Война и Мир (СИ)

— Ничего не скажешь, хорошо работает наша флотилия, — констатировал Бронислав.
— На Балканах все хорошо работают. Разумеется, кроме штабных крыс, зажравшихся интендантов, безмерно жадных торговцев и прочей сволочи, — поручик с презрением сплюнул за борт.
— А румынский князь Карл?
— Аника-воин*, как и вся его напыщенная братия. Воюют они паршиво, примерно, как и турки, без огонька и с оглядкой. Хуже всего то, что румыны лукавы до невозможности, думают, что всех хитрее и считают, что оказали нам неоценимую помощь, мол, теперь вся Россия у них в долгу.
В Никополе Хмелёв познакомил его с несколькими офицерами, которые устроили им радушный прием, накормив и напоив так, что Громбчевский поутру мучился похмельем.
Из Никополя до Плевны добрались вместе с донскими казаками, которые часто курсировали по дорогам, поддерживая порядок на недавно захваченных территориях.
В Плевне офицеры быстро сориентировались, взяли бричку с бородатым кучером на козлах и без особых трудностей добрались до городской ратуши, где находился генерал Соколов, назначенный военным комендантом города. Они поднялись на второй этаж, прошли в скромно, по-военному обставленную, приемную и представились.
— Ожидайте, господа, его превосходительство примет вас через пятнадцать минут, — сообщил им молодой подтянутый адьютант, вставший из-за покрытого зеленым сукном стола. Он был одет в форму есаула 5-го Донского казачьего полка. Писарь в чине гусарского ефрейтора сидел за другим столом, он так же встал и поприветствовал вошедших, после чего продолжил работать с бумагами. — Сейчас у него делегация плевленских купцов и старейшин. Решают вопросы коммерции и безопасности города, — добавил есаул с едва заметной иронией.
Офицеры познакомились, пожали друг другу руки и разговорились. Есаула звали Семёновым Василием и тот быстро сообщил им, что адьютантом при генерале служит недавно, меньше месяца, а ранее участвовал в боях за Никополь, Плевну и в кровопролитном сражении на реке Вид.
— Михаил Сергеевич давно ожидает вашего прибытия, — добавил ординарец.
— Как себя с ним вести? — напрямую поинтересовался Бронислав.
— Естественно, — есаул рассмеялся. — Будьте самими собой, генерал презирает лицемеров и трусов.
Минут через десять двустворчатые двери раскрылись и из кабинета Соколова потянулись гражданские в титулярных костюмах. Переговариваясь, они ушли, после чего Громбчевскому и Хмелёву предложили пройти внутрь.
— Очень рад вас видеть, господа, — с улыбкой приветствовал их Соколов после того, как они представились. Генерал выглядел молодым, подтянутым и энергичным. Светлая форма гусар Смерти смотрелась на нем так, словно он в ней родился. На до блеска начищенных сапогах позвякивали шпоры. Два Георгиевских ордена, один в петлице, другой на шейной ленте недвусмысленно подтверждали смелость и славу их носителя. Узкий шрам пересекал бровь генерала, взгляд его был цепким и внимательным, а рукопожатие оказалось крепким, руку Громбчевского словно в тисках сжали. Генерал был ниже и естественно, слабее физически, но Бронислав неожиданно подумал, что не стоит иметь такого человека во врагах. А вот стать ему другом — это, считай, подарок судьбы. Да и подчиненные наверняка готовы пойти за таким хоть до самой смерти. — Игорь, наконец-то твоя мечта осуществилась. Поздравляю с переводом в полк Александрийских гусар.
— Спасибо, ваше превосходительство. Поверьте, я знаю, что лишь благодаря вам я надену форму, о которой грезил с самого детства. Благодарю вас от всего сердца! Клянусь, я вас не подведу, вы во мне не разочаруетесь!
— Ну-ну, не надо так официально, можешь называть меня по имени-отчеству, я и сам рад видеть тебя в своем полку, — Соколов потрепал Хмелёва по погону и задал несколько вопросов, интересуясь, как поживают его отец и матушка. — Так-с, теперь вы, Бронислав, — генерал оглядел Громбчевского, взгляд у него был твердый, внимательный. — Признайтесь, вы совсем не ожидали перевода на Балканы в отряд цесаревича.
— Совсем не ожидал, ваше превосходительство, — не стал отпираться прапорщик. — Но я польщен подобным и буду рад верно служить России, куда бы меня не отправили.
 
— Иного мне от вас и не требуется, — одобрил Соколов. — Скоро прибудет ротмистр граф Шувалов из второго эскадрона. Игорь, ты будешь служить у него.
— Слушаюсь.
— А вот с вами, Бронислав, разговор будет отдельный, дела разведки требуют немалой доли секретности. В курс дела вас введет штабс-ротмистр Рут, он также скоро появится. Специфика вашей службы такова, что поначалу я хочу видеть вас при себе в роли офицера по особым поручениям. Позже, если захотите, появится возможность перевестись в ряды Бессмертных гусар, это я твердо обещаю. Что скажете?
— Скажу, что готов быть полезен в любом месте, где вы прикажете, — Громбчевский постарался не подать виду, как его обрадовала подобная честь. Похоже, надо будет проявить себя. Что ж, он готов.
— Славно! Пока же присаживайтесь, господа, сейчас подадут вино. При здешней жаре горячий чай пить совершенно невозможно.
Вино оказалось холодным, с ледника, явно местного производства. Оно отличалось от французских, грузинских, крымских и ташкентских вин, которые Громбчевскому удалось попробовать.
Минут через десять неспешной беседы за ними пришли. Хмелёва увел граф Шувалов, а над Громбчевским принял опеку штабс-ротмистр Рут с Орденом Святого Георгия в петлице.
— Мы с вами еще поговорим, господа, — напоследок генерал Соколов еще раз пожал им руки. — А пока же от вас требуется лишь одно — как можно быстрее вникнуть в местные реалии. Тем более, через два дня мы выступаем.
— Генерал еще две недели назад сообщил о тебе, — сказал Рут, когда они покинули кабинет и спустившись в цокольный этаж, прошли в небольшую комнату с тремя стульями, рассохшимся столом и несгораемым шкафом в углу. Свет проникал через пыльные и узкие, под потолком, окошки. — Можешь располагаться в наших скромных пенатах, это кабинет разведки Особой бригады. Жить ты будешь в палатке или офицерской казарме, я тебя позже туда отведу.
Громбчевский сел, скользнул взглядом по внушительной карте Балкан на стене, отметил несколько папок на столе и засохший фикус в кадке.
— Что от меня требуется? — спросил он.
— При штабе бригады нам катастрофически не хватает толковых разведчиков, — Рут закурил и угостил его папиросой турецкого производства. — Раньше агентурной разведкой занимался?
— Больше полковой, — признался прапорщик. — Не некоторое представление о ней имею.
— Прекрасно, значит с первых дней сможешь быть полезным. Работы — выше головы, бегаем как наскипидаренные. Депеши, сообщения, записки идут валом, да еще и с людьми требуется встречаться. Штаб цесаревича не слезает с нас, требуя все новые и новые сведения о неприятеле, силе различных отрядов, их маневрах и всем прочем. Я тебя введу в курс основных моментов, но подчиняться ты будешь полковнику Паренсову, он сейчас под Яблоницей.
— Как скажешь, — Громбчевский не показал вида, что несколько опешил. Он не думал, что вот так, с первых часов в Плевне, без раскачки, включится в работу. Находясь в Ташкенте, Бронислав привык к более размеренному ритму, но стало ясно, что Соколов не собирается давать ему несколько дней на отдых с дороги.
— Что, не ожидал такой суеты? — Рут угадал его мысли. — Ничего, привыкай. Михаил Сергеевич нам спуску не дает, но уж будь уверен, никого из своих не забывает. Требует он много, но еще больше дает в ответ. Так что тебе надо лишь показать себя и не разочаровать нашего генерала.
От Громбческого не укрылось, что Рут особо выделил слово «своих» и «нашего». Он произнес их с немалой гордостью, явно подразумевая внутренний круг, сплотившейся вокруг Соколова. И если все сложится хорошо, то он сможет войти в этот круг, стать там своим. Бронислав, хотя только лишь познакомился с Соколовым и Рутом, неожиданно понял, что именно этого и хочет — стать своим среди надежных, проверенных и благородных людей.