Бракованные (СИ)

Илья с Игорем сидели на полу у телевизора и собирали пазл.
— Ребята, а пойдемте в детскую, я хочу у вас кое-что спросить, — она повела за руки близнецов в их спальню и спросила, какой плакат они бы хотели повесить на стену. Сыновья начали предлагать различные варианты, спорить. Через пять минут договорились наклеить на стену карту мира. И все трое вернулись в гостиную.
Никаких изменений Алена не заметила и подумала, что она, наверное, рано вышла, нужно было задержать их чуть подольше, как вдруг раздался стук в дверь.
  
Все трое пошли открывать и увидели на пороге Деда Мороза.
Мальчишки запрыгали, а Дедушка искажённым голосом их отца произнес:
— Кто вел себя хорошо, тот получает подарки. Простите, очень спешу и поэтому прошу вас поскорей принять их, — он протянул им пять красных мешков, — а мне пора других деток поздравлять.
Дед Мороз развернулся и ушел, а дети с Аленой стали рассматривать пакеты. На каждом мешке была бирка с именем: Игорь, Илья, Алена, Давид и Саша.
Мальчики сразу схватили свои именные мешки и уселись на ковер у телевизора рассматривать, что же им принес дедушка. Алена быстро убежала в спальню, достала из своей сумки синюю небольшую коробку, принесла ее в гостиную и уложила под елку рядом с красными мешками Димы. В дом, не стучась, вошел хозяин без верхней одежды.
— Папа, ну где ты ходис? — дети бросились к нему и стали рассказывать про Деда Мороза.
— Как же я его не увидел? — вздыхал отец. — Я же специально пошел на улицу, чтобы прочистить дорогу ему, и не заметил. Ай-яй-яй, — он театрально сжимал на груди руки и делал расстроенный вид.
— Там и ваши подарки есть! — указал на ель Илья.
— Правда? Ух ты! Ну пошли, Ален, смотреть, что нам Дедушка Мороз принес.
Он слегка приобнял девушку и повел к новогоднему дереву.
Они присели у елки на мягкий ковер, и Алена протянула Диме свою коробку, а сама взяла мешок с биркой «Алена».
Дима не ожидал, что для него тоже есть подарок, и, слегка приподняв бровь, хихикнул:
— Какой хороший добрый дедушка! Не забыл про своего внучка Димочку? — он взял коробку, потряс ее у уха, и, кивнув на свой красный мешок, добавил: — Давай, открывай, посмотрим, что он тебе подарил.
Алена достала из мешка коробку, перевязанную бантом, развязала ленту, открыла и увидела телефон. Сотовый, серебристый телефон Нокиа. Они только начали появляться в России и только у самых крутых бизнесменов. Она смутилась:
— Спасибо…
— Это чтобы ты всегда была на связи. И чтобы со мной смогла связаться в любую секунду.
А Дима тем временем открыл свой подарок и обалдел:
— Это Сейко? — спросил он и вынул часы. — Золотые?
Алена кивнула.
— Зачем такие дорогие, Ален?
— Не нравятся? – она расстроилась.
— Конечно, нравятся, — он надел их, поглядел со стороны, как смотрятся, и смущенно поблагодарил.
— Там еще галстук.
Он вытащил второй подарок и вздохнул:
— Ох уж этот Дед Мороз. Прям миллионер, не меньше.
Она улыбнулась. К ним подбежали мальчишки и стали хвастаться подарками.
Очень скоро дети захотели спать, и Дима пошел их укладывать по кроватям, а Алена убрала со стола грязные тарелки и вытащила из холодильника торт.
Коржи она испекла еще на квартире, а сегодня в обед перемазала их сливочным кремом и украсила крошкой от остатков.
— Давай по бокалу шампанского, до Нового года всего пару минут осталось, идем на диван, к телевизору, — предложил Дима.
Они прошли в гостиную. Алена присела, он открыл шампанское, разлил по бокалам и плюхнулся рядом с ней на диван. Раздался бой курантов, они чокнулись хрусталем и отпили по глотку.
— Ну что? Первое твое 31 декабря без ужаса и эксцессов?
Она довольно кивнула:
— Это потому, что ты рядом.
— Да, в прошлый Новый год я немного опоздал… — он смутился и решил поменять тему: — Хочу сказать тебе, что я неловко себя чувствую с этими твоими подарками.
— Почему? — не поняла она.
— Ты мне два подарила, я — один. Неравенство. Давай, говори, чтобы бы ты еще хотела получить на Новый год?
Алена опустила глаза:
— Поцелуй.
Дима смутился, его хорошее, игривое настроение куда-то очень быстро улетучилось.
— Мне кажется, — сказал он после долгой паузы, — что не очень корректно просить в подарок то, что не касается тебя лично, а касается других людей.
Алена вспыхнула. Она бы и не попросила никогда, если бы он не потребовал вариант другого подарка.
И ей стало стыдно, как будто она, как нищая, стоит на коленях перед ним и просит о маленьком, несчастном поцелуе. А он брезгливо отворачивается от нее, как от прокаженной, бросает несколько монет на пол и уходит.
А потом ей стало ужасно обидно, даже затошнило и от сухости запершило в горле: она мучительно сглотнула и резко поднялась с дивана, чтобы налить себе воды.
— Доброй ночи, — бросил он грубо, демонстративно откидываясь на спинку дивана и увеличивая громкость телевизора.
На ватных ногах она побрела в свою спальню и рухнула на кровать.
У нее не было сил даже переодеться, душа изнывала от обиды и унижения. Но она очень быстро заснула, а когда проснулась, за окном все еще была ночь.
Она стала себя успокаивать, что ничего ужасного не случилось. Просто у нее не хватило мозгов и такта, ведь она не имела никакого права просить этот подарок на Новый год. Она полностью себя убедила, что не права и такими методами ничего не добьется.
Дима же не на шутку рассердился. Он давно в своей голове четко разложил все по полочкам: что он может позволить женщине, а чего нельзя допускать ни при каких обстоятельствах. Сразу всплыла в памяти история с его первой девушкой Ольгой.
Это было уже после армии и после того, как он окончил первый курс института и вместе с Давидом на лето уехал в стройотряд. Ольга была на несколько лет старше Димы, но сразу положила на него глаз: постоянно заигрывала, но как только он делал шаг ей на встречу — она оскорблялась и убегала. На следующий день все повторялось, и он абсолютно не понимал, чего она хочет. Так продолжалось двадцать дней, как оказалось, такие правила были у серьезной девушки Ольги. Потом они еще месяц переходили на второй уровень отношений: Диме разрешено было ее целовать. Но там тоже было все строго, чуть ли не по минутам в день. Время поджимало, он через пару дней должен был уже вернуться в Москву, в институт, а она все продолжала с ним играть в недотрогу. В последнюю ночь пребывания в стройотряде она милостиво сообщила, что готова к близости. Началась прелюдия из поцелуев, и Ольга, почему-то уже совершенно не стесняясь, запустила руку в его штаны. А через мгновение, как будто ошпаренная, отскочила и возмущенно сказала:
— Таким орудием стреляй в одиночестве! — и ушла.
Он пришел в общежитие подавленным. Давиду еле хватило сил и терпения выпытать, что случилось. Дима все рассказал ему и сделал вывод:
— Мать моя была права. Я бракованный. Я чувствую свою неполноценность.
— Когда это большой член считался недостатком? Неполноценный – это я, со своим маленьким крючком, а ты настоящий мужик!
— Которого не хотят бабы.
— И меня не хотят с маленьким. Может, все же дело не в размере наших «орудий»? Может, дело в нашей неуверенности? Слабости? 
Дима серьезно задумался об этом уже в Москве, пробуя свое новое поведение с девушками. И пришел к выводу, к которому пришел Пушкин более века назад: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей».
Бабы стали липнуть как пчелы на мед. Тогда же он понял, что никогда не станет бегать за женщинами и унижаться. 
  
С того дня он больше никого не добивался: ждал, когда влюбятся и сами прибегут, а после просто дарил им себя. На ночь, на три, на неделю, не больше. Потом ему становилось скучно, и он с нарочитым равнодушием смотрел на другую девушку и все шло по кругу.