"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Дверь открылась, и на вошедшей Синтии скрестились пытливые взгляды.
— Добро пожаловать, — поднялся со своего места старший офицер «чистых», Мартин Рид. — Мы рады видеть вас живой и невредимой.
— Относительно невредимой, — поправила его Синтия. — Несколько ранений я всё же получила. Это была очень сложная экспедиция, несколько раз я думала, что погибну.
— Мы не сомневаемся, что это была не лёгкая прогулка, — отозвался кто-то ещё. — Пожалуйста, присаживайтесь и расскажите нам, с чем вам пришлось столкнуться.
  
Синтия села на освобождённое для неё место, чувствуя лёгкое смущение. Она предпочла бы более официальный формат своего доклада — где она стоя излагает свои выкладки, отвечает на вопросы, прощается и уходит. Неформальный стиль общения расслаблял и был опасен тем, что она могла проговориться о своём маленьком секрете.
— Итак, — начала она, разгладив юбку на коленях. — «Ковчег» буквально нашпигован носителями симбионтов в самых разных формах. Я могу выделить три категории, с которыми нам пришлось столкнуться. Это мутанты разного рода, результат направленной эволюционной деятельности, одержимые — колонисты и члены экипажа, получившие симбионтов против своей воли, и биосолдаты — затрудняюсь определить их происхождение, но они весьма опасные противники. Именно они десантировались на наши крейсера.
— Те ещё твари, — проворчал один из офицеров. — До сих пор мороз по коже, как вспомню их атаки…
— Нам тоже пришлось с ними столкнуться на заключительном этапе экспедиции, — Синтия кивнула ему, выражая поддержку. — Это был не тот опыт, который хочется повторять.
— Особенно не по себе становится от мысли, что у этих тварей и наших носителей симбионтов схожая природа, — заметил Мартин Рид. — В основе лежит одно и то же нано-существо, стангер.
— Но мы видим, что результаты симбиоза диаметрально противоположны у одержимых и членов Департамента, являющихся носителями симбионтов, — возразила Синтия.
— Насколько можно доверять одержимым? — спросил кто-то.
— Зависит от одержимых, — уверенно ответила Синтия. — Там, на «Ковчеге», нам пришлось взаимодействовать с двумя группами одержимых. Одна из них — Шабаш, аналог нашего Ковена. Вторая — Пантеон, создания, которые когда-то были людьми, но далеко ушли от них, вообразив себя греческими богами и во всём подражая им. С Шабашем мы начали с конфликта, с прямого боевого столкновения, и потребовалось всё искусство наших ведьм, сестёр Тайсон, чтобы переломить ситуацию в нашу пользу. Однако, когда это произошло, ведьмы Шабаша полностью встали на нашу сторону. Они неоднократно помогали нам изменить положение дел на благоприятное для нас, и в итоге почти все погибли, когда Прима-Исполнитель пробудился и решил наказать их. Те, что остались в живых, вошли в Ковен.
— А Пантеон? — спросил Мартин.
— Пантеон начал с того, что пригласил нас в гости, — ответила Синтия. — Правда, тут же выяснилось, что есть правило общения с «богами», которое нельзя нарушать — нельзя было им возражать. Любое противоречие воспринималось как оскорбление. При ближайшем знакомстве это оказались скорее невоспитанные избалованные дети, которые привыкли немедленно получать всё, что хотят. Эмоционально несдержанные, вспыльчивые, обидчивые… Единственным сдерживающим фактором для них был их глава, Зевс, который был сильнее их. В итоге нам пришлось пройти через серию дуэлей с членами Пантеона, условием которых была помощь в проникновении в серверную «Ковчега».
— И что случилось?
— Нас обманули, — ответила Синтия. — Попытались обмануть, и потерпели неудачу только потому, что наш глава, Юлий Рюрик, предусмотрел такую вероятность и принял контрмеры.
— То есть они недоговороспособны, — подытожил Мартин.
— Пантеон — да, — согласилась Синтия. — Но Шабаш заплатил жизнями за сотрудничество с нами. Одна из ведьм Ковена погибла в бою с Зевсом, чтобы обеспечить нам победу. Члены группы рисковали жизнями, чтобы помочь мне — я, как «чистый» человек, была самым слабым звеном в нашей экспедиции, и однажды оказалась на грани гибели, когда попала под влияние одного из «боссов» «Ковчега». Тень пришёл на помощь, в одиночку прошёл ко мне и вывел меня к своим. Нельзя ставить их на одну полку с тварями, для которых существуют только воля Примы и наслаждение убийствами.
— Что может помешать носителям симбионтов превратиться в таких же тварей? — добавил кто-то.
— Мой опыт взаимодействия с группой Рюрика говорит, что вероятность такого исхода практически нулевая, — возразила Синтия. — Всё определяет личность носителя. Чем более закалённый характер и сильную волю демонстрирует носитель, тем вероятнее, что стангер образует хороший симбиоз. Колония стангеров раскрывает всё лучшее в человеке, если это лучшее в нём перевешивает. Достаточно вспомнить жертву, которую принёс Легион — один из пилотов пожертвовал собой, чтобы рельсотрон мог нанести удар по Приме-Исполнителю.
— Нам есть над чем подумать, — вздохнул Мартин. — Потому что риск захвата власти со стороны Примы-Рюрика всё равно есть, и его нельзя сбрасывать со счетов. Но мы поговорим об этом в другой раз. Отдыхайте, Синтия, и спасибо вам за вашу самоотверженность.
Попрощавшись, Синтия покинула кают-компанию. Повернув за угол, она столкнулась с Тенью, который только что закончил докладывать другой группе офицеров, которые относились к симбионтам как к ступени развития человечества и считали, что грех не воспользоваться ситуацией. После неловкого молчания — каждый понимал, что думает другой — Тень пригласил Синтию выпить и пожаловаться друг другу на сложности шпионских игр.
И она согласилась.
Свой доклад пришлось сделать и Локману. Он прошёл в переговорную, где ему быстро установили контакт с отцом — главой клана Золотого Скорпиона.
Для клана он описал события экспедиции, утаив некоторые детали и подробности вроде ночной оргии с ведьмами, и после официальной части продолжил разговор на личном канале.
— Сын, — начал глава, — будущее клана будет в твоих руках, и тебе пора учиться самостоятельно вести политические дела. Для начала — самому уметь выбирать друзей и союзников. Что ты думаешь о Рюрике?
— Рюрик спас мне жизнь, — ответил Локман.
— Как? Расскажи подробнее.
— Когда мы зашли в одну аномальную зону, нас разделило, и я остался один. Меня окружила целая толпа ящеролюдов и прочих рептилоидов, только у меня не было бесконечной выносливости его меха-версии. И вот когда я уже начал уставать, Юлий пришёл ко мне на выручку. И даже вдвоём мы едва справились, пока Ведьмак не нащупал линию связи с этими стангерами и не приказал им остановиться.
— То есть Юлий Рюрик сделал ещё один шаг от человека к пришельцу, — сделал глава клана многозначительный вывод, который менял расклады в тонкой подковерной игре между различными фракциями и кланами Департамента.
— И благодаря этому я стою перед тобой живым и невредимым, — горячо возразил Локман. — Поэтому я подтверждаю долг жизни перед Рюриком.
Глава прикрыл глаза, размышляя о последствиях этого решения. Долг жизни выглядел подходящим аргументом, куда более благородным, чем банальное «мы выбираем сторону с „Ковчегом“ и ведьмами».
— Что же, доверюсь твоему выбору, сын. Клан Скорпионов признает лидерство Ведьмака… Ты возвращаешься с победой, девки будут толпами на шею вешаться, готовься.
Локман выпятил грудь, приосанился.
— Но ты не сильно радуйся, твоя мама уже занимается поиском подходящей невесты. А то Рюрик женится, а наследник Скорпионов холостым ходит.
— Блин, папа!
  
— Ждём тебя дома.
Связь оборвалась, оставив Локмана наедине с возмущением и мыслями, что дома ему предстоит миссия посложнее экспедиции.
  
Эпилог
 
Долгий рабочий день в «офисе» Ростеха был в разгаре. Звонки, совещания, переговоры, согласования, проекты. Снежка жила в режиме электровеника, ночевала в офисе, ноги устали от каблуков. Но это было её поле боя, и она держалась, мечтая о близящемся перерыве. А пока сражалась в режиме голоконференции с Михаэлем Кантором, который решил, что дочь Старого Медведя сговорчивее его самого.