Пленница (СИ)

Он оставляет меня и отрывается на той самой несчастной корзине для бумаг. Я завороженно смотрю на то, как ломаются прочные деревянные прутья, из которых сплетено изделие. Корзина стремительно превращается в груду мусора.
Ведь он мог бы с такой же яростью бить меня по ребрам!
В этот миг становится неожиданно легко.
Я могу больше не бояться его.
Сбрасываю на пол пальто, разматываю шарф, снимаю его с шеи и подхожу к хозяину. Когда я ловлю Виктора за руку, он останавливается.
— Просто позволь помочь, — говорю я тихо.
Я привыкла разговаривать с больными животными. Они не понимают человеческих слов, но тембр голоса, тепло, которое обычно звучит в нем, успокаивает — я отлично знаю это. Сработает и на того, кто полностью не лишен чувств.
Я перематываю руку Виктора шерстяной тканью, потому что увидела, что по его ладони струится кровь.
Он не оборачивается ко мне. Стоит, глядя вперед.
Я поглядываю на наши отражения в остатки зеркала, пока перевязываю руку. Мне кажется символичным то, что мои навыки пригодились. Символичным и очень правильным.
Лицо Виктора спокойно. Он напоминает мне большого уличного пса, и я понимаю, что он мне нравится. Когда я полностью осознаю эту мысль, то передергиваю плечами.
Я не должна в него влюбиться. Это полностью отрежет мне возможность вернуться к прошлой жизни — единственное, чем я дорожу.
Опускаю голову. Надо избавиться от этой мысли. В конце концов, хорошо, что я просто осталась в живых. Об остальном подумаю потом.
— Испугалась? — произносит Виктор.
— Немного.
Виктор оборачивается ко мне.
— Я и не таких животных укрощала, — говорю я, заправляя за локон за ухо и осекаюсь.
Во-первых, моя фраза звучит провокационно, а во-вторых, она слишком похожа на флирт. Что же я делаю?
Виктор шагает ко мне, и я отступаю.
Мне нужно срочно перевести разговор из плоскости наших отношений в плоскость более насущную.
— Если бы ты себя не контролировал, ты бы меня убил!
— Замолчи! — его голос похож на рык.
Он обхватывает мое лицо руками и взглядывается в глаза.
— Зачем ты это сделала? — Виктор сжимает мои щеки, но так, что мне не больно, всего лишь немного неприятно.
— Поговаривают, поцелуй любви способен снять проклятие с Чудовища.
Я больше не боюсь.
Он проводит пальцем по моей нижней губе.
Странное чувство покалывает между лопатками.
— Очень глупо, Лика.
— Зато подействовало, — я продолжаю язвить.
Виктор отталкивает меня и направляется к выходу.
Но мне хочется поговорить по душам. Хочу сидеть с ним на кухне, тянуть вино и болтать о прошлом. Хочу узнать, что он за человек, потому что теперь понимаю, Виктор не причинит мне боли.
Не хочу, чтобы он уходил.
— Уползешь в свой кабинет и напьешься?
Он оборачивается.
— Или затащу тебя силком в спальню.
На мгновение во мне просыпается знакомый страх, но быстро отступает.
— Я чуть не сбежала.
— Так почему осталась?! — его голос звучит грозно.
Проглатываю слюну.
— Подумала, что благодарна и что я не такая как те, кого ты раньше встречал. Я буду жить у тебя, — смотрю в глаза Виктору, — если пообещаешь обговорить свою проблему с психологом.
— Ставишь мне условия?
Он делает шаг ко мне, и я чувствую ускоряющееся сердцебиение. Это очень странно, но я чувствую что-то, что ощущала еще в школе, глядя на своего парня.
Но я не уверена в том, сможет ли Виктор поверить в то, что я не буду обманывать и делать больно.
— Так да или нет?
  
Глава 33
 
Он отрицательно качает головой, и я чувствую, как в горле встает ком. Что это значит?
— Давай без условий, — тут же поясняет Виктор.
— Тебе нужны нормальные отношения?
Мы встречаемся взглядами, и я понимаю, что наши с ним отношения едва ли можно назвать нормальными. В них с самого начала было все неверно.
Однако Виктор долгое время внимательно рассматривает меня.
— Ты ведь зачем-то решил на мне жениться! — я набираюсь храбрости.
Он приближается и тут вдруг я вспоминаю: Макс. Вот зачем. Виктор захотел себе не просто красивую девочку, он решил увести женщину, на которой помешался его враг.
Все внутри обрывается. Наивная дура. Как была, так ей и осталась.
— Неважно, Лика.
Я отступаю.
— Что у тебя с Максом?
Он выглядит потрясенным, и я понимаю, что угадала. Его лицо на миг темнеет, и я осознаю: еще немного и получу оплеуху.
Вместо этого Виктор хватает меня за руку.
Я пытаюсь вырваться.
— Я сказал тебе не приближаться, сказал не убегать и что ты сделала?
Он тащит меня к дверям, подхватывая на ходу мое пальто.
— Не хочешь слушать просьбы, значит, будешь выполнять приказы.
Я упираюсь, но, как и раньше, не могу совладать с грубой мужской силой. Смотрю по сторонам ища поддержки, но тщетно. Все разбежались. Они боятся хозяина.
— Отпусти! — я выворачиваюсь, но он держит слишком крепко.
— Будешь сидеть на привязи, — говорит Виктор сквозь зубы и швыряет меня в машину.
Я хватаюсь за ручку двери, когда он садится в салон следом, но замок заблокирован. Водитель трогается, как только Виктор захлопывает свою дверь.
— Сиди, — он до боли сжимает мое колено. — Дернешься, разберусь с твоим психологом.
Я замираю. В конце концов, именно я уговорила Логинова остаться. Если он пострадает из-за меня, я себе этого не прощу.
Ведь я приняла решение оставаться человеком. Затихаю и медленно перевожу взгляд на Виктора.
Он как будто перекинулся обратно в чудовище из-за одного единственного упоминания Макса. Логинов не врал. Виктор действительно словно бы ходит по краю.
В обратной дороге я стараюсь не провоцировать хозяина. Упираюсь взглядом в колени, демонстрирую покорность. Но это напускное. Привычка.
Сегодня что-то во мне, словно весенний лед, треснуло. Я выбрала остаться в этом доме сама, потому что увидела настоящее лицо Виктора.
Он предпочел расколошматить себе руку вмето того чтобы ударить меня.
Есть люди, которые прикидываются хорошими. Таким был мой отчим. А есть люди, которые хотят, чтобы в них видели чудовище, хотя на самом деле все иначе.
Есть люди, которые не нуждаются в тепле, потому что не умеют получать от него удовольствие. Таким был Макс. А есть люди, которым просто очень страшно расстаться с одиночеством.
Я передергиваю плечами. На миг мне становится как-то очень странно, даже в чем-то неправильно спокойно.
Я смотрю на свои ладони и у меня рождается чувство будто я нашла ключик к его душе. Я знаю, кто он на самом деле. И знаю, что он хороший.
Вместе с тем я чувствую себя врачом, готовым зайти в клетку, в которой из угла в угол мечется раненый зверь.
Он безусловно попробует меня покусать, прежде чем позволит дать себе лекарство.
Виктор бесцеремонно вытаскивает меня наружу из машины, когда мы приезжаем на место. А я тем временем гадаю как быть. Ему неинтересна жестокость ради жестокости. Но он явно хочет сделать мне больно.
Мне кажется, Виктор поступает так со всеми, кто собирается подойти к нему ближе дозволенного. Черт его дери! Да он испугался!
Страх у разных людей принимает под час самые неожиданные обличия. Иногда это такой вот огнедышащий демон.
У лестницы нас встречает психолог. Логинов выглядит мило в кухонном фартуке. Он взбивает что-то венчиком в миске.
С тех пор как в доме не стало прислуги, Андрей готовит. Чаще всего нам доставляют еду из ресторана, но иногда психолога тянет на блюда, о которых Виктор не удосужился позаботиться. Логинова он вообще еще никогда и ни о чем не спрашивал.
Поэтому Андрей время от времени печет. Я и не думала, что мужчины способны на такое! Но Логинов психолог и у него явно нет на этот счет комплексов.
Завидев нас, Андрей ставит миску на тумбочку.
— Отпусти девушку! — говорит он и тут же получает удар в живот.