Профессионал. Мальчики из Бразилии. Несколько хороших парней
Дорис сделала движение, будто собиралась идти за ним, но на ее плечо легла тяжелая рука лейтенанта Валера. Дорис обернулась и он молча покачал головой в ответ на ее умоляющий взгляд.
А голос Рагуле продолжал греметь над полем, замком, над окаменевшими цепями охраны:
— Всем оставаться на своих местах и ждать распоряжений.
Но добиться их от министра безопасности полковнику Мартену никак не удавалось. Он весь вспотел и уже почти кричал в телефонную трубку.
— Решайтесь, господин министр, решайтесь, речь идет уже о секундах…
— Видите ли, полковник, — колебался тот, — в этой проблеме есть два аспекта. Один аспект уголовный, а другой — политический. После тех разоблачений, которые Бомон сделал в прессе, его смерть может быть истолкована общественным мнением…
Но время, отведенное на сомнения, уже истекло.
— Так должен я его остановить, или нет? Да или нет, господин министр? Времени осталось только на одно cлово! — потеряв терпение, закричал полковник Мартен, — Бомон уже у вертолета!
Перед Джоссом стоял яркий бело-красный вертолет. Над ним сияло ясное голубое весеннее небо. Впереди был Париж, вся Франция и весь мир. Оставалось только открыть дверцу и вспрыгнуть на сиденье…
— Остановите его. — сказал министр, наконец принявший решение.
— Это ваш приказ? — не веря своим ушам, переспросил Мартен.
— Да, полковник, я даю вам приказ остановить Бомона. — медленно, чеканя слова, произнес министр и положил трубку.
— Остановите его, — схватив рацию, скомандовал Мартен и его слова разнеслись над замком по громкой связи.
Оксильер Фарж выстрелил первым, вслед за ним ожили застывшие цепи автоматчиков, снайперы на крышах и тишину разорвали десятки очередей.
После первых выстрелов Жослен споткнулся и медленно повернулся лицом к замку, чтобы увидеть откуда придет его смерть и какая она…
И вдруг белый замок Шато де Ферьер тронулся с места и поплыл, как громадная птица, отражаясь в глади старых прудов… Он почувствовал нестерпимый огонь в груди и увидел, как раскололся над ним синий купол небес, как вырвались из него потоки ослепительного неземного света.
Через мгновение боль ушла, он почувствовал странную, им доселе не испытанную легкость…
Джосс навзничь упал у вертолета на зеленую траву, широко раскинув смуглые руки. Автоматные очереди смолкли. Дорис оттолкнула руку Валера, пытавшегося ее удержать и побежала к Жослену.
И когда она опустилась на коленях на траву рядом с ним, она увидела его открытые мертвые глаза, глядящие в весеннее небо. Они были по-прежнему ярко-голубые, как оно…
Айра Левин
МАЛЬЧИКИ ИЗ БРАЗИЛИИ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Ранним сентябрьским утром маленький двухмоторный самолет, в окраске которого мешались чернь и серебро, приземлился на дальнюю посадочную дорожку аэропорта Конгонхас в Сан-Пауло; сбросив скорость, он развернулся и остановился у ангара, где в ожидании его уже стоял лимузин. Трое мужчин, один из которых был в белом, выйдя из салона аэроплана, сели в машину, которая от Конгонхас направилась к белым небоскребам центра Сан-Пауло. Минут через двадцать лимузин остановился на Авенида Ипиранга перед «Сакаи», японским рестораном в виде храма.
Трое мужчин бок о бок вошли в холл «Сакаи», украшенный красными лаковыми панелями. У обоих из них, белокурого и брюнета, в темных костюмах, под которыми чувствовались тренированные мышцы, был агрессивно-настороженный вид. Третий, что шел между ними, был постарше и субтильнее; он был весь в белом, от туфель до шляпы, если не считать лимонно-желтого галстука. Рукой, затянутой в белую перчатку, он держал чемоданчик темной кожи и не без удовольствия насвистывал какую-то мелодию.
Девушка в кимоно, присев, изобразила счастливую улыбку и, взяв шляпу у человека в белом, потянулась было за его чемоданчиком. Тем не менее, он отстранился от нее и обратился к стройному молодому японцу, который приветствовал его улыбкой и низким поклоном.
— Мое имя Аспьяцу, — сообщил он на португальском языке с твердым немецким акцентом. — Для меня зарезервирован отдельный номер.
На вид ему было лет шестьдесят с небольшим, если судить по короткому ежику седоватых волос, живым карим глазам и аккуратно подстриженным усикам, тоже тронутым сединой.
— Ах, сеньор Аспьяцу, — воскликнул японец, пользуясь своей версией португальского. — Для вашей встречи все готово! Будьте любезны проследовать вот сюда. Наверх, по ступенькам. Я уверен, вы будете удовлетворены при виде наших приготовлений.
— Я уже удовлетворен, — улыбаясь, сказал человек в белом. — Пребывание в этом городе уже доставляет удовольствие.
— Вы живете в сельской местности?
Человек в белом, следовавший по лестнице вслед за блондином, со вздохом кивнул.
— Да, — сухо сказал он. — Я живу в сельской местности.
За ним следовал брюнет, а японец замыкал шествие.
— Первая дверь направо, — сказал он внизу. — Не соблаговолите ли снять обувь перед входом.
Остановившись перед дверным проемом, блондин заглянул в него, а, потом опираясь о дверной косяк, стянул обувь. Человек в белом поставил свои белоснежные туфли на коврик перед входом, а блондин присев на корточки, отстегнул золотые пряжки своих мокасин. Блондин, небрежно отодвинув туфли, вошел в помещение светло-зеленой окраски, оставив за собой распахнутой дверь с затейливой резьбой. Японец полуприседая, проследовал за ним.
— Наш лучший номер, сеньор Аспьяцу, — сказал он. — Очень красивый.
— Не сомневаюсь, — человек в белом придерживался рукой за косяк, аккуратно снимая вторую туфлю.
— И к семи часам будет доставлен наш «Императорский обед» с пивом, горячим сакэ и сигарами после десерта.
Блондин стоял в дверях. Его лицо было отмечено небольшим белым шрамом; на одном из ушей не было мочки. Кивнув, он отступил в сторону. Человек в белом, который, лишившись каблуков, стал еще меньше ростом, вошел в комнату. Японец последовал за ним.
В комнате было прохладно и хорошо пахло, стены были обтянуты светло-зеленым шелком и такого же цвета были разбросанные по полу татами. В центре стоял невысокий продолговатый стол черного дерева, на котором выделялись тарелки тарелки и чашки; вокруг стола были три бамбуковых стула, по три с каждой стороны стола и один во главе его. С правой стороны комнаты находился еще один низкий столик, на который были водружены два электрокамина. Другая сторона была украшена акварелями в черных рамках.
— Для семи человек места достаточно, — сказал японец, указывая на центральный стол. — И вас будут обслуживать наши самые лучшие девушки. И к тому же самые хорошенькие. Улыбнувшись, он многозначительно приподнял брови.
Человек в белом, указывая на раскладную ширму, спросил:
— А что за ней?
— Еще одна отдельная комната, сеньор.
— Она заказана на сегодня вечером?
— Пока ее никто не резервировал. Но, возможно, она кому-нибудь понадобится.
— Тогда я ее занимаю, — жестом человек дал понять блондину, чтобы тот убрал ширму.
Посмотрев на того, японец перевел взгляд на человека в белом.
— Это помещение для шестерых, — сказал он. — Порой там бывает и до восьми.
— Конечно, — человек в белом прошелся в дальний конец комнаты. — Я оплачу и обед на восемь человек.
Он нагнулся, изучая электрокамин, стоящий на столике. В боковом кармане брюк обрисовался контур толстого бумажника.
Блондин отодвинул ширму; японец поспешил то ли помочь, то ли уберечь ширму от повреждения. Задняя комната была зеркальным отображением первой, если не считать, что плафоны на потолке были черного цвета, а стол был подготовлен на шестерых человек; по два стула с каждой стороны и по одному по торцам; японец смущенно улыбнулся с другого конца комнаты.
— Я попрошу вас внести плату, если только кто-то закажет ее, — сказал он, — и всего лишь разницу между тем, сколько мы берем за номер внизу и наверху.