Проклятый Портной: Том 5 (СИ)

— Это не про твою честь, Серов, — сжал челюсти Петров и дёрнул головой, словно отгоняя противно жужжащего комара.
— Даже не знаю, обижаться на это или нет. Ну да ладно, буду считать, что вы меня обидеть не хотели. Не может же столь благородный человек вообще хоть кого-то обидеть. Так ведь? — я улыбнулся, отмечая всю ту злость, что промелькнула в глазах графа. Однако мартышку с гранатой за хвост нужно дёргать аккуратно. Она может и чеку ненароком выдернуть.
  
— Ладно, думаю, я смогу принять вас, несмотря на плотное расписание, — я демонстративно медленно открыл калитку и посторонился, пропуская Петрова. — Само собой, приглашаю вас одного. Думаю, вы и так видите, что с таким количеством охраны, что сегодня собралась в моём доме, вам совершенно ничего не угрожает.
— Да уж вижу, — поморщился граф, ограничившись приветственными кивками в сторону Семёнова и Беляева.
Впрочем, парни ответили ему тем же, несмотря на разницу в уровне. Видимо, чувствовали напряжение, витавшее в воздухе.
— Я пока здесь побуду, — произнёс Беляев. — На всякий случай.
— А я — к девчонкам, чтобы они глупостей не натворили, — в тон другу сказал Семёнов. — Ты, если что, зови, Максим Витальевич.
По поводу чего именно мне их звать, парень уточнять не стал. Впрочем, всем и так было понятно.
— Ваши друзья весьма храбры и в то же время глупы, — произнёс Петров, едва мы с ним оказались в одиночестве в гостиной. — Я ничего не имею против них, но всё же передайте им, что не стоит испытывать моё терпение…
— Иначе что? Вы их тоже прикажете похитить и пытать? — я налил в стакан воды и протянул его графу. Несмотря на то, что это был не алкоголь, Пётр Николаевич не отказался и заметно дрожащей рукой взял его.
— Не городите глупостей, Серов! Я приказал Барцеву всего лишь довести до вас информацию, что вам стоит сидеть спокойно и не высовываться. Да-да, именно так и говорил! — сидевший на диване Петров залпом осушил стакан и наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, что слышать мог он лишь один.
— Ну раз сразу начали с откровенностей, то могу сказать, что именно поэтому вы сейчас и живы, — недобро прищурился я, с удобством устроившись в кресле напротив собеседника. — На ваше счастье, ни в Октопусе, ни здесь вы не совершили глупость и не приказали убить меня. Впрочем, ещё более умным поступком было бы вести себя по-человечески. Тогда все вообще оказались бы довольны. И что самое главное — живы…
— Ты меня, щенок, ещё поучи, как дела делать!
Было заметно, что Петров старается сохранять хладнокровие, вот только получалось у него это откровенно плохо. Похоже, нервишки шалят.
— Это вообще не твоё дело! Что тебе мешало сидеть тихо и не высовываться⁈ — зашипел на меня граф и подался вперёд. Однако тут же сел обратно, легонько хлопнув себя ладонью по левому уху. — Нет… Нет, я сказал…
— Жажда справедливости? Сострадание? Вредность? Скука? — на каждом слове я пожимал плечами. — Выбирайте, что вам больше нравится. Вряд ли промахнётесь.
— Сострадание? — хохотнул граф, и в этом звуке слышались нотки с трудом контролируемого безумия. — С ним ты так и останешься на самом дне, Серов. На дне… В самой чёрной бездне…
Последние слова граф буквально прошептал, однако я знал, что предназначались они совершенно не мне.
— Так с какой целью вы прибыли, господин граф? — демонстративно игнорируя ненормальное поведение мужчины, поинтересовался я. — Если открыть секрет, как сделать хорошо себе и плохо другим, так я его и без вас знаю. Уж поверьте. Если извиниться за поступок Барцева… То тогда уже начинайте, а то день не резиновый, а меня друзья ждут.
— Извиниться⁈ Да ни за что! Ты сам вынудил меня так поступить! — граф стукнул стаканом о стеклянную столешницу, и по её поверхности поползли трещины. — Что ты сделал с моим домом, Серов⁈ ЧТО. ТЫ. С НИМ. СДЕЛАЛ⁈ Почему там все сходят с ума⁈
— Не повышайте голос, пожалуйста. В этом доме разрешается кричать только кому-то одной. И то по праздникам в високосный год, — я поморщился. — А что касается вашего вопроса… Судя по услышанному, проклят весь ваш дом. А учитывая его размеры, представляете, сколько нужно энергии, чтобы это провернуть? Не говоря уже о знаниях. И откуда у такого простого парня, как я, первое и второе? Вам такие мысли в голову не приходили?
— Всё началось в тот день, когда тебя похитил Барцев, — в голосе Петрова проскользнула нотка неуверенности. — Я не знаю, о чём вы с ним говорили, но, судя по сказанному тобой, ты знал, что я стою за ним. И наверняка ты жаждал отомстить.
— Об этом я догадывался ещё с момента нашего разговора в вашем особняке. Ваши намёки были весьма недвусмысленны, — кивнул я. — Однако, Пётр Николаевич, совпадения порой просто совпадения.
— И что ты на меня не держишь зла? И не боишься того, что я могу попробовать сделать то, что не удалось барону? — невесело усмехнулся Петров.
— Буду откровенен, я вас терпеть не могу. Даже нахождение в одной с вами комнате вызывает у меня жуткое желание пройтись здесь огнемётом. Однако прямо сейчас, если не брать в расчёт физическое устранение, я с вами сделать ничего не могу. А портить отдых своим друзьям наличием трупа я не хочу…
— Весьма смелое заявление. Хоть и глупое, — покачал головой Петров. Причём это было сказано таким тоном, что сразу и не понять, мне он отвечает или беседует с кем-то невидимым.
— Ну а по поводу опасения на ваш счёт. Вы хоть и мерзкий старикашка, но далеко не глупый, — продолжил я. — И поэтому прекрасно понимаете, что очередное нападение на участника происшествия в «Октопусе» заставит имперцев ещё сильнее рыть землю носом. Вплоть до привлечения настоящих спецов. Кто там у нас уже пострадал?
Я принялся загибать пальцы, перечисляя общеизвестные эпизоды
— Так… Нападение неустановленных наёмников на меня. Потом пострадали люди Серебрякова. Но там вроде просто припугнуть хотели. Теперь вот Барцев погиб. Пусть со стороны и кажется, что это какие-то личные разборки, но общие моменты-то проскальзывают.
Я налил и себе воды, после чего сделал глоток и продолжил:
— Поэтому, если вы вдруг решите меня убить и попытка провалится, уверен, что меньше чем через час у вас на пороге появятся имперцы. Пончики свои доедят и приедут выбивать из вас всё дерьмо.
— Сука.
Это было даже не оскорбление, скорее все накопившиеся эмоции, выплеснутые в одном единственном слове. И после того, как оно было сказано, Петров расслабился, откинувшись в кресле и прикрыв глаза.
Молчание, прерываемое лишь тихим сопением вымотанного человека, которому даже дышать тяжело. Впрочем, жалеть этого ублюдка я не собирался. Как и позволять спать. Однако прежде, чем я, набрав в стакан достаточное количество воды, успел выплеснуть её на графа, тот открыл глаза и посмотрел на меня.
— Сколько? Сколько ты хочешь за снятие проклятия? — с трудом выталкивая из себя слова, произнёс Петров. — Если не ты это сделал, то, может, сможешь его снять? Это же твой профиль?
— Снять? — я вначале лишь делал вид, будто размышляю над этим вопросом, а потом и вправду задумался.
Проклятие, наложенное на забор, окружавший особняк Петрова, было весьма необычно. Не в плане воздействия, тут как раз всё вполне стандартно.
Голоса, нашёптывающие сокровенные желания. Внутренние демоны, подталкивающие людей на несвойственные им поступки. Классика, в общем.
Проблема была в другом. Ритуал, который я провёл над Барцевым и его людьми, наложил свой отпечаток на проклятие, сделав его в какой-то степени разумным. А ещё я поступил несколько неосмотрительно, вплетя его в «хран», тем самым обеспечив непрерывную подпитку. И что сейчас представляет из себя полученный Франкенштейн, я даже предположить не могу.
  
Хотя, судя по виду Петрова, явно ничего хорошего, если уж оно продолжает действовать на мужика даже вдалеке от особняка.
— Двадцать миллионов. Если случай действительно интересный, могу сделать скидку в два миллиона, — оторвавшись от размышлений, ответил я графу. — При этом гарантий никаких.