"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Это получается, что новичок работает… на Реалов? — выдохнул наконец кто-то.
— Воооот, — протянул Альфред. — А из этого следует, что мы влипли. Если Реалы схлестнулись с Гарсия из-за брака, который очень выгоден Гарсия, но угрожает Реалам потерей влияния… То нас сотрут и не заметят.
— И что делать? — повторил кто-то вопрос Альфреда.
— Сторону выбирать, — уверенно ответил тот. — Если новичок на Реалов пашет, и мы к нему присоединимся, то не прогадаем. Реалы нас прикроют.
  
— А если нет? — прозвучал закономерный вопрос. — Может, он за кого-то ещё, кому медведевское наследство нужно?
— То и здесь в проигрыше не будем, — всё так же уверенно отмахнулся Альфред. — Если это кто-то другой, и мы примкнём к их человеку, нас прикроют те, кто за ним стоит.
— А если вообще сам за себя?
— Тогда этот парень нужен Медведеву. Ему же лучший требуется, забыли? Ну так нам самая тема его поддержать. И тогда за нас вступится папочка Снежаны. А вот если останемся в стороне — кому мы вообще тогда нахрен сдались?
— То есть ты серьёзно предлагаешь идти на побегушки к тому, кто тебя отметелил? — возмущённо спросил кто-то.
— Нас, — поправил Альфред. — Нас девятерых. Ты много тут видел народу, кто так способен отделать девятерых не слабых парней? О чём это говорит?
— Что он псих, — буркнул недовольный.
— Что его очень серьёзно готовили, — поправил Альфред. — А это значит, что место он не отдаст. А если мы к нему примкнём, может, он и нас так научит? И кто тогда посмеет нас так кидать, как этот хлыщ винсентовский?
Стало тихо. Наёмники думали.
— А если он нас пошлёт? — прозвучал вопрос.
— Тогда пойдём к Комарову, — вздохнул кто-то ещё. — «Волкам» нужны люди.
— Которые всей толпой не смогли одного заломать? — презрительное фырканье.
— И это ещё одна причина, чтобы научиться у Марса, — задумчиво сказал Альфред. — Будем уметь драться хоть вполовину так хорошо, как он — нас с руками оторвут в любой ЧВК… Итак?
— Надо выяснить, где его искать…
Спустя три минуты медблок опустел.
Ещё спустя четверть часа они уже выходили к фонтану, у которого в последний раз видели того, кого они хотели найти.
— … убивать, — донеслось до Альфреда.
Это слово выдохнул парень, из-за спины которого выглядывали две девичьи головки — белоснежная и жгуче-чёрная. Альфред вскинул ладони:
— Мир! Мы не драться пришли!
* * *
Я моргнул. Что? Не драться? А чего тогда потеряли здесь всей толпой? Тоже отдохнуть захотели?
Я не отпускал боевой режим, готовый ответить на нападение, но первым не атаковал, внимательно глядя на парней. Впереди шёл заводила, он же и выкрикнул: «Мир!»
И вроде вчера их было девять?
Очень интересно… И не только мне — Снежка и Александра сначала притихли, потом ломанулись смотреть, что происходит. Или им там неуютно друг с другом рядом находиться?
— Что нужно? — спросил я, не давая девушкам вывернуться у меня из-за спины. Пусть хоть кошачью войну на коготках в тылу друг другу объявляют, но пока я не буду уверен, что они в безопасности, никто вперёд не выйдет.
— Разговор есть, — сообщил заводила и взглядом указал на девиц у меня за спиной. — Только без них. С глазу на глаз перетереть надо.
— Даже не вздумай! — зашипели мне сразу в оба уха. — Без свидетелей они с тобой…
— Слышал я как-то про одного мужика, — вполголоса сказал я, чуть повернув голову, чтобы было понятно — я говорю для Снежки. — Он сказал что-то вроде: «Не меня заперли с вами — это вас заперли со мной». Без свидетелей они окажутся в опасности, а не я… Если вздумают делать глупости.
— Никаких глупостей, — заводила помотал головой. — Серьёзно разговор есть.
— Ладно, — я аккуратно снял с плеча вцепившуюся в меня руку Александры. — Поговорим. Девушки, вы тут пока о своём, о женском, побеседуйте, что ли…
Меня проводило дружное фырканье.
Ушли мы недалеко — за пару поворотов извилистой дорожки, к уголку лабиринта, где в окружении живых изгородей стояли квадратом четыре скамейки. Для посиделок большой компанией, значит.
— Меня Альфредом зовут, — заводила протянул мне широкую ладонь. — Альфред Финч. Я механик, под Старками учусь.
Как и Михалыч? Интересно…
Я без колебаний пожал протянутую руку. Получил в ответ уверенное, честное пожатие, без подвохов и попыток меня продавить. Значит, действительно будет разговор. И действительно серьёзный.
— Ну, рассказывай, Альфред, — сказал я, усаживаясь на одну из скамеек так, чтобы видеть всех остальных.
Парни молча расселись, толкаясь и сопя. Но ни единого ругательства я не услышал.
Им что-то было от меня нужно, понял я вдруг. Они уже всё обсудили и предоставили Альфреду вести переговоры за них всех.
И разговор точно пойдёт не о компенсации за причинённые неудобства в виде переломов и отбитых яиц.
Всё интереснее и интереснее…
— Мы тут с ребятами подумали… — начал Альф.
«Нам понравилось, мы подумали ещё», — про себя договорил я тысячелетний прикол.
— Ты можешь сказать, на кого работаешь? — кто-то перебил его. — Мы никому не скажем, честно!
Тычок локтем под рёбра, укоризненные взгляды, невнятное шипение — и тишина.
— Мы подумали, — повторил Альфред, — и выходит у нас, что ты либо на Реалов работаешь, либо на кого-то, кому Реалы в союзе с Медведем поперёк горла, либо на самого себя. Шестёрка реаловская нас на тебя натравила и кинула, когда ты нас отметелил. На тебя мы не в обиде, правда. Сами дураки, думать надо было. Но теперь что получается — мы крайние, доказательств, что этот мудак нас нанимал, нет. И в понедельник нас выкинут из Академии за нарушение правил. Без вариантов.
— Получается, так, — согласился я, оставив без ответа рассуждения о моей клановой принадлежности. — А от меня вы чего хотите? Чтобы я Пьеру уши на затылке завязал бантиком и сказал, что это за то, что он вас обманул? Так я его и без этого убью.
Они переглядывались. Одно дело — мальчишеская похвальба и подначки, и пустые угрозы. «Я тебя убью! — Да я сам тебя убью! — А я тебя два раза! — А я тебя три!» Совсем другое — когда эти слова просто и обыденно говорит человек, который совсем недавно переломал вас всех и даже не вспотел. Как-то сразу верится, что да — вот это не угроза и не пустые слова. Этот — действительно убьёт.
И по спине начинает тянуть неприятным таким холодком…
Я помнил, как нас учили производить нужное впечатление. Я вообще много чего помнил…
…залитая солнечным светом аудитория, разговоры вполголоса, ожидание нового преподавателя, впереди завершающий обучение курс с какой-то непонятной аббревиатурой СДАМ вместо названия, попытки расшифровать её, всё более непристойные с каждым новым вариантом…
Пылинки, пляшущие в солнечных лучах…
Какой-то дедок, заглянувший с вопросом в дверь. На него вообще не обратили внимания, только кто-то с переднего ряда махнул ему в сторону коридора — мол, там где-то…
Дедок вышел, закрыл за собой дверь. Через пару секунд она открылась снова, и он вошёл. Но как он вошёл… Нас, уже видящих себя героями, о которых тысячелетиями будут складывать легенды, словно катапультой выкинуло из кресел, заставило вытянуться по стойке «смирно», руки по швам…
Это был всё тот же старичок. И не тот. Совсем, совсем другой… И мы смотрели на него глазами молочных щенков, увидевших вожака. Альфу из альф. Готовых умереть за один его одобрительный взгляд на наши могилы.
В гробовой тишине он прошёл к кафедре, встал за неё, оглядел нас, оставив полное ощущение, что каждому заглянули в душу до самого донышка и запомнили всё, что там таилось. И наконец заговорил.
  
— Добрый день. Меня зовут Царёв Юрий Степанович, и я буду вести у вас предмет, который называется «Сценическое движение и актёрское мастерство».
— Но… — выдохнул кто-то. — Но это же… театр?
— Именно! — подтвердил преподаватель, который с этого момента и навеки стал для нас Царём. — Не обладая этими навыками в полной мере, как вы собираетесь выполнять поставленные перед вами задачи? Какими вы должны быть, чтобы добиться успеха? Такими, каким был я, когда вошёл к вам в первый раз? Или — когда во второй?