Ложь и честь (СИ)

Когда включилась первая пусковая ступень, корпус еще был облеплен работающими ратлингами, некоторые даже возились в соплах, очищая их и сдирая слои ржавчины. Они тут же превратились в пепел в потоке химического пламени, не успев даже понять, что происходит, а еще больше крысолюдей сгорели заживо за считанные секунды, когда волна пламени прошла по всей расселине. Продолжая верещать, остальные полезли наверх, цепляясь за опорные балки и корпус ракеты, когда она уже начала подниматься. Часть конструкции развалилась, и кто-то из них даже успел выскочить, прежде чем все завалило обломками, а кто-то, продолжая истошно верещать, остался судорожно цепляться за обшивку, когда ракета взлетела в небо.
Первая стартовая ступень отвалилась, когда ракета вышла на наивысшую точку своего полета, после чего включилась вторая маршевая ступень, наводясь на цель. Одной запущенной ракеты недостаточно, чтобы уничтожить целую эскадру, но на один из кораблей она все-таки нацелилась, тут же устремившись к нему. Локаторы крейсера почти сразу же обнаружили опасность, и включились защитные орудия. Скорострельные зенитные пушки открыли перекрестный огонь, пытаясь если не уничтожить ракету, то хотя бы сбить ее с траектории, но установленный там навигационный компьютер активировал маневровые двигатели, каждый раз уходя с линии обстрела. Примитивной технологии ратлингов не хватало, чтобы избежать попаданий, но на ракету навесили даже больше брони, чем нужно, и маломощные заряды скорострельных пушек просто не могли быстро ее пробить. Несколько удачных попаданий сбили один из маневровых двигателей, но слишком поздно, чтобы изменить курс. Ракету все-таки захватили под перекрестный обстрел и взорвали, когда до корабля-цели оставалось меньше километра.
Этого должно было хватить, но украденной ратлингами боеголовка оказалась стратегического назначения, применяемая для уничтожения вражеских укрепрайонов и крупных поселений. Ударная волна от взрыва все же прошлась по всему борту крейсера, сминая его как тонкую жесть, десятки отсеков сгорели моментально, находившиеся внутри люди не успели даже понять, что произошло. Другим повезло меньше, оплавленные двери замуровали их внутри, оставив умирать от пожаров и перепадов давления. Целые корабельные секции превратились в мешанину обломков, одну из башен главного калибра вывернуло из своего места, выбросив в открытое воздушное пространство. Крейсер тряхнуло так, что во всех каютах люди летели на пол или хватались за любую опору, лишь бы устоять на ногах.
Самыми серьезными оказались повреждения двигателей, вызвавшие цепную неуправляемую реакцию, способную дойти до самого реактора, которую удалось остановить только опущенными противовзрывными заслонками и блокировками целых отсеков. Однако у корабля уже не хватало мощностей, чтобы и дальше удерживать свое положение в воздухе так близко к Поверхности. Уцелевшие двигатели выдавали едва ли тридцать процентов необходимой тяги, и крейсер, чадя столбами черного дыма пожаров по всему корпусу, стал медленно заваливаться на левый борт, все ниже к земле. Остальные корабли эскадры, находившиеся на большем расстоянии, а потому и пострадавшие намного меньше, теперь сближались словно птицы к раненому собрату, но не могли ничем помочь. Здесь не помог бы даже полностью оснащенный инженерный фрегат поддержки, такие повреждения невозможно починить в воздухе. Крейсер был сбит.
А внизу, глядя на падающий с неба корабль людей, бесновались и ликовали орды ратлингов, хорошо видя столбы горячего дыма и пламени в небе. Их вождь тоже наблюдал за происходящим, также возбужденный своим успехом, но старавшийся хотя бы внешне сохранять спокойствие и не уподобляться своим подданным. Он сдерживал своих менее терпеливых военачальников, пока точно не стало ясно, куда падает корабль. Это не так далеко от позиций людей, но все равно на тех территориях, которые крысолюды уже заняли. Приняв у одного из рабов, слабого и забитого ратлинга, свой топор, вождь поднял его над головой и взревел, привлекая всеобщее внимание, и махнул в сторону сбитого крейсера. Вторая волна Орды пришла в движение, и сотни тысяч тварей, продолжая верещать, повизгивать и кричать, бросились бежать в том направлении по одному только его приказу. Вождь собирался захватить корабль и снова поднять в воздух. Его ноздри уже раздувались и дрожали в предвкушении подобного.
 
* * *
— Доложить о повреждениях! — скомандовал капитан, крепко схватившись за перила, чтобы не перелететь через них во время очередного рывка. Часть систем освещения перегорела из-за резкого перепада напряжения, и оплавившиеся кабели все еще коротило, осыпая помещение мостика снопами ярких искр. Пришлось подключать аварийное освещение, чтобы хоть что-то можно было разглядеть, но большая часть вычислительных корабельных систем еще работала, передавая данные о происходящем в остальных секциях. Данные поступали крайне пугающие, не оставляя практически никаких надежд на спасение корабля. — Мне нужно знать, что с реактором!
— Главный корабельный реактор поврежден, — сообщил один из операторов, не замечая стекающей из-под шлема по лицу капли крови. Подключенным к корабельным системам членам экипажа пришлось гораздо хуже многих остальных. Перепады напряжения били по нейроинтерфейсу мощными разрядами даже несмотря на предохранители и структурные отводы. Для кого-то это оказалось смертельным, нервная система просто не выдерживала, и люди умирали прямо на рабочих местах. Сколько именно операторов погибло, никто не знал, хотя капитан со своего места видел несколько тел, все еще подключенных к кораблю, но не шевелящихся. Однако те, кто еще мог что-то сделать, всеми силами пытались спасти положение.
— Прямой связи с пультом контроля реактора нет, по вторичной сети докладывают о серьезных повреждениях в третьем и пятом блоках, запрашивают разрешение на аварийный сброс плазмы. Во втором блоке произошла утечка, никаких данных оттуда не поступает, активирована система блокировки неуправляемой реакции.
— Мощность? — Капитан тяжело вздохнул, оглянувшись на те из обзорных экранов, что еще работали. Часть камер была уничтожена во время взрыва, и на мониторах только волнами шли помехи, либо вообще ничего не выводилось, кроме символа потерянного сигнала. Изображения, что еще хоть как-то выдавали камеры, ничего хорошего не показывали. Крейсер кренился все сильнее, несмотря на усилия рулевого и инженеров удержать равновесие. — Сколько еще можно выжать?
— Не более двадцати процентов даже при выведении работающих блоков на максимальную мощность. Повреждения систем охлаждения могут привести к полному отказу всех систем. Ремонтные бригады уже выдвинулись для аварийных работ, но на некоторых участках им преграждают путь пожары и завалы. — Операторы докладывали спокойным и монотонным голосом, словно не понимая, что фактически подписывают кораблю смертный приговор.
— Не дайте нам упасть. Необходимо посадить корабль каким угодно путем!
— У нас есть запрос на подключение канала видеосвязи. Разрешить? — Доложил оператор, не обращая внимания, что у него в плече торчит кусок внутренней обшивки, в момент взрыва разлетевшейся по внутренним помещениям как настоящая шрапнель. На комбинезоне уже расплывалось кровавое пятно, но, поддерживаемый стимуляторами системы жизнеобеспечения, он все еще работал, пытаясь помочь в меру своих сил. — Запрос с «Резинанта».
— Естественно, — капитан кивнул и отдернул мундир, пытаясь представить, как сейчас выглядит. Одно плечо было обожжено, когда сверху упали куски плавящейся обшивки, а на левой стороне лба остался глубокий и все еще кровоточивший порез, замотать который бинтом никак не хватало времени. — Выведи изображение на капитанский пульт.
— Контр-капитан Деннор? Рад видеть вас живым. — У пульта проявилось изображение командующего офицера фрегата «Розинант» из его же группы. Лейб-капитан Цоффорд был намного старше его самого, но из-за упрямого характера и столь же упорного желания постоянно оспаривать решения начальства так и не смог подняться выше по служебной лестнице карийского флота, хоть и имел все подходящие для этого задатки. С короткой белой бородой и широкими бакенбардами, он практически всегда появлялся на людях с зажатой в зубах небольшой сигарой. Перебросив ее из одного конца рта в другой, Цоффорд кивнул вместо принятого в подобных случаях приветствия. — Судя по тому, что показывают датчики моего корабля, ваш крейсер получил свое. Мы снижаем высоту, чтобы прикрыть вашу эвакуацию. Вы сможете сесть или нам готовиться подбирать спасательные капсулы?