Словно мы злодеи

Ричард начал говорить что-то еще, но его перебил Джеймс.
– Хватит, – сказал он таким ледяным тоном, какого я раньше не слышал. – Пойди проветрись и возвращайся, когда остынешь, ладно?
У Ричарда почернели глаза.
– Убери руки от моей сестры, и я…
– И ты – что? – Рен спрыгнула в воду, но осталась стоять возле Джеймса. – Что с тобой такое? Это просто игра.
– Ну ладно, – сказал Ричард, заходя в воду. – Давайте поиграем. Рен, шевелись, моя очередь.
  
– Ричард, не будь идиотом. – Мередит сбросила ногу с моего плеча, и я обхватил ее за талию, чтобы помочь спуститься. Освободившись от ее тяжести, я словно наполнился гелием. Я с усилием заморгал, чтобы прояснилось в голове.
– Нет, я хочу играть, – повторил Ричард. Сколько он выпил? Он говорил четко, но двигался развинченно и небрежно. – Рен, уйди с дороги.
– Хватит, Ричард, она ничего не сделала, – сказал я.
Он обернулся ко мне.
– А ты не волнуйся, тобой я займусь через минутку.
Я отшатнулся. Шансы мои, если Ричард был настроен с кем-то подраться, мне совсем не нравились.
– Оставь его в покое, – резко произнес Джеймс. – Он взялся играть только потому, что ты не захотел, просто по доброте.
– Да, мы же все в курсе, какой Оливер добрый. Какой милый.
– Ричард, – вмешалась Мередит. – Не веди себя как мудак.
– А я и не веду, теперь я хочу играть. Давай, я думал, ты хочешь сыграть в последний раз. – Он потянулся за спину Рен и толкнул Джеймса. Тот с тихим всплеском пошатнулся.
– Ричард, остановись! – сказала Рен.
– А что такое? – спросил он. – Еще разок сыграем!
Он снова пихнул Джеймса, и Джеймс оттолкнул его руку.
– Ричард, предупреждаю…
– Что? Я хочу поиграть.
– Я не играю, – произнес Джеймс, напрягшись всем телом. – Больше так не делай.
– То есть с девочками, с Александром и Оливером ты играешь, а со мной нет? – не унимался Ричард. – ДА ЛАДНО!
– Ричард, хватит!
Мы крикнули это хором, но мы слишком долго мешкали. Он снова толкнул Джеймса, вовсе не в шутку. Джеймс тяжело рухнул в озеро, ударив руками по поверхности в попытке удержать равновесие. Едва поднявшись, он бросился на Ричарда, навалился на него всем своим весом, протащил назад. Вода вокруг них заплескалась, но Ричард только хохотал – он был настолько крупнее, что ни о какой честной драке не могло быть и речи. Я рванулся к ним, с трудом переставляя ноги, и тут смех Ричарда перешел в рычанье, и он окунул Джеймса в воду лицом вниз.
– РИЧАРД! – заорал я.
Возможно, он не услышал меня из-за того, как барахтался Джеймс, а возможно, просто сделал вид, что не услышал. Он держал Джеймса под водой, одной рукой обхватив его за шею. Джеймс колотил его кулаком в бок, но я не понимал, отбивается он или просто пытается освободиться. Девушки, Колин и Александр бросились к ним, но я успел первым. Ричард стряхнул меня, мне в лицо ударила холодная вода, заливаясь в рот и в нос. Я снова кинулся на него, вцепился, как паразит.
– ПРЕКРАТИ! ОН ЗАХЛЕБНЕТСЯ…
Он ударил меня плечом в подбородок, и я чуть не откусил себе язык. Откуда-то появился Колин, стал тянуть Ричарда за руку, которой тот держал Джеймса, а я орал:
– ТЫ ЕГО УТОПИШЬ, МУДАК, ПРЕКРАТИ!
Мередит схватила Ричарда за шею, Филиппа повисла у него на локте, и, когда он наконец отпустил Джеймса, мы сплелись в один клубок, а вокруг нас колыхалась ледяная зловещая вода.
Джеймс вынырнул, хватая воздух, и я поймал его, чтобы он снова не ушел под воду.
– Джеймс, – спросил я, – Джеймс, ты как?
Он обхватил меня рукой за шею, задыхаясь, выкашливая воду с желчью, заливая себе грудь.
Мередит била Ричарда в грудь кулаками, кричала, гнала его из воды на берег.
– Ты спятил? Ты его убить мог!
– Да что с тобой? – орала Рен; у нее срывался голос, а по щекам лились слезы.
– Джеймс? – Я, как мог, пытался его поддержать, неуклюже обвив руками его грудную клетку. – Дышать можешь?
Он слабо кивнул, снова закашлялся, его глаза были плотно зажмурены. У меня напряглось горло, натянулось, как тетива.
– Божечки-кошечки, – тихо сказал Колин. – Это что сейчас было?
– Не знаю, – сказала Филиппа, стоявшая между нами; она была совершенно вымотана, ее трясло. – Давайте его из воды выведем.
Мы с Колином помогли Джеймсу выбраться на берег, он осел на песок и повалился набок. Мокрые волосы залепили ему глаза, при дыхании он дрожал всем телом. Я присел рядом с ним, над нами склонилась Филиппа. Александр, казалось, лишился дара речи. Колин был в ужасе. Рен тихо плакала, от всхлипов у нее подергивались плечи. Я никогда не видел Мередит такой злой, щеки у нее пылали даже в слабом свете луны. А Ричард просто стоял в стороне с растерянным видом.
– Ричард, – осторожно произнес Александр, – это был трындец.
– С ним все в порядке, да? Джеймс?
Джеймс смотрел на него снизу вверх, лежа на песке, взгляд у него был ясный и твердый, как сталь. Повисла тишина, и у меня вдруг возникло дурацкое чувство, что и мы, и все вокруг нас стеклянное. Я боялся дышать, боялся двигаться, боялся, что что-то разобьется вдребезги.
– Мы просто играли, – сказал Ричард со смутной улыбкой. – Это просто игра.
Мередит шагнула вперед и встала между Ричардом и всеми нами.
– Уходи, – сказала она. Он открыл рот, собираясь ответить, но она его прервала: – Возвращайся в Замок и ложись, пока не натворил что-то настолько тупое, чтобы тебя исключили.
Она была похожа на фурию, глаза у нее горели, волосы мокрыми спутанными жгутами лежали на плечах.
– Уходи. Сейчас же.
Ричард злобно посмотрел на нее, потом на всех нас, развернулся и пошел вверх по склону. По мне прокатилась волна облегчения, и закружилась голова, будто кровь вернулась в отсиженную конечность.
Когда Ричард скрылся из вида в тени под деревьями, Мередит сдулась.
– Господи. – Она согнулась, прижала основания ладоней к глазам, рот у нее кривился, словно она старалась не заплакать. – Джеймс. Ужас какой.
Он оттолкнулся от песка и сел, скрестив ноги.
– Все хорошо, – сказал он.
– Не хорошо. – Она так и закрывала руками лицо.
– Ты не виновата, Мер, – сказал я.
Мысль о том, что Мередит может заплакать, казалась такой дикой, от нее было так не по себе; я не был уверен, что смогу на это смотреть.
– Ты за него не отвечаешь, – сказала Филиппа.
Она взглянула на Рен; та смотрела в землю, по лицу у нее бежали слезы, собираясь на подбородке, прежде чем упасть на песок.
– Никто из нас не отвечает.
– Ночь бурная случилась [30], – произнес Александр, ставший куда трезвее, чем полчаса назад. – Господи, ну и бардак.
Мередит наконец опустила руки. Глаза у нее были сухие, но губы потрескались и побледнели, казалось, ее сейчас вырвет.
– Не знаю, как вы, а я хочу помыться, лечь и притвориться, что ничего не было, – часов на восемь хотя бы.
– Думаю, поспать никому не повредит, – сказала Филиппа, и все согласно загудели.
– Вы идите, – сказал Джеймс. – Я просто… Я еще минутку посижу.
– Уверен? – спросил Колин.
– Да, все хорошо. Просто посижу.
– Ну ладно.
Мы медленно поплелись прочь с берега. Мередит пошла первой, в последний раз виновато взглянув на Джеймса – и почему-то на меня. За ней, обняв Рен за плечи, шла Филиппа. Колин и Александр вместе побрели по тропинке. Я замешкался, сделав вид, что мне нужно забрать костюм из сарая. Когда я вышел, Джеймс так и сидел там, где мы его оставили, и смотрел на озеро.
– Посидеть с тобой? – спросил я. Я не хотел его оставлять.
– Пожалуйста, – тихо отозвался он. – Я просто не мог с ними, не сейчас.
  
Я бросил вещи на песок и сел рядом с Джеймсом. Во время праздника незаметно кончилась гроза. Небо было ясным и тихим, звезды с любопытством глядели на нас с просторного темно-синего свода. Вода тоже улеглась, и я подумал, какие же они лжецы, небо и вода. Тихие, спокойные, ясные, будто все хорошо. Хорошо не было, и в общем-то уже никогда не могло стать хорошо.