Тест на измену (СИ)

— Я брала академ отпуск на год.
— Почему?
— По состоянию здоровья.
Сжимаю руки в кулаки под столом. Он давит на больную мозоль, заставляет мысленно возвращаться в худшие дни моей жизни. Я тогда бросила Пашу, почти сразу вышла замуж за Рому и забеременела. Мне было очень тяжело, постоянная угроза выкидыша. Я ушла в академ, чтобы выносить ребенка. Вот только выкидыш все равно произошёл. Я потеряла ребенка, это было для меня подобно концу света. Я целыми днями лежала, не было сил не то что на улицу выйти, а с постели подняться. Так что я не стала возвращаться в институт, а досидела год дома. Антидепрессанты помогли прийти в себя.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Семейное положение: замужем, детей нет, — безразлично продолжает дальше.
— Да.
А то ему неизвестно, что я вышла замуж. А то он сейчас не видит обручальное кольцо на моем пальце.
— Я не люблю держать на ключевых должностях замужних, но бездетных женщин. Вы потом в любой момент уйдёте в декрет, и это доставит мне только проблемы. Я предпочитаю, чтобы ключевые должности занимали мужчины. В крайнем случае — женщины с несколькими детьми, чтобы не было риска внезапного ухода в декрет на три года.
Я аж дар речи теряю. Мне кажется или он клонит к тому, что хочет меня уволить?
Паша сильно изменился. Как будто совершенно другой человек сидит передо мной, а не парень, которого я знаю с детства. Паша из моего прошлого был веселым, добрыми, улыбчивым. А этот безразличный, холодный и черствый.
Сухарь.
Робот.
— Мы с мужем не планируем детей. Мы, как сейчас говорят, чайлдфри.
На этих словах голос надламывается. Мне кажется, Паша замечает это. Все же он достаточно хорошо меня знает. Прищуривается, вглядывается в мое лицо, будто пытается определить, лгу или нет. У меня от его внимательного цепкого взора внутренности скручиваются, сердце к горлу подпрыгивает.
Тема детей — болезненная для меня. Всего у меня было два выкидыша. Второй через полтора года после первого. Каждый из них мы с Ромой переживали очень тяжело. Это были самые тяжелые времена нашей семейной жизни. После второго выкидыша я сказала Роме, что больше не хочу детей. Никогда.
Сначала муж согласился со мной. А где-то год назад начал заикаться о ребёнке. Мол, может, еще попробуем? А я даже слышать не хочу.
— Сегодня ты чайлдфри, а завтра ты в декрет, и мне надо кого-то искать на твоё место, — безэмоционально продолжает.
— Послушай, если ты хочешь меня уволить, то просто так и скажи, а не ищи какие-то надуманные предлоги! — рявкаю от злости и перехожу с ним на «ты». — Давай откровенно, Паш. Да, я поступила тогда с тобой, как последняя сволочь. Я это не отрицаю и не собираюсь никак себя оправдывать. Я очень плохо с тобой поступила. Я перед тобой виновата. Хочешь мне за это отомстить? Окей, я прямо сейчас напишу заявление по собственному.
Выпаливаю гневную тираду и перевожу дыхание. Паша сначала слушал, опешив, а сейчас откинулся на спинку мягкого кресла и глядит на меня снисходительно, как на дурочку.
— Я правда не хотел поднимать тему нашего прошлого, Арина, — усмехается. — Но раз ты сама начала, то скажу. Никаких обид на тебя у меня нет. Наоборот, я безмерно благодарен за то, что ты избавила меня от удавки под названием «жена». Не знаю, чем я думал, когда решил жениться в двадцать два года. Наверное, спутал спермотоксикоз с любовью.
Возникает пауза, в течение которой Паша продолжает глядеть на меня со снисходительной улыбкой, а я пытаюсь осмыслить его слова. Они прилетели мне обухом по голове и припечатали к асфальту.
— Ну что же, — одариваю его такой же улыбочкой. — Я рада, что смогла сделать тебя счастливым. Если не в качестве жены, то в качестве бывшей девушки. Можно я пойду писать заявление?
Не имею ни малейшего желания оставаться в его обществе еще хоть одну секунду.
— Я разве сказал, что увольняю тебя?
— Я догадалась.
— Я не увольняю тебя, я лишь озвучиваю риски, которые вижу.
— Чтобы риски не реализовались, я должна уволиться.
 
— Не должна. Я просто хочу понимать, могу ли рассчитывать на долгосрочную работу с тобой или мне начинать подыскивать тебе замену. Вот и все.
Набираю в грудь побольше воздуха и медленно выдыхаю.
— Вы можете рассчитывать на долгосрочную работу со мной, Павел Александрович. Мы с моим супругом не планируем рожать детей. Ни сейчас, ни через год, ни через десять лет. Обращаю ваше внимание, Павел Александрович, на тот факт, что я замужем уже семь лет. Если бы мы с моим супругом хотели ребенка, то он у нас бы уже был, — последняя фраза, конечно же, ложь.
Снова возникает пауза. Паша неотрывно глядит на меня. Уже без мерзкой улыбочки, а серьезно. У меня ощущение, что он хочет забраться ко мне в голову и прочитать мысли.
— Ты не ответила, почему ушла в академ, — вдруг меняет тему.
— Ответила: по состоянию здоровья.
— Можно конкретнее? — допытывается.
— Спрашиваете, чтобы понимать, искать ли мне замену, на случай если я неизлечимо больна и умру?
Это все, что его беспокоит? Почему у меня нет детей и почему я ушла в академ отпуск на год?
— Не так цинично, но хотелось бы знать, если ты действительно чем-то серьезно болеешь. Академ отпуск просто так не берут. Тем более я помню, что ты тогда никакой академ не планировала. Так что же произошло?
— Ничего из того, что сейчас бы мешало мне работать.
Выдерживаю его взгляд и даю понять, что не отвечу на вопрос. Паша возвращается к моему личному делу. Молча его листает, задерживается на каких-то страницах, но вопросов больше не задаёт. Там, кстати, и информация про Рому есть. При трудоустройстве нужно было рассказать про всех ближайших родственников: где учились, чем занимаются и так далее.
Я же, пользуясь случаем, рассматриваю Павла с нескрываемым любопытством. В голове крутятся его слова: «Я безмерно тебе благодарен за то, что избавила меня от удавки под названием «жена». Не знаю, чем я думал, когда решил жениться в двадцать два года. Наверное, спутал спермотоксикоз с любовью».
Почему-то сказанное Пашей задевает меня за живое. Мне неприятно. Даже немного больно. То есть, я была бы для него удавкой?
А что если и Рома считает меня удавкой? Поэтому полез на сайт знакомств. И означает ли это, что со временем Паша тоже захотел бы мне изменить? Про спермотоксикоз вообще не поняла. Паша мне такие свидания устраивал, такие признания шептал, так ко всем ревновал — и это была не любовь? А когда я сообщила ему о том, что полюбила другого? У него такая боль в глазах была, как будто я в прямом смысле вонзила ему кинжал в сердце. Это тоже был спермотоксикоз?
— Ладно, мне все про тебя ясно, — закрывает мое личное дело и отбрасывает в сторону. — Давай так. Испытательный срок два месяца. Если за это время ты обеспечишь компании регулярное появление в ведущих деловых СМИ страны, то останешься на своей должности. Если нет, то будем прощаться.
Холоден. Чёрств. Бессердечен.
— Я вас поняла, Павел Александрович, — отвечаю и встаю со стула.
Идя до двери, чувствую, как от его взгляда горит между лопаток.
  
Глава 8. Козел
 
— Ну как вам новый генеральный? — нервно хмыкает на обеде Лена.
Света и Лера дружно кривят лица и закатывают глаза.
— Вызывал уже вас? — продолжает спрашивать.
Света с Лерой отрицательно качают головой.
— Меня вызывал, — бурчу, вяло ковыряя вилкой в тарелке с рисом и котлетой.
Лена секунду медлит.
— Что говорил? — все же решается спросить. Я доверяю Лене, она не выдаст другим коллегам, что у меня и Павла Александровича было совместное прошлое.
— Дал мне два месяца испытательного срока.
Три пары глаз уставились на меня в недоумении.
— Предыдущий гендир же не хотел мелькать в прессе, а этот наоборот хочет. Сказал, что если не обеспечу регулярное появление компании в СМИ, то будем прощаться.