Злодейка и князь, который ее убил

Отец Тяньлин направился к выходу. Напоследок обернулся. Его тонкие губы тронула улыбка:
– Набирайся сил, Лин-эр.
Голова шла кругом.
Тяньлин – дочь регента. Скорый брак с императором. Покушения, которые случались так часто, что прежняя Тяньлин должна была к ним привыкнуть. Забитые насмерть слуги.
 
Глава 2
 
Только регент ушел, как в комнату величаво вплыла высокая сухопарая женщина в бордовом ханьфу. Одежда строгая, но не лишенная изящества. Седые волосы уложены в сложную прическу и украшены серебряной шпилькой. Лицо жесткое, словно выточенное из камня. Уголки губ слегка опущены – складывалось впечатление, что эта дама не умела улыбаться.
  
Эту суровую немолодую женщину я тоже видела раньше.
Неужели ко мне пожаловала мать? Еще одного разговора я не выдержу!
Меня сегодня оставят в покое или нет? Хотелось в отчаянии взвыть. Мне необходимо хотя бы ненадолго остаться наедине с собой, своими мыслями…
– Госпожа Тяньлин, уже час Овцы, а вы все еще в постели. И в таком виде, – поджав губы, проговорила женщина. – Плохое самочувствие не оправдание вашему поведению. Вы всегда должны думать о своем облике. О репутации. Чтобы не посрамить честь отца, честь рода. К тому же, вы – будущая императрица…
Когда я услышала, как меня назвала женщина, то испытала облегчение. Значит, не мать. Какая-то нянюшка, наставница или старшая служанка. Дальнейшие ее слова я слушала вполуха.
Выражение «час Овцы» мне тоже было знакомо. В древнем Китае сутки делились на двенадцать двухчасовых периодов, названных в честь животных зодиака. Но, хоть убейте, я не помнила, какому времени дня соответствовал «час Овцы».
Хоть убейте. Смешно.
Губы против воли дернулись в улыбке.
– Госпожа… вы улыбаетесь? – в голосе наставницы я уловила тревогу.
Эта строгая и с виду грозная женщина тоже меня опасалась – это хорошо. Плохо то, что она, скорее всего, провела со мной не один год и может заметить, что я веду себя не как обычно.
Пока я совсем немного знала про Тяньлин, но в одном не сомневалась – прежняя владелица этого тела перед слугами не робела.
– Вам показалось. – Я встретилась взглядом с наставницей.
Вокруг меня засуетились девушки в одинаковых серых ханьфу. Их ловкие руки, привыкшие к ежедневным ритуалам, помогли мне умыться и сменить ночной шелковый халат на бледно-голубое домашнее платье с едва заметной вышивкой по подолу. Кто-то бережно расчесал мои волосы, уложив их в простую, но изящную прическу, закрепив двумя нефритовыми шпильками.
Я никогда не завидовала знатным особам, которые находились под неустанным надзором слуг, евнухов и нянюшек. Теперь же сама оказалась в позолоченной клетке, где даже смена одежды превращалась в сложный ритуал. А ведь я всего лишь дочь регента, что будет, когда стану императрицей?
Моргнула, отгоняя навязчивое видение: бесконечные церемонии, десятки глаз, следящих за каждым моим движением… Нет, до этого не дойдет, скоро этот сон закончится. Ведь закончится, правда?..
В какой-то момент вернулся лекарь и так истыкал меня серебряными иглами, что я стала напоминать ежа. К счастью, движения местного врача были отточены годами практики, а сама процедура оказалась почти безболезненной – каждое введение иглы, как укус комара – неприятно, но потерпеть можно. Разве что ощущения были слишком реальными для сна…
Когда, наконец, появилась Даи с подносом, я почувствовала, что необычайно голодна. Оно и неудивительно, если Тяньлин не ела больше суток.
Увы, на низкий столик передо мной поставили лишь пиалу с прозрачным бульоном, в котором плавали лепестки хризантем, и тарелку с рыбным филе, приготовленным на пару. В тонкой фарфоровой чашке темнел отвар – наверное, тот самый, который прописал лекарь.
Я посмотрела на Даи.
Девушка тут же упала на колени.
– Простите, молодая госпожа! Лекарь Ван сказал, что нельзя ничего острого и кислого. Пряности, копчености и холодные напитки тоже следует избегать. А также жирное и сладкое, – быстро перечислила Даи.
– Лекарь Ван, значит… – пробормотала я.
Старик вытащил из меня иголки и благоразумно сбежал до того, как принесли поднос. Видимо подозревал, что выбор блюд меня не обрадует.
– Позвать?.. – спросила Даи.
– Нет.
Наставница достала из складок рукава серебряную иглу. Иную, чем у лекаря – немного толще и длиннее.
– Позвольте, госпожа Тяньлин, – произнесла она и, не дожидаясь ответа, коснулась иглой сначала поверхности бульона, потом отвара, а затем аккуратно проткнула рыбу. Всякий раз внимательно смотрела, не потемнело ли серебро. Судя по движениям, эту процедуру наставница повторяла тысячи раз.
– Ты продегустировала? – строго спросила она у Даи, когда закончила проверку.
– Эта ничтожная раба исполнила свой долг, – опустив голову, пролепетала служанка.
Я теперь хорошо понимала, почему Даи так напугана. Недавно одна моя служанка отравилась, а тех слуг, которые подали еду, забили насмерть. Даи одновременно боялась, что может умереть от яда или что ее казнят за ошибку. Окажись я на ее месте, то и близко к такой госпоже, как Тяньлин, не подошла бы. И вообще бежала бы из этого дома.
Впрочем, мне тут же вспомнилось, в древности многие слуги, по сути, были рабами. Да и сама Даи уничижительно именовала себя рабой. А с беглыми рабами здесь явно не церемонились.
– Оставьте меня, хочу насладиться трапезой в одиночестве, – сказала я и, когда служанки вереницей устремились на выход, указала на Даи. – Ты останься.
– Молодая госпожа… – жалобно пропищала девушка, но больше ничего сказать не осмелилась. Так и осталась стоять на месте. Голова опущена, руки скрещены в жесте покорности.
Мне было жаль эту девушку. Хотелось успокоить ее, сказать, что на нее не сержусь. Предложить присесть и отдохнуть. Но я понимала, что подобными словами еще больше испугаю Даи. Она не сможет сесть за один стол с госпожой. Вообще при мне сесть не сможет – ее так воспитывали.
Надо принять правила игры, как бы чужды и противоестественны они ни были. А еще получить информацию.
Но сначала – еда.
Бульон оказался весьма недурен на вкус, но, разумеется, я не наелась. Приготовленная на пару рыба так и манила, но я не рискнула к ней притронуться – не была уверена, что совладаю с палочками. Раньше ими ела только суши и не умела орудовать так ловко, как китайцы.
Когда же я доела бульон и выпила горький отвар из корня женьшеня, обозначилась другая проблема. Мое новое тело настойчиво сигнализировало об естественной потребности.
Я осторожно привстала. Окинула взглядом роскошные покои, пытаясь понять, где здесь может быть туалет и как вообще он устроен. В исторических дорамах этот момент деликатно обходили стороной.
– Где же…
Даи моментально поняла мое беспокойство.
– Молодая госпожа желает посетить отхожее место? – тихо спросила она.
Я кивнула.
Девушка тут же подошла, держа в руках изящный фарфоровый сосуд с крышкой, украшенный цветами сливы.
– Позвольте помочь вам.
Должно быть, мое лицо выражало полное недоумение, потому что служанка мягко пояснила:
– Или вы предпочитаете пройти в отдаленные покои?
Я выбрала второй вариант. Мы прошли через потайную дверцу в небольшую комнатку с деревянным стульчаком, над которым висели шелковые полотенца. Рядом стояла курильница с благовониями. Все выглядело на удивление… цивилизованно.
* * *
– Расскажи, что обо мне говорят в доме.
Лицо Даи исказилось страхом. Она тут же упала ниц.
– Эта ничтожная раба не смеет… Я всего лишь приношу еду с кухни.
  
Как же сложно общаться с человеком, который настолько тебя боится. Я с трудом подавила всколыхнувшееся раздражение. Вот только мне необходима информация, и лучшего источника у меня не было.
– Но раньше приносили еду другие… – задумчиво проговорила я.
– Они допустили ошибку. Их больше нет. Их семей тоже… – Последнюю фразу Даи произнесла еле слышно.