Я вернулась, чтобы сжечь его дом (СИ)

— Лань-Лань, — радостно поприветствовал меня отец, — все-таки решила заглянуть ко мне?
Только сейчас я вспомнила, что прежде бегала встречать его у ворот, делилась всем, что произошло у меня за день: как я увидела необычную бабочку в саду, что не понравилось в книге, как Мэймэй сказала какую-то смешную глупость. Целыми днями я записывала все, что случилось за двенадцать лет, а про свою семью забыла напрочь.
  
С трудом я преодолела смущение и нахлынувшее чувство вины, подскочила к отцу и крепко обняла его. Ми-Ми едва успела запрыгнуть ко мне на голову.
— Я так соскучилась, папа!
— Я тоже, моя орхидеюшка! Думал, ты совсем забыла обо мне.
— Нет, я… я просто обиделась. Ты запретил мне выходить из поместья, помнишь?
Он ласково потрепал меня по голове, сгоняя ласку обратно на плечо.
— Я был неправ, Лань-Лань, прости. Не понимаю, почему я так вспылил. Как твоя новая служанка? Привыкает?
— Да, Ши Хэ очень старается. Знаешь, у нее старшая сестра пропала полгода назад…
— Чжоу что-то говорил об этом.
Я заглянула в смеющиеся папины глаза и не стала заводить разговор о борделях. Не сейчас.
— Папа, а сейчас можно мне выходить? Скоро фестиваль драконьих лодок… — я постаралась состроить умилительную гримаску. — Позову Су Цзянь, а то я ее после ритуала сплетения душ и не видела.
— Хорошо-хорошо, — засмеялся отец. — Конечно, сходи. Ты же не будешь возражать, если за вами присмотрит Сюэ Сюэ?
Я чуть нахмурилась, но кивнула.
— Пусть присмотрит. Только ты пока не соглашайся на помолвку, он мне все равно не нравится. И подарки у него скучные. А еще он невежа. Разве можно слать подарки девушке до помолвки?
Избежать встречи с Сюэ все равно не получится, так хоть получу нужную мне свободу и смогу раздобыть доказательства его преступлений.
 Глава 10 
Близился фестиваль драконьих лодок — один из самых оживленных и красочных праздников Поднебесной. За прошедшие дни я окончательно разобралась с записями, собрав личный архив вероятных событий, и занялась делами внутри поместья. Больше я не пренебрегала общением с семьей: встречала у ворот отца, обсуждала с мамой пошив новых летних платьев, писала письма братьям и сестрам.
За день до фестиваля мы с мамой отправились на кухню, чтобы сделать традиционное угощение на праздник — цзунцзы. Обычно стряпней у нас занимались слуги, а вот по особым случаям стол накрывала мама, она принесла этот странный обычай из своей семьи. Сейчас мамина родня довольно зажиточна, хоть и низкого происхождения, но еще ее бабушка, моя прабабка, вынуждена была сама стирать и стряпать на всю семью. Видимо, она передала внучке правило собирать всех женщин поместья на кухне, чтобы они вместе готовили праздничные угощения.
Я убрала волосы в косу, надела самое простое платье из тех, что у меня были, позвала Ми-Ми и пошла на кухню, предвкушая грядущее веселье. Готовить еду вместе так здорово! Бурлит вода, трещат поленья в очаге, пахнет медом, корицей и тушеной свининой! Кто-то перекладывает липкий рис в чашу, кто-то смешивает сладкую бобовую пасту, я сворачиваю в кулёчки упругие бамбуковые листья, а они не слушаются и так и норовят распрямиться. Мама наполняет кулечки рисом с начинкой, ловко обвязывает их ниткой и складывает на большой плетеный поднос. Все, словно щебечущие ласточки, смеются, шутят, делятся последними сплетнями, обсуждают, кто чем займется на праздник и кто с кем пойдет. В праздники мы всегда отпускали слуг к их семьям и давали каждому корзинку с угощением, только охранники оставались на своих постах. Впрочем, многим из них некуда было идти. Отец, как и другие высокопоставленные чиновники, взрастил и обеспечил всем необходимым свой личный отряд, собранный из сирот и обездоленных.
Я вошла на кухню и радостно поприветствовала служанок. Ми-Ми любопытно задергала носиком, а потом запрыгнула на подвешенную к потолку связку чеснока, перескочила на полку с бочонками и умчалась дальше, затерявшись среди утвари.
— Добро пожаловать, пятая юная госпожа! — служанки ответили мне церемонным поклоном. А ведь многие из них знают меня с рождения.
Среди них я заметила и Мэймэй, чей облик сильно изменился за последние дни. Ее лицо раскраснелось от постоянного жара, руки огрубели, волосы блестели от оседающего жира, да и одежда выглядела куда скромнее платья личной служанки.
— Что такое? Почему никто не работает? — с улыбкой проговорила вошедшая мама. — Сегодня у очага нет ни госпожи, ни служанки — лишь добрые руки, творящие общее дело
Даже в простеньком платье, с платком на голове мама источала ту же грациозность, что и в парадном одеянии.
— Конечно, госпожа, — проговорила главная кухарка.
Всё завертелось, как и прежде: поднимался ароматный пар над готовящимся рисом, слышался плеск воды, в которой промывали бамбуковые листья, глухо скрипела ступка, перетирая бобы в пасту, стучал нож, разрубая жирную свинину на куски. Только все работали молча. Никто ни разу не посмотрел на меня прямо, все отворачивались и прятали глаза. Одна лишь Ши Хэ жадно глядела на изобилие еды и сглатывала набегающую слюну, она всё никак не могла наесться досыта после голодных лет детства.
— Что случилось? — спросила мама. — Почему у вас такое плохое настроение? Цзунцзы выйдут невкусными, если их готовить с дурными мыслями.
Главная кухарка бросила в мою сторону косой взгляд:
— Ничего не случилось, госпожа. С какими начинками будем делать?
— Из соленых, как обычно, со свининой, с грибами и с рубленым яйцом, — начала перечислять мама. — Сладкие — с бобовой пастой, с финиками и… Да что с вами такое? Вас кто-то обидел? Может, кто-то из охраны? Почему не сказали мне? Если боитесь подойти ко мне, так скажите хотя бы Хао Ань!
Хао Ань, личная служанка мамы, которая пришла с ней еще из девичьей семьи, кивнула, подтверждая сказанное.
— Нечего сказать, госпожа, — грубовато ответила кухарка. — Давайте займемся цзунцзы.
Мама медленно обвела взглядом кухню, и служанки пристыженно опустили головы.
— Я желаю знать, что случилось в поместье моего мужа! — потребовала она. — Отчего слуги вдруг разучились улыбаться и разговаривать?
Вдруг раздался тоненький голосочек Ши Хэ:
— Они думают, что в юную госпожу вселился злой дух.
— Ши Хэ! — Лили дернула бывшую торговку ежами за рукав.
Мама заметно побледнела, только я не поняла, от страха или от гнева.
— Это правда? Хао Ань, ты знала об этом?
Личная служанка покачала головой:
— При мне таких разговоров не было.
— Мэймэй, уж не ты ли распускаешь подобные слухи? — мамин голос никогда не звучал столь холодно и остро. — Разозлилась на мою дочь за то, что она тебя прогнала?
Девушка привычно опустила взгляд и тихо сказала:
— Простите, госпожа, я не должна была говорить о юной госпоже с другими слугами.
Я гневно сузила глаза. Эта… дрянь представила всё так, словно не оболгала меня из-за обиды, и ее единственная ошибка заключалась в том, что она вынесла правду на люди.
— Вижу, ты до сих любишь обсуждать свою госпожу со всеми подряд, — прошипела я, — даже с незнакомцами с улицы.
Кухарка удивленно всплеснула руками:
— Мэймэй!
— Неужели Мэймэй не поделилась, почему я ее прогнала? Она докладывала обо мне человеку не из поместья Ли.
— Это… Я не хотела… Он добрый господин, — моя бывшая служанка не выдержала и разревелась. — Он всего лишь хотел узнать, что моей госпоже нравится! Хотел порадовать ее! Поднести лучший подарок! Я не думала, что это может кому-то навредить…
  
— Он тебе платил? — спросила я.
— Нет. Только… — девушка засомневалась, — только подарил заколку для волос. Нефритовую. Сказал, что это не плата, а подарок.
— Любит же он всех одаривать, — пробормотала я.
Все напрочь забыли о кипящих котлах и лепке цзунцзы.