История Кузькиной матери (СИ)

– Так вот к чему я всё это спрашиваю, – женщина приложила салфетку к губам, а потом, отложив столовые приборы, облокотилась о стол и продолжила: – Нужно подобрать мужа, милая Алла. Вы ведь никогда не вели хозяйства, да и за мальцом нужен глаз да глаз, а няньки тут уже не справятся. Да и дело не в вас, милочка. Паренёк привык к мужскому воспитанию. Это я за пару дней хорошо в нём увидела. Не подумайте, что вам в укор заметила. Это и хорошо, что он с отцом был близок, – она глянула на мальчишек, строящих у окна что-то вроде крепости из деревянных кубиков.
  
– Я подумаю, уважаемая Екатерина Ивановна. Мне бы на место попасть, а там уже… я не сдамся без боя. Но замужество пока лучше отложить. Год всего со смерти мужа. И не хочется особо, и не очень красиво, – я старалась отвечать уверенно, тоном, к которому вряд ли захочется что-то добавить, но собеседница, оказалось, из тех, кто, если что-то начал, закончит обязательно.
– Как вам наш доктор?
– Иван Ильич? – я моментально вспомнила вчерашнего «Алена Делона».
– Он!
– Матушка, не стоит вот так. У Аллы сейчас совсем иные заботы, прошу… – начал, было нотариус, но та лишь подняла ладонь, и сын замолк, видимо, не желая получить новую дискуссию.
– Вижу, щёки ваши порозовели при упоминании о докторе. Значит понравился. Но это ничуть не удивительно – Иван милейший человек. И станет прекрасным отцом Кузьме. Да ещё и передаст ему врачебное дело! – она подняла указательный палец вверх, снова давая понять, что информация эта сверхважна.
– Я подумаю. Но сначала всё же разберусь с усадьбой, – я улыбнулась, убрала с коленей салфетку на стол, что означало окончание ужина с моей стороны. – Прошу меня извинить, но нам пора спать. Завтра, думаю, будет не самый простой день для нас, – я поднялась и, обведя всех взглядом, вышла из комнаты, прихватив недовольного Кузьму.
Да, может, и не стоило вот так заканчивать вечер в семье, которая буквально спасла нас, но та, прежняя Алла во мне вот-вот начала бы ставить на место «благодетельницу», решившую заняться параллельно сводничеством.
Из дома, приютившего нас на пару дней, мы выехали раным-рано. Кроме нашего экипажа, куда сел и Дмитрий, следом ехал ещё один с Сергеем Иванычем, тем самым неразговорчивым майором. С ним ехала пара полицейских, на случай, если кто-то вздумает помешать аресту.
Я же мечтала скорее прибыть на место и с радостью увидеть, как эти твари покинут наш дом. И не просто уйдут в туман, а в кандалах пешком побегут за экипажем с полицейскими. Кровожадной я не была, но сейчас крови хотелось больше, чем денег.
Судя по нашей скорости, Тимофей тоже мечтал о расплате. Поэтому дорога заняла часа три, не больше, как мне показалось.
Поле на подъезде к усадьбе использовалось для корма скота, как сообщил Тимофей. И коровки, гуляющие на только-только пробившейся травке, оборачивались вслед нашему кортежу, как и мальчишки, пасущие их.
– А поле чье? – автоматом спросила я и улыбнулась, вспомнив сказку и ответ на этот вопрос в духе: «маркиза, маркиза, маркиза Карабаса».
– Поле ваше, да только оно отдано соседям в аренду, – ответил управляющий.
– А деревня эта… Погибаевка. Она где?
– Пешком до часа идти. Но здесь тоже пасли скот из деревни. Луг хороший: Алексей Романыч год назад его хорошей травой засеял. Тут и мятлик, и клевер. Поле оставили специально, чтобы, когда у деревни траву всю выедят, можно было гнать стадо сюда.
– Значит ли это, Дмитрий Михайлович, что аренда больше не будет действительной? Ведь не я заключала договор, – спросила я у нотариуса, внимательно рассматривающего заливной луг.
– Верно, да только вряд ли что-то вернется хозяину этого скота. Заплатил он, вероятно, немало. И отношения с вами будут, мягко сказать, не самыми добрососедскими, – он покусал губу, видимо, прикидывая урон.
– Мне с ними детей не крестить, коли так. Ну да ладно, будет день, будет пища, – смирилась я и уставилась в горизонт, где за леском вот-вот должна была появиться усадьба, как обещал наш верный управляющий. Кузька дремал, сидя на козлах рядом с возничим, разморившийся на весеннем солнышке. А тот придерживал его за плечико.
Суета вокруг нашего дома говорила об начавшемся обеде: слуги суетились на заднем дворе, то выбегая, то забегая обратно в дом. Но когда увидели наш кортеж, все встали как вкопанные, всматривались, приложив ладони ко лбам. Вот тут-то мы и притормозили, пропустив вперед экипаж полиции.
Сергей Иваныч бодро спрыгнул и направился к дому. За ним последовали его помощники. Мы не выходили из экипажа, как велел нам Дмитрий Михайлович, тоже поспешивший со своим портфелем за ними.
Кузя проснулся и рвался в бой, но я забрала его у Тимофея и, усадив на колени, приказала просто тихо смотреть. В груди горела жажда мести. Надеялась я только на то, что процесс не будет быстрым. Слёзы Ульяны, понявшей, что она натворила, я ждала больше всего.
А когда из дома послышались крики и женский вой, поняла, что кровожадность моя не была такой уж сильной. Представив, что сейчас чувствует женщина, осознавшая, что теряет детей и жизнь свою привычную, в душу просочилась жалость.
И ругала себя за неё, и на Кузьму смотрела, вспоминая, что паренёк пережил, а становилось все жальче и жальче. И только когда вывели её следом за мужем с завязанными за спиной руками, вспотевшую, ревущую белугой, с растрепанными волосами, я замерла.
– Ты, тварь такая, никакой жизни не увидишь дальше. только беды тебя ждут! Дура я, еще жалела тебя, не хотела чтоб страдала. Надо было прямо из бутылки яд тебе в глотку лить! Месть настигнет тебя! В любом месте! Ты пожалеешь, что встала у нас на пути! – орала она.
Я не знаю, как спрыгнула с экипажа, когда её проводили мимо, не поняла даже, как оттолкнула Тимофея. А вот момент, когда волосы её на кулак намотала и хрястнула её головой о колесо экипажа, помню прекрасно.
Ульяна посмотрела на меня сначала удивлённо, а когда лицо залило кровью, опала, как квашня.
Мысли о том, что я могла убить, не мелькнуло вовсе. А ведь могла! И откуда взялись силы в этом моём тщедушном тельце? Ненависть? Или что-то осталось от настоящей Аллы, матери этого мальчонки?
Встретившись шальным взглядом с глазами опупевшего от моего поступка Дмитрия Михайловича, поняла: нет, это не какая-то другая Алла. Это я!
  
Глава 15 
 
Когда экипаж полиции и наш выехали со двора, я на минуту словно увидела всё происходящее со стороны. И вспомнила слова матери нотариуса. И что дальше?  Огляделась и замерла: на меня смотрели пятнадцать пар глаз. Все эти слуги из усадьбы словно спрашивали: «а что теперь?».
Кузьма вразвалочку, с видом победителя и несокрушимого героя уже поднимался на крыльцо.
– Алла Кузьминишна, дорогая, идёмте. Там и обед уже можно накрывать! – вывела меня из раздумий Мария. Хорошо, я хоть с ней уже знакома. Но ведь были здесь и люди купца. Как понять: кто свой, а кто чужой?
– Мария, вели всем, кто пришёл с купцом, уходить, – коротко ответила я и на ватных ногах проследовала за мальчиком. Приятно было видеть Кузю в чистой и аккуратной одежде, причесанным, умытым. Но всё равно он будто всегда до этого момента был нищим пострелёнком. Неужели год жизни так сильно его переменил?
А потом вспомнила, что лет-то ему всего ничего, и только последние пару лет он был достаточно взрослым, чтобы серьезно воспринимать действительность. А ещё и шок, пережитый за последний год. Мальчишка явно уже не планировал вернуться в свой дом и жить прежней жизнью.
Чисто натёртый паркет в прихожей и большом зале с лестницей заставил остановиться. Захотелось снять обувь. Пара диванов здесь стояли как-то совсем криво, кресло было перевёрнуто, вещи разбросаны, а большая портьера на окне сорвана с колец и висела сейчас на последних двух.
  
– Вишь, чего она сотворила! Держалась до последнего, – ответила Мария, наблюдая за моим взглядом. – Ну, это мы уберем. Это не беда. Идемте, вы же с дороги. Слава Богу, всё решилось, и вы вернулись, – девушка указывала на распахнутые двери слева.