Война и Мир (СИ)

Под конец Софья несколько подустала. Закончился вечер нашим ответным благодарственным тостом, в котором мы упомянули родителей и всех гостей, выразив им свою признательность. Недвижимости у меня в столице раньше не было, месяц назад я раздумывал остановиться в номере, но после того, как в собственность перешел особняк Шуваловых, данный вопрос закрылся. Именно туда мы и поехали. Все, кто хотел продолжить кутить и вальсировать, остались в «Медведе».
Наша первая ночь прошла так как и положено в подобных случаях — со множеством слов, пылких обещаний и неутихающей страстью. Уснули мы ближе к восьми утра, а проснулись после полудня полноценными мужем и женой.
Высотой в полтора аршина и весом больше двух пудов* — метр сорок и тридцать два килограмма соответственно.
  
Глава 22
 
Глава 22
Вечер и следующий день мы с Софьей принимали поздравления от гостей, которых оказалось на удивление много, заодно читая петербургские газеты, описывающих нашу свадьбу и «триумфальное», так и написали, появление цесаревича Николая.
29 января начался свадебный вояж, который мы решили начать с Европы, отправившись в Австро-Венгрию. Билеты на поезд в первом классе уже были куплены, а в дороге нас сопровождало всего несколько человек — Бронислав Громбчевский, Снегирев Архип и две служанки Софьи по имени Евдокия и Елизавета.
Первым нашим пунктом стали Карловы Вары, откуда мы перебрались на термальный курорт Бад-Эмс в Западной Германии, воды которого считались целебными, а затем оказались в Баден-Бадене, столь любимым Тургеневым.
Посетив Швейцарию и насладившись видами Женевского озера, отправились во Францию и остановились на Лазурном берегу. К тому времени уже заканчивался апрель.
Мне нелегко далось столь долгое мирное занятие, во время которого я фактически ничего не делал и более того, оказался выдернут из привычного круга общения. Постепенно я все же освоился и начал получать удовольствие от солнечного неба, изумрудного моря и южной красоты. И конечно же, от общества неотразимой жены. С собой она взяла невообразимое количество платьев и прочих абсолютно бесполезных деталей дамского туалета, производя настоящий фурор во всех местах, где мы останавливались. Графиня Соколова обрела бешеную популярность. Будь я человеком мягким и бесхарактерным, уже начал бы переживать о том, что вскорости случиться может всякое, в том числе и различные казусы, связанные с ее поклонниками. К примеру, вырасти совершенно ненужные рога. Но к счастью, жена вела себя безупречно, да и мне хватало внушительного взгляда, покашливания и легкого намека на дуэль. После такого всех этих напыщенных фазанов, расфуфыренных штафирок с огромным состоянием и полным отсутствием отваги, сдувало, как при тропическом урагане.
— Свет мой, ты мне так всех друзей распугаешь, — в шутку гневалась Софья, но я видел, что ей подобное нравится, а временами, так и вовсе, льстит. Она чувствовала себя настоящей женщиной при настоящем мужчине. Это лишь в дешевых водевилях сильные жены счастливы при слабых мужьях. В жизни все иначе, женщинам нравится чувствовать себя защищенными, нравилось, когда часть вопросов решается за них и, вообще, у них есть надежный любящий защитник.
— Положим, они не друзья, а пустоголовые салонные шаркуны. Вряд ли они вообще достойны твоего общества.
В начале мая, продолжая находиться на Лазурном берегу, мы вызвали доктора Буаселье, подтвердившим наши ожидания — жена находилась в положении.
— Второй месяц уже, Софья Петровна, — сообщил доктор — Беременность протекает прекрасно, но все же вы должны себя беречь.
Надавав массу положенных в подобных ситуациях советов, он убыл, а мы так обрадовались, что остаток дня и ночь провели в постели. Отношения наши складывались замечательно, мы любили друг друга и никого иного даже видеть не хотели.
В июне, загоревшие, отдохнувшие и полные сил мы вернулись в Петербург и некоторое время наслаждались пустой светской жизнью — давали обеды и ужины, жена организовала два бала, ходили по музеям, художественным галереям и ресторациям, а также посещали Александрийский театр, напротив которого стоял памятник Екатерине II. Мне особо нравились «Мертвые души» Гоголя, главную роль Чичикова исполнял Константин Варламов, на спектаклях которого всегда случался аншлаг.
 
В июле переехали в Москву. Как и всегда, она казалась уютной и немного провинциальной. Везде была тишь, благодать и сонное благолепие. У Скобелевых как раз родился сын, которого в честь нашей дружбы назвали Михаилом. Так что повод выглядел более чем серьезным.
Отметив столь радостное событие и дав Полине время для восстановления, на время отправились жить в фамильное имение Скобелевых, носившее имя Заборово и находившееся в селе Спасское Рязанской губернии. Там мы все вместе гуляли по окрестным полям, пили чай из самовара, женщины музицировали и занимались фотографией, а мы много беседовали о различных перспективах и том, что происходит в мире.
Все дела я задвинул куда подальше, просто наслаждаясь жизнью. По уму стоило посетить Крестовоздвиженский платиновый прииск и посмотреть, что же мне досталось. Вот только находился он в Пермской губернии, достаточно далеко от железной дороги и добираться туда даже по Каме и ее притокам занятие долгое. Так что я затребовал все отчеты и документацию, а сам обложился справочниками и книгами по золотодобыче.
Если не считать прииска, я целенаправленно не отвлекался от отдыха, прекрасно зная, что Николай Романов обязательно подыщет мне подходящее занятие. Так оно и случилось. Скобелев получил очередное задание и уехал в Европу знакомиться с последними достижениями военного искусства, а мне цесаревич пожаловал должность губернатора Саратова. Город бурно развивался и нуждался в присмотре. Главное, что через него шел внушительный поток переселенцев в Сибирь. Железную дорогу дотянули до Оби и там же, на месте небольшой деревеньки основали Новосибирск, повторив историю моей прошлой жизни.
— А я хотела посетить наше Тамбовское имение, — с разочарованием заметила Софья, когда я рассказал, что отпуск заканчивается. — Там чудо как хорошо.
— Знаю, ты говорила, и я планирую разводить там кукурузу, но сейчас нас ждут иные дела, так что скоро едем на Волгу.
Время еще имелось, сначала я отправился в Петербург и встретился с Романовым. К тому времени наши отношения полностью восстановились и нам нашлось, что обсудить.
— Пока у нас мир, было бы прекрасно вывести Саратов в статус третьего города Империи, — мечтал Романов. — Ты знаешь, что делать и с чего начинать. Я уже заложил там дворец и планирую ежегодно посещать берега Волги, что добавит престижа.
По положению о службе мой отпуск мог продолжаться до года, но на сей раз я не стал становиться в позу и принял то, что дает судьба. Вернувшись в Заборово, я забрал жену и вернулся в Рязань, где нас дожидался присланный хозяином «Ладушки» Старобогатовым пароход «Сокол». На нем мы с немалым комфортом и удовольствием спустились по Оке, передохнули в Нижнем Новгороде, осмотрели Чебоксары, Казань и Симбирск. Как и раньше, меня сопровождали Громбчевский и Снегирев, а также повар, гражданский секретарь Охватов, кучер и три служанки. С Брониславом у нас установились прекрасные отношения, человеком он был незаурядным, но держать такого постоянно при себя в данной ситуации значило зарывать его таланты в землю. Так что из Саратова он прямиком уедет в Ташкент, вновь заниматься делами разведки.
— Через год или два отправимся через Каспий в Персию, тебе понравиться тамошний колорит, — пообещал я жене. Мы стояли на палубе и наблюдали за внушительной русской рекой, которая после впадения Камы стала по-настоящему величественной.
В Саратове мое назначение наделало немало шума. Жители не знали, чего ожидать и как изменится их жизнь, но предчувствия подсказывали им, что приятные перемены не за горами.