Я вернулась, чтобы сжечь его дом (СИ)

Сначала я попросила служанок принести приготовленный заранее наряд, тот самый, что в прошлой жизни. От переливов розового и фиолетового у меня потемнело в глазах.
— Нет, я это не надену! — заявила я. — Что за нелепые цвета? Я не хочу походить на испорченный маринованный имбирь.
— Но, юная госпожа, вы сами выбрали эти ткани! — робко возразила МэйМэй.
Теперь служанки вели себя почтительно, без дружеских шуток или подначек, которыми мы так часто обменивались раньше. Я больше не доверяла им и держала на расстоянии. Если родная мать не верит мне, чего ждать от глупых девчонок?
  
— А сейчас не нравится! Хочу ткань потемнее. Вон, как шерстка у моей Ми-Ми!
— Швея не успеет пошить новый наряд к сроку…
— Это уже не моя забота! Тогда вообще никуда не пойду. Так и передайте маме.
— Да, юная госпожа.
Служанки поклонились и поспешно ушли из комнаты вместе с юбками.
Я думала, что мама попытается уговорить меня на готовый наряд, но вместо этого после полудня в поместье пришел торговец тканями с десятками образцов. Мы долго щупали полотна, рассматривали переливы на солнце и в свете ламп, прикладывали их к спинке Ми-Ми, чтобы отыскать тот самый оттенок, потом смотрели, какие цвета будут с ним лучше сочетаться.
На следующий день к нам пришла лучшая портниха Линьцзин, и я долго объясняла, как должно выглядеть платье, как вышить подол и ворот, какой подобрать пояс. Мама, конечно, присутствовала при нашем разговоре, но не вмешивалась. Она внимательно присматривалась ко мне, словно оценивая степень моего помешательства.
Мы едва успели к нужному сроку. Наряд привезли утром того дня, когда было назначено празднество, потому украшения мы уже купить не успевали. Пришлось изрядно покопаться в маминых шкатулках, чтобы отыскать что-то подходящее, зато в итоге получилось именно то, что я и хотела. Строгий прямой халат старинного кроя напоминал одежды даосов и придавал суровость моему облику, глубокий оттенок гречишного меда без привычного шелкового блеска еще больше подчеркивал серьезность. Я сразу стала выглядеть старше своих лет, и гладкая прическа с высоким пучком «цзи» только способствовала этому. Я наотрез отказалась от предложенных цветочных гребней и блестящих нитей в волосах, добавила лишь длинную мамину шпильку из черного дерева.
— Ялань, — мама невольно назвала меня полным именем, а не детским прозвищем Лань-Лань, — может, всё же сменишь пояс? Тот голубой с золотой вышивкой будет хорошо смотреться.
Я прикоснулась к плотной черной коже моего широкого, на мужской манер, пояса, погладила агатовую пряжку и покачала головой. Этот наряд идеален. Он — полная противоположность розово-фиолетового платья. Сейчас я ощущала себя не мечтательной бабочкой, а воином или боевым монахом, что готов разить врага и словом, и мечом.
Так мы и отправились к поместью Су. На удивление, папе понравился мой облик. Он сказал, что я похожа на бурую цаплю в полете, но что именно это значило — я так и не поняла.
Мы передали заранее подготовленные подарки, управляющий поместья с почтительным поклоном принял их и аккуратно внес в свиток. Позже этот список зачитают на пиру, чтобы все присутствующие могли услышать, сколь уважительны гости к дому Су. Мы с мамой проследовали через отдельный вход во внутренний сад, где уже собрались почтенные матроны с дочерьми и невестками. И тут я поняла свою ошибку.
Девушки моего возраста были облачены в нежные цветочные оттенки: розовый, лиловый, голубой, светло-зеленый. Широкие юбки подчеркивали их хрупкость, замысловатые прически с цветочными шпильками делали лица миниатюрными, а вышитые яркие узоры придавали им весеннюю свежесть. Мой же строгий наряд, столь отличный от прочих, невольно притягивал взгляды. А ведь сегодня праздник в честь Су Цзянь и ее душевного зверя, и все взоры должны быть прикованы к ней! Я невольно перетянула на себя всё внимание, пусть пока лишь на женской половине.
— Дорогая Ялань, — раздался рядом робкий голос. — Ты же не питаешь ко мне недобрых чувств? Ну, из-за радужной лисы.
Я обернулась и едва сдержала улыбку. Платье Су Цзянь было выдержано в тех же самых розово-фиолетовых тонах, что я отвергла. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, эти цвета лучше всего сочетались с шерсткой Сяо Цай. Если бы в последний момент я не передумала и не сменила наряд, прочие гости могли бы решить, что я завидую Су Цзянь и жажду отобрать у нее душевного зверя.
— Вовсе нет. Я искренне рада и за тебя, и за лисичку. Ты уже выбрала ей имя?
Девушка вдруг замялась:
— Я… я не смогла придумать ничего лучше. Прости, я назвала ее Сяо Цай. Ты так часто говорила об этом имени, что оно просто… прилипло к сердцу.
— Это прекрасное имя. Оно действительно подходит радужной лисе, — улыбнулась я. — А знаешь, как я назвала свою ласку? Ми-Ми, мой медочек.
— Правда? — Су Цзянь просияла от облегчения. — Я так боялась, что ты обидишься. Я даже говорила отцу, что не хочу празднества, но он не позволил его отменить.
Она оглянулась, убедилась, что нас не услышат, и прошептала на ухо:
— Знаешь, кто обещал прийти сегодня? Сам «Белый принц»!
Улыбка тут же сползла с моего лица. Я и забыла, что мы с Су Цзянь, опьяненные придворными сплетнями, дали Сюэ Сюэ это романтическое прозвище. Ответить я не успела — к нам подошла служанка, чтобы отозвать виновницу торжества по какому-то делу.
После этого ко мне подплыла стайка девушек в разноцветных нарядах. Словно не замечая меня, они начали обсуждать, как повезло Су Цзянь отхватить радужную лису.
— С таким душевным зверем она легко получит лучшего мужа в Линьцзин. К тому же она первая дочь в семье Су.
— Она может выйти даже за сына императора!
— Почему бы и нет? Радужной лисы нет и у императрицы. К тому же я слышала, что один из принцев придет сегодня на пир.
— Да, Су Цзянь счастливица. Не то что некоторые. Правда ли, что некая девица вместо радужной лисы взяла себе какую-то крысу? А ведь на весь город кричала, что никто, кроме той лисы, ей не нужен.
— Наверное, она уже и замуж не хочет, вон, оделась как монахиня.
— Хи-хи-хи, осталось только голову побрить.
Я слушала их разговор и улыбалась. Прежняя я, наверное, расстроилась б до слез, ведь я тогда была уверена, что все меня любят. Никакое злословие меня тогда не касалось, да и повода не было. Я была самой лучшей, самой нарядной, с лучшим душевным зверем и с самым красивым женихом во всем Линьцзин. А сейчас мне попросту было всё равно.
Девушки насмешничали всё злее, голоса звучали всё громче, пока их не одернула проходящая мимо матрона. А вскоре после этого нас позвали в торжественный зал. Сам ритуал прошел накануне в семейном кругу: никто не стал бы пугать зверя, созывая толпу на столь важное действо. Потому Су Цзянь лишь показала гостям своего душевного зверя, а потом начался пир.
Я была рада еще раз увидеть Сяо Цай. Она выглядела сытой, довольной и ухоженной, ее перламутровая шерстка так и переливалась на свету, только черный носик лисички теперь следовал не за мной, а за Су Цзянь. На самом деле кое-какие слова тех девушек меня смутили. Неужели господин Су откажется от прошлой договоренности о браке Су Цзянь? И ее судьба совершенно изменится? Неизвестно, какой муж ей достанется. А вдруг он будет кем-то вроде Сюэ Сюэ? Тогда моя Сяо Цай снова проживет несчастливую жизнь. Нет, этого я допустить не могу, приложу все силы, чтобы Су Цзянь вышла замуж за того же юношу, что и тогда.
А потом я увидела Сюэ Сюэ. Впервые в этой жизни. Он выглядел точно так же, как в моих воспоминаниях: утонченный, невероятно красивый, с едва уловимой улыбкой на устах. Сюэ Сюэ напоминал благородного ученого или даоса, но никак не кровавого призрака с ядовитым сердцем.
  
Как и в прошлый раз, я не могла отвести от него глаз, и сердце мое билось так же часто, только мысли были совсем иные. Я хотела сорвать это лицемерное выражение с его лица и показать всем, кто он есть на самом деле. Под белыми чистыми одеждами прятались гниль, злоба, зависть и ложь. Он переступил через все человеческие и небесные законы, отверг моральные устои, что хранят даже заклятые убийцы. Теперь за его безмятежным взглядом я ясно видела надменность и презрение ко всем вокруг. Он всегда считал себя выше, умнее и достойнее остальных.