"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Как ты осмелился захватить тунью?! Отпусти ее!
Нежата с изумлением посмотрел на него и расхохотался.
– Тебя притащили из леса, а ты мне еще будешь указывать?
– С тунами нельзя так обращаться, – настаивал нойда. – Они дети богов! Ты навлечешь на себя проклятие…
– Это мы – дети богов, – отрезал Нежата. – Проклятий я не боюсь. А крылатых мар даже карелы называют похъельской мерзостью. Она выслеживала меня, как ты, и попалась. Теперь будет сидеть к клетке. Вернусь в Новый город – отдам ее жрецам. Пусть сами решат, что с ней делать. А будешь дерзить – посажу и тебя туда же…
  
Тунья, видно догадавшись, что говорят о ней, приникла к прутьям, сверкнули глаза на запавшем лице. Нежата, внимательно следивший за нойдой, вдруг крикнул:
– Ты куда руку потянул?
– Сейчас развяжу тут кое-что…
– Держите его!
Нойда схватили за руки, но он успел сделать то, что собирался, одним рывком развязав малый узел на привязанной к поясу веревке. Взвыл ветер, пламя костров взметнулось и забилось, попадали шатры. Мощный вихрь подхватил клетку с туньей и швырнул ее о сосну. Раздался треск, клетка начала разваливаться, и в тот же миг нойду сшибли с ног. Со всех сторон на него посыпались яростные удары. Вырвалась ли на волю тунья, нойда заметить не успел…
Ему мерещилась ледяная изба, залитая кровью, на вершине горы, где рождается северное сияние. Он лежал на полу в крови, а за ним пришла Сирри.
«Так вот где ты живешь теперь, – прошептал он. – Ты стала нийди, небесной девой…Я не уберег тебя…Никогда себе не прощу! Всякий раз, как Неспящая приходит и смотрит на меня твоими синими глазами, словно издеваясь, я испытываю невыносимые муки… Скажи, как ее имя?! Если я не узнаю, я никогда ее не настигну!»
«Откуда же мне знать имя той старухи, – отвечала Сирри, – если я ее прежде никогда не видела? Она просто подошла ко мне на берегу моря и сказала, что ей нравятся мои глаза…А потом убила меня…»
«Тогда я ничего не смогу для тебя сделать. Только прийти к тебе пораньше»
«Не надо, – ласково отвечала Сирри. – Придешь в свое время».
Нойда очнулся и долго не мог понять, где он. Ему было так мягко и тепло, как наверно, никогда в жизни. Нежный пух укутывал его почти с головой. Нойда попробовал пошевелиться, и все тело свело болью. Тогда он вспомнил, что его избили по приказу Нежаты. Но что было потом?
«Ты сейчас с кем-то разговаривал», – раздался голос у него в голове.
Нойда скосил глаза в сторону и увидел тунью. Та сидела рядом с ним на камне, похожая на огромного нахохлившегося филина.
«Я унесла тебя на гору, сын тумана, – объяснила она. – Тут безопасно».
Ну конечно, подумал саами. Тунья где угодно найдет безопасную кручу, куда не доберутся ползающие по земле люди.
– Спасибо, что вытащила меня, – прошептал он, облизывая разбитые губы.
Тунья пошевелилась, переступила с лапы на лапу, пожала плечами. В воздухе пахло кровью. И это была не только кровь нойды.
– Ты ранена? – спросил он, приподнимаясь.
Тунья распахнула крылья, показывая грудь в темных потеках.
«Я выщипала пух, чтобы свить тебе гнездо».
– Зачем?!
«Чтобы ты не замерз. Ночь очень холодная».
Нойда ощутил, что на глазах у него навернулись слезы. Теперь пушистая постель жгла его кожу. Он протянул руку и легко прикоснулся к кожистой лапе с кривыми когтями.
– Чем я могу тебе отплатить?
«Ты с кем-то разговаривал, сын тумана, – повторила тунья. – Называл ее Сирри. Кто это?»
Нойда на миг задумался.
– Я поклялся не рассказывать об этом ни единому человеку. Эти счеты – между мной и тварью из моря. Но ты не человек, так что слушай…
  
Глава 2. Новый нойда
 
Бесконечный багровый закат рдеет над Змеевым морем. Кажется, что солнце не опускается, а впитывается в узкие облака, повисшие над окоёмом. Вот уже и самого солнца не видать, а облака все горят и горят, медленно остывая, как угли в костре… Наконец гаснут и они. Сизо-серое небо становится лишь самую малость сумрачнее – наступает ночь.
Суровое место – залив Лахтака. Вода здесь холодна даже летом. Горы на дальней стороне залива поднимаются, как волны, пока самый высокий горный кряж не сливается с облаками. Широкий песчаный берег в бухте-заветери расчерчен бурыми извивами водорослей, оставленных отливом. Заветерь ограждена острыми, в белых разводах скалами – как будто штормовые волны вздыбились и окаменели.
Самая большая из скал высоко вознеслась над заливом. Она напоминает моржа, и зовется Белая Варака. Ее почитают как место, которое посещает бог, и никогда просто так не поднимаются на ее голую, иссеченную ветрами вершину. Камни, громоздящиеся у подножия, густо покрыты рисунками, вырезанными в незапамятные времена. Люди охотятся, сражаются с чудовищами, ездят ни них верхом, летают как птицы… И повсюду – огромный Первородный Змей, древний властелин этих мест.
* * *
Звероловы и рыбаки из саамского рода Лахтака, живущие в небольшом селении под сенью священной скалы, думать не думали о Первородном Змее. Они давным-давно утратили память о господине вод. Всякий знает, змеи живут в болоте, а не в море.
В прозрачных сумерках светлой летней ночи – треск больших ярких костров, струнный звон, пение, смех. Нынче большой праздник. Старый шаман Кумжа привел своего ученика, которого мальчишкой забрал пять лет назад из этого самого селения. Пять лет мальчика считали все равно что мертвым. Ведь шаман – отрезанный ломоть, потеря для рода. В тот раз было особенно много недовольства, потому что Кумжа указал на старшего сына вождя. Но только безумный станет противиться, когда шаман говорит: «Твоего сына избрали духи!»
Мать долго плакала по ласковому белоголовому мальчику. Не всякий выдержит долгое и трудное обучение, не всякий переживет страшное Терзание. Бывает, что духи забирают рассудок неудавшегося колдуна, и ничего тут не поделаешь. А еще мать боялась, что попросту не узнает сына…
– Эта острога переходила от отца к сыну в нашей семье уже много поколений, – ворчал отец, вождь Шур-Лахтак. – Случись со мной что на охоте, и кому ее передать? Когда еще малый подрастет…
Он с тревогой ждал встречи со старшим сыном. Какой он? Чему научил его старый шаман?
И всему роду было до смерти любопытно. Да, чему?
О шаманах Змеева моря слава гремела во всех землях. Чего саамские кудесники только не умеют! Они летают на своих бубнах на семь небес, а самые отчаянные и в преисподнюю. Они призывают звериных духов и превращают их в сайво-помощников, заставляя служить себе. Вот идет шаман, а за ним – целая невидимая свита. Волк – его острые зубы, олень – быстрые ноги, ворон – далеко видящие глаза…
У шаманов есть небесные жены, которые прилетают к ним в облике птиц, даруя тайные знания и неземное блаженство. Порой шаманы даже с богами беседуют, получая от них небывалые дары или страшные наказания. И после таких бесед не теряют навеки разум, в отличие от обычных людей.
Поэтому, когда однажды вечером в селение пришли старый Кумжа с мальчиком – уже почти юношей, – все так и уставились на них, впрочем, стараясь близко не подходить. Шур-Лахтак вышел вперед и вперил в прибывших строгий, испытующий взгляд, не спеша приветствовать их. Мать робко выглянула из-за широкой спины отца. Ее ли это сын, да и человек ли вообще? Но, увидев, сразу признала:
– Олешек, родненький!
И со слезами радости бросилась на шею подростку.
Вот он, новоявленный шаман. Красивый парнишка шестнадцати зим от роду. Худой, конечно – в обучении у шамана жиру не нагуляешь, – но крепкий и гибкий, как живучая скальная береза. Одет как обычный саами – простые кожаные штаны, кожаная рубашка, пимы на ногах. Только люди сразу приметили, какими необычными оберегами расшита его одежда. Вот птица с человеческим лицом, вот человек с мордой ящера, а на прочие страшно даже смотреть… Темно-русые волосы парня заплетены в две длинные косы на женский и шаманский лад. Лицо гладкое, загорелое, на нем почти светятся яркие голубые глаза. А раньше-то были карие…