Малина для мага, или Сорванная любовь

Эйдан похлопал ладонью по кровати.
– Я не буду с тобой спать, – быстро сказала я.
– Такова воля богов, – глумясь, напомнил он.
– Эйдан, серьезно, – мой голос дрогнул. – Это все слишком.
– Слишком – это декольте на твоем платье. К кому ты собиралась в таком виде, Малинка?
– Не твое дело!
– Теперь мое. Я твой муж!
– Пока не совсем.
Он вздернул брови и расстегнул пояс на брюках.
  
– Предлагаешь по-быстрому закончить с формальностями?
– Такую брачную ночь получит твоя жена? – уточнила я ледяным тоном. – Затрапезная койка в придорожной таверне и быстрый секс?
Эйдан поморщился и, сняв штаны, лег в кровать и накрылся одеялом.
– Я слишком устал, – сказал он. – Так что супружеский долг отдам позже, с процентами.
А затем повернулся на бок и затих.
Я прикрыла окно, оглядела комнату. Ни диванчика, ни софы. Сняв туфли, присела и потрогала дощатый пол. Боги знают, когда его мыли.
– Может, поспишь на полу? – предложила я. – Ты в дозоре наверняка спал, где придется.
– Не наглей, – бросил Эйдан. – И ложись уже. Завтра у нас долгий день.
Вздохнув, я присела на край кровати, опасливо оглянулась через плечо. Легла, не раздеваясь, на самый краешек и потеребила браслет. Затвердевшие стебли переплетались в тугую косу, мягко обхватывая руку, и теплая живая магия ответила на мое прикосновение ласковой волной энергии.
Чудно это все. Идеальная пара. Сплетенный союз. И слова Эйдана в конце церемонии: «Я всегда это знал». Отчего тогда пять лет назад поступил как последняя сволочь?
Вздохнув, я позвала магию и бросила ее к потолку. Стебель малины пробился из щели между досками, быстро пополз по широкой балке, выпуская все новые стрелы.
– Это еще что? – спросил Эйдан, повернувшись на спину.
– Это твоя половина, это моя, – пояснила я, взбивая подушку.
Колючая штора малинника опускалась между нами, заслоняя хмурое лицо Эйдана, сплетаясь все гуще и зеленее. Вот бы так же просто я могла отгородиться от всех проблем.
– Какая у тебя степень дара, Малинка?
Первая.
– Не твое дело, – вновь буркнула я, поворачиваясь к нему спиной. – И не называй меня так.
\\\
«Виды и особенности магии. Экзаменационный вопрос №38
Девушка-пустышка потеряла невинность с корневым магом в его башне. Какова вероятность, что после соития она получит магический дар? От чего зависит степень обретаемой магической силы?»
 
Глава 3. Башня Сол-Гират
 
Малин изменилась, вызрела из симпатичной девчонки в роскошную молодую женщину. Но это все еще была она, его сладкая ягодка, ядовитая лгунья… Их судьбы сплелись задолго до ритуала, и теперь придется восстанавливать из руин не только башню Сол-Гират.
– Подъезжаем, – сказал Эйдан.
Малин бросила на него раздраженный взгляд и вновь отвернулась к окну. Что означало – без тебя вижу, придурок.
С утра он сорвал пару ягодок, что успели вызреть на колючей стене между ними, и вкус малины еще оставался на губах. Такими же сладкими были ее поцелуи когда-то. За малинником угадывался женский силуэт, и Эйдану ничего не стоило бы разрушить хрупкую преграду. Малин теперь его жена, чего она никогда не хотела – это знание разъедало душу почище отравы.
Они пересекли границу Сол-Гирата, за окном потянулись поля, и Малин растерянно посмотрела на Эйдана. То же самое чувствовал он, когда вернулся в родные края. Где буйная зелень? Где цветы? Где тот воздух, которым хотелось дышать полной грудью. В дозоре Эйдан больше всего скучал по аромату родного края. И еще по Малинке.
– Эйдан, – прошептала она, не отрывая взгляд от окна, и голубые глаза влажно блестели. – Что случилось?
Он сердито пожал плечами.
– Я ведь уже говорил…
– Что-то не так, – упрямо сказала Малин. – Чувствуешь запах?
Эйдан кивнул. Так пахла скверна. Поначалу он думал – мерещится. Решил, что настолько пропитался вонью в дозоре, что теперь этот запах будет преследовать его до конца. Ведь не может такого быть, чтобы скверна просочилась в его Сол-Гират!
Но цветы облетали с деревьев, не давая завязей, редкие всходы на полях предвещали голод, и даже птицы почти исчезли. Ближе к башне ситуация стала лучше, но на лице Малин читалось недоумение и скорбь.
– Ты что, не приезжала домой все эти годы? – не удержался от любопытства Эйдан.
Она мотнула головой.
– Оставалась подработать в столице. Мама все жаловалась на неурожай и нехватку денег, и я старалась помочь. Хотя думала, что она преувеличивает из-за ее вечного скупердяйства… Ну, ты знаешь мою маму.
Он знал.
Когда-то Клотильда Руа сама привела подросшую дочь в башню Сол-Гир в услужение. Она цепко держала за руку Малинку, а та краснела, бледнела и не знала, куда глаза девать. Всем известно, зачем молодых девушек отдают в корневые башни. А ну как приглянется молодому хозяину, и башня одарит магией? А это совсем другая жизнь, куда более легкая и богатая, чем у обычной булочницы. Эйдан пришел к хорошенькой служанке в первую же ночь, но с удивлением наткнулся на запертую дверь. Закрыто! В его собственном доме!
– А ты, значит, тоже не приезжал из дозора? – спросила Малин, выдергивая его из воспоминаний.
– Нет, – коротко бросил Эйдан.
Мать писала, что есть кое-какие проблемы, но он думал, что это мелочи, которые решатся с его возвращением сами собой. И лишь приехав, осознал, как все серьезно.
Карета остановилась, и Малин, не став дожидаться, пока перед ней откроют дверь, выпорхнула наружу и замерла перед башней. Задержавшись в карете, Эйдан с силой потер лицо ладонями, пытаясь собраться с духом: не хотелось выдавать горя перед Малин.
Башня Сол-Гират была живой. Исполинский организм, выросший из семечка, посаженного богиней-матерью, возвышался до самого неба. Массивный ствол, широкий как дом, покрывала твердая точно камень кора. Ветви тянулись к облакам, переплетаясь в ярусы и балконы, а огромная двустворчатая дверь с гербом Сол-Гир – роза и меч – вела в лабиринт из залов, лестниц и переходов. Башня дышала, ее стены сжимались и расширялись, она могла добавить комнаты по своему усмотрению, или напротив – убрать.
Эйдан привык воспринимать дом как древнего родича – мудрого, несокрушимого, вечного. Его корни, его семья. Иногда на рисунке коры угадывались лики давно ушедших предков, а пару раз он видел отца. Тот погиб в дозоре, но похоронили его честь по чести – в корнях Сол-Гирата, и его дух обрел здесь покой.
И вот теперь дом погибал.
Один из стволов-башенок засох и почернел, листья желтели и скручивались, а у самых корней Эйдан с ужасом обнаружил колонию лизунов – мелких вредителей скверны. Он их выжег, конечно, но вспоминал о том с содроганием. Все равно что откинуть фату невесты, и увидеть на любимом лице следы постыдной болезни.
Сол-Гират умирал, и Эйдан не мог понять – почему. Пять лет – солидный срок, но бывали случаи, когда корневая башня обходилась без хозяйки и дольше. В конце концов, она сама по себе источник живительной силы.
– Ему больно, – прошептала Малинка, повернув заплаканное лицо. – Ох, Эйдан, ты слышишь?! Дом так страдает!
Она порывисто схватила его за руку и, тут же ее оттолкнув, бросилась в башню. Двери жалобно застонали, открывая ей объятия, и Малин исчезла внутри.
– Я привез ее, – сказал Эйдан, подойдя ближе и погладив шершавую стену. – Теперь все будет нормально.
Он всей душой на это надеялся.
***
В башне я вдруг успокоилась. То ли знакомые стены тому виной, то ли тот самый запах – дуба, согретого солнцем мха и чего-то сладкого, ягодного. Пять лет назад дом подарил мне магию, и теперь я в силах ему помочь. Я ведь травница, в самом деле. Возвращать к жизни увядающие растения – простейшая из задач. Да, работа предстоит необычная, большая…
  
– Покажи, где болит, – попросила я, и башня жалобно загудела.
Зато вот и плюс – пациент способен общаться. Башня повела меня переходами, скрипящими лестницами, анфиладами комнат. А я гладила кончиками пальцев чуть шершавые стены и хладнокровно прикидывала, что нужно сделать в первую очередь: распрощаться со всей этой роскошью. Сейчас дому главное – беречь силы, а значит…