Я вернулась, чтобы сжечь его дом (СИ)

— Девятый принц хочет сказать, что нужно судить не по нуждающемуся, а по дающему? — разозлилась я. — Будто мне сказать несколько слов было сложнее, чем девятому принцу отыскать меня во время праздника драконьих лодок? И потому мой поступок должен цениться выше? Да только какое дело нищему до того, насколько полон кошель подающего? Связка цянь накормит его семью, а одна монета не даст ничего! Я не нуждаюсь в щедрости девятого принца. И в жалости тоже.
  
Нет, он ничем не лучше Сюэ Сюэ. Тот все время пытается признать себя виноватым и под этим предлогом навязывает свое общество. Девятому принцу утомительно помогать людям, но при этом он совершенно не умеет принимать помощь со стороны.
Я туманного леопарда согласилась принять лишь потому, что мне нужен скрытый охранник. К тому же господин циньван не давил на меня долгами, благодарностью и пустыми притчами, в которых за глубокомыслием скрывается лишь заносчивость мудрецов, ничего не знающих о жизни за пределами свитков и старых трактатов.
Нищий… Знает ли девятый принц что-нибудь о нищете? Голодал ли неделями? Умолял ли о глотке воды? Да, мне не приходилось продавать себя или детей за горстку риса, но я видела отчаявшихся людей. Они приходили в поместье Сюэ, готовые на всё: на убийство, на подлость, на низость. И я не понаслышке знала, что такое голод. Знала это отвратительное ощущение пустоты в животе, когда от малейшего аромата еды начинает капать слюна изо рта. Потом голод растекается по всему телу, забирает силы из рук и ног, впитывает последние крохи тепла и возвращается снова, раздирая изнутри. Чтобы обмануть голод, ты пьешь воду еще и еще. До тошноты, до рвоты, до безумия. Кусаешь пальцы, сгрызая ногти и кожу вокруг них, жуешь кожаный ремень, чтобы заглушить боль. Вот так и рождается эгуй, голодный дух с огромным животом, узкой шеей и маленьким ртом, что вечно хочет есть и никак не может насытиться.
— Лань-Лань, что с тобой? — встревожилась мама, увидев мое лицо. — Тебе дурно? Перегрелась на солнце? Дорогой муж, надо поскорее отвезти Лань-Лань домой!
Услышав мамин зов, папа распрощался с надоедливым чиновником, поклонился девятому принцу и повел нас к повозке. Но я до самых ворот ощущала на себе пристальный взгляд девятого принца.
* * *
После Сияющего сбора я несколько дней отсиживалась в своем дворике, чтобы привести мысли в порядок. Я перебирала записи в поисках подсказки, кто желает зла девятому принцу и кто может стоять за моим похищением помимо Сюэ, продумывала дальнейшие шаги и всякий раз упиралась в ограничения, связанные с моим возрастом и положением в обществе. Будь я мужчиной, никто не запрещал бы выходить за пределы поместья, никто не спрашивал бы, откуда молодая девица столько знает о неприемлемых в высших кругах душевных зверях, никто не вынуждал бы выходить замуж за ненавистного человека.
Даже если мужчина берет в жены неприятную особу, он всегда может отправить ее в дальний угол поместья и забыть, наслаждаясь лаской любимых наложниц. Для женщины же муж — единственная опора в жизни. Она вынуждена угождать, чтобы не лишиться его милости и родить детей. Только вырастив хорошего благодарного сына, женщина может улучшить свое положение.
Мне же приходилось притворяться перед отцом, изворачиваться, льстить и хитрить, чтобы выбраться за невидимые преграды и получить желаемое. Лишь после того, как в поместье привезли клетку с туманным леопардом, отец позволил мне выехать в город. И то пришлось его долго уговаривать, напирая на ответственность перед господином циньваном, который прислал драгоценного зверя.
Папа отправил со мной аж восемь охранников с управляющим Чжоу Чунем во главе. Я же прихватила с собой малышку Ши Хэ. Теперь она лучше понимала свои обязанности и могла быть полезной не только при похищении.
Когда мы отъехали от поместья, Чжоу Чунь подъехал к занавеси и спросил:
— Где юная госпожа Ли думает искать воина? Если юной госпоже Ли не приглянулся никто из поместья, может, стоит тогда поехать в гильдию наемников? Хотя туда берут лишь прошедших ритуал сплетения душ. Тогда в школу боевых искусств? Там занимаются с юных лет. И многие с радостью согласятся пойти на службу в семью чиновника.
Я выглянула из-за занавеси и сказала:
— Едем в Крысиный угол.
Чжоу Чунь пошатнулся в седле и схватился за угол повозки:
— Госпожа Ялань! Разве можно так шутить? Рыбный рынок был всего лишь немного шумным и вонючим, но Крысиный угол — это опасное место! Туда никак нельзя молодой девушке! Я отказываюсь!
— Дядя Чжоу, — терпеливо заговорила я, — почему даже всемогущий циньван не смог найти подходящего человека для туманного леопарда? Потому что он искал не в тех местах. И в школах боевых искусств, и в среде наемников ценятся храбрые люди, готовые встретить смерть лицом к лицу. Но скрытому воину нужны совсем другие качества! Осторожность, чутье, страх, выдержка!
— Уверен, такие люди есть и в более подходящих местах. Не в Крысином углу!
— Я хочу лучшего воина! А тот, кто сумел выжить в Крысином углу, уже лучший!
— Госпожа Ялань, — Чжоу Чунь вытер рукавом лоб, — господин Ли велит избить меня палками, если узнает, куда я отвез его дочь. Я сам прикажу себя побить, если соглашусь туда поехать. Да откуда вообще госпожа Ялань знает об этом месте? Ши Хэ, это ты разболтала?
— Господин управляющий! — воскликнула моя служанка. — Не возводите напраслину! Я сама боюсь туда идти.
Я махнула рукой, приказывая Ши Хэ замолчать.
— Дядя Чжоу, я не собираюсь выходить из повозки. И ты можешь оставить меня и Ши Хэ неподалеку от тех улочек. Но тогда вся ответственность за поиск нужного человека ляжет на тебя!
Если бы я наверняка знала, где искать будущего охранника, то, конечно, отправилась бы сама. Но у меня было лишь общее понимание, кто именно мне нужен. Сюэ наткнулся на этого человека спустя три года и долго сокрушался, что большая часть его таланта пропадает впустую из-за дурно подобранного душевного зверя. Люди из Крысиного угла обычно не выбирают компаньона, а хватаются за то, что подвернулось под руку.
Тот парень ограбил Сюэ Сюэ во время фестиваля, забрал какую-то важную вещь, и люди Сюэ, включая наемников из Цзянху, несколько дней перетряхивали весь Линьцзин. Попался он на продаже той самой вещицы, но Сюэ не убил его, а сделал своим слугой.
— Хорошо! — согласился Чжоу Чунь. — Госпожа Ялань должна пообещать, что шагу не ступит из повозки, пока я не вернусь.
— Даю тебе слово.
Повозка медленно катилась по улицам Линьцзин, и сквозь щель в занавеси я наблюдала за тем, как дома становятся всё меньше, одежда прохожих — всё беднее, а их лица темнее и злее. Потом мерный перестук колес сменился скрипом, а повозка затряслась по ухабам невымощенной дороги.
Мы остановились возле небольшой чайной. Господин Чжоу еще раз напомнил, что мне нельзя выходить из повозки, но я могу отправить Ши Хэ за чашкой чая, если вдруг захочу пить.
— Так где искать того воина? — спросил управляющий перед уходом.
— Его зовут Тан У, — начала объяснять я. — Ему сейчас шестнадцать-семнадцать лет, но выглядит он гораздо младше. Худой, проворный, злой. Возможно, есть шрам над левым глазом, из-за чего одно веко наполовину опущено.
— Где… — выдохнул Чжоу Чунь, — где госпожа Ялань могла встретить такого человека?
Ши Хэ тоже смотрела на меня испуганно.
— У него есть сестра, Тан У заботится о ней, поэтому не следует угрожать или запугивать. Скажи, что у них будет вдоволь еды, а сестра, когда подрастет, сможет стать служанкой в богатом поместье.
  
К тому времени, когда Сюэ подобрал Тан У, сестра уже умерла, и Тан У винил в этом всех подряд: себя, чиновников, императора. Может, на этот раз их жизнь сложится немного лучше.
— И пусть охранники держатся подальше, иначе с тобой откажутся говорить.
Управляющий взял троих стражей и ушел, а я осталась наедине с Ши Хэ.
— А откуда госпожа Ли столько знает о человеке из Крысиного угла? — робко спросила служанка. — И как госпожа нашла меня? Юная госпожа Ли словно с самого начала знала, кого ищет. И со мной, и с этим Тан У.