, чтобы угодить, но мне и так хорошо. Я прекрасно существую с тобой в одном измерении и без штампа в паспорте.
Дима не ожидал такого ответа — он вспыхнул как порох, глаза его сразу загорелись обидой, и он одернул свою руку:
— Ты понимаешь, что сейчас унизила меня? Знаешь, сколько усилий мне надо было преодолеть, чтобы сделать это?
— Знаю. Поэтому и говорю — не стоит. Живем как живем, — и она опять попыталась накрыть его руку своей, но он дернулся еще сильней:
— Я делаю предложение один раз. Повторять не буду, не жди. Поняла? Или ты хочешь, чтобы я на колени встал и умолял тебя?
Она замотала головой:
— Не жду и не хочу.
Дима вскочил, на ходу хватая пиджак, обулся, даже не завязав шнурки, и выбежал из квартиры.
Алена расстроилась. Она стала себя корить, что глупо поступила. Хотела как лучше, думала, ему понравятся ее слова, и он будет только благодарен за то, что она такая мудрая. Но она, похоже, сильно задела его самолюбие. И еще вдруг поняла, что ему тоже это надо. Он хочет, чтобы она стала его, просто сказать это красиво не может.
Дима же вбежал в офис, плюхнулся в кресло и уставился на Давида, который сразу понял, что у друга что-то случилось.
— Смотрю, утро совсем не доброе, Димон?
Друг со всей силы стукнул по столу:
— Она отказала мне. Не хочет быть моей женой.
Давид чуть дар речи не потерял. Потом сузил глаза и подошел к его столу:
— А ты, случайно, не сказал ей: послушай, дорогая, давай, не ломайся, я зову замуж только один раз и больше предлагать не буду?
Дима замолчал и опустил глаза.
— Ты совсем придурок??? – закричал Давид.
Друг молчал. Он уже все понял. Подошел к груше и стал бить ее со всей силы ногами и руками, потом сел на мат и тихо произнес:
— Придурок. Самый настоящий идиот.
С работы он пришел рано, по дороге купил большой букет цветов.
Алена была в своей комнате, сидела за столом и читала книгу.
Дима зашел, встал на одно колено, протянул цветы и сказал:
— Буду каждый день приходить и ползать тут, пока ты не скажешь мне «Да».
Алена взяла его лицо руками, нежно поцеловала и сказала:
— Я согласна.
В ЗАГС они пошли через неделю. На ней было белое платье до колен: ткань струилась по телу, как горный ручеек. Тонкую шею обвивали бусы из мелкого жемчуга, в ушах были серьги из маленьких перламутровых камней. Дима не мог спокойно стоять возле нее, сжимал руку, заглядывал в глаза.
Она только тепло улыбалась и склоняла голову на его плечо. Свидетелями были Сашка и Давид, и они нервничали не меньше, чем новобрачные. Сашка даже прослезился в конце церемонии.
Любовь всему верит
В конце июня Алена вдруг резко поняла, что беременна. Вот секунду назад все было хорошо, а сейчас к горлу поступила тошнота, как тогда зимой, когда потом, спустя шесть месяцев, родила близнецов.
Она ни разу не нарушала прием таблеток, и не понимала, как такое могло произойти. Но вот такая тошнота по утрам и какой-то зверский, нечеловеческий аппетит у нее были только во время беременности.
Когда все разошлись по делам, она оделась и вышла на улицу.
Хотела пройтись пешком, прогуляться, но водитель ждал ее в машине у подъезда, сразу открыл дверцу и помог присесть на заднее сиденье.
— Сейчас прямо, на светофоре направо, а там я покажу куда, — тихо сказала Алена.
Они доехали до женской консультации, где Алена наблюдалась еще с близнецами. Она попросила водителя подождать, вышла и вернулась через час.
Да, она беременна, 7-8 недель.
Кровь в голове закипела, сердце учащенно забилось, ватная слабость расползлась по телу, подгоняя дурной прилив тошноты к горлу.
  
Алена возвратилась домой, прилегла на кровать и стала лихорадочно думать, что ей делать.
Дима никогда не нарушал своих обещаний. И если он сказал, что отвезет в этот же вечер на аборт, как только узнает про беременность, то он так и поступит.