Ложь и честь (СИ)
Остатки конвоя все еще пытались оказывать сопротивление, но их быстро уничтожали. Аяк старалась идти на звуки выстрелов, осторожно подбираясь к местам перестрелок, но первые два раза, когда уже подходила, успевала обнаружить только солдат противника, добивавших ее соплеменников. В полной броне, похожей на тяжелые доспехи, они действовали быстро и уверенно, контролируя поле боя, и не давали своему противнику ни единого шанса на спасение.
Аяк хорошо помнила, как воюют те же мутанты или гоблиноиды, даже если где-то умудряются достать нормальное вооружение. Единственный способ стрельбы, который они знали, состоял в том, чтобы отстреливать в сторону противника сотни патронов, накрывая шквальным огнем, при этом выкрикивая всевозможные ругательства и просто визжа от восторга, наблюдая собственную огневую мощь.
А те, кто противостоял в эти минуты уцелевшим защитникам конвоя, казались опытными и профессиональными солдатами. С их стороны шла стрельба короткими очередями, заставляя уцелевших бойцов вжиматься в укрытия, пока над головой со злобным свистом пролетали рельсовые заряды. Огонь не слишком частый, но крайне меткий. Любого, кто хоть на мгновение показывался из-за укрытия, практически сразу же сбивала пара прицельных попаданий.
Аяк смогла подобраться к полуразрушенному зданию, возле которого все еще шли бои. Там горело несколько подбитых машин из конвоя, пытавшихся пробиться на чистый участок автотрассы, и все вокруг усеивали тела невооруженных пассажиров и солдат охраны. Девушка подобралась со стороны разрушенного здания, в котором застрял засыпанный обломками бронетранспортер конвоя. Тяжелыми обломками машину, попавшую под рухнувшее здание, просто смяло и вдавило в землю. Из распахнутого бортового люка свисало тело в защитном костюме, простреленное насквозь в трех местах. Аяк, пробираясь мимо трупа, пригнулась под защитой обломков и, снова открыв частоту, попыталась найти переговоры тех, кто еще держал оборону в развалинах.
Одновременно с этим она установила винтовку и переключила прицел в режим поиска целей, пытаясь найти солдат противника. Заменив зарядную батарею, она с облегчением услышала звук сработавшего механизма. Оплавленный цветной диод не загорелся, но в прицеле появилась отметка заряда. Кем бы ни был человек, когда-то создавший это оружие, но девушка вознесла за него хвалу любому из богов, кто мог ее услышать в эти секунды.
В перекрестье практически сразу возникла массивная бронированная человеческая фигура, прикрытая штурмовым щитом. На его лицевой стороне был изображен чей-то горделивый герб с золотым грифоном на зеленом поле. Казавшиеся тяжелыми латные доспехи с угловатыми контурами и сочленениями были украшены золотыми полосками на гранях и слабо отсвечивали отблесками неровного света пожаров вокруг.
Силовое поле вокруг него чуть заметно поблескивало, принимая в себя попадания, каждый раз перехватывая заряды до того, как они бились о металл. Из бойницы щита торчал ствол винтовки, и позади еще можно было рассмотреть гребень шлема и задранную антенну общей связи.
Прострелить его защиту с первого выстрела девушка даже не надеялась, и потому прицелилась ниже, в ноги, в узкую щель, остававшуюся между мельмитолом мостовой и кромкой металла. Прозвучал выстрел, но пуля не дошла, перехваченная дефлекторным полем. Ругнувшись, девушка тут же упала на грудь, ближе к земле, а по месту, откуда стреляли, начали палить изо всех стволов. Пришлось спешно покидать позицию. Одного выстрела оказалось достаточно, чтобы ее местоположение сумели засечь.
Уже когда девушка снова ползла между обломков, закинув на спину винтовку, ее частоту кто-то все-таки сумел перехватить. В наушнике зашипели помехи, но сквозь них все же пробивались отдельные слова, складываясь в какое-то подобие предложений.
— Кто… на частоте? — Голос с таким качеством связи было не разобрать, но девушка понадеялась, что это кто-то из ее конвоя. Наречие, на котором они обычно разговаривали, имело много общего со стандартными языками, но при этом заметно отличалось, так что просто так подделать правильное произношение было далеко не просто.
— Это… стреляла… у бронетранспортера сейчас? — поинтересовался голос, и девушка сразу напряглась. — Нам нужна… помощь… срочно… долго не…
— Кто говорит? Это Аяк! — девушка решила спросить напрямую. Даже если их прослушивают, это ничего не даст противнику. — Кто говорит? Ответьте!
— Аяк? Ты жива? Это сержант Феррир! — словно специально для них канал стал на несколько мгновений чище, и речь зазвучала гораздо четче. — Аяк, мы собираемся отступать, если хочешь успеть, пробивайся сюда! Только быстро! Времени нет…
Девушка успела забраться внутрь просевшего полуразрушенного здания, осторожно продвигаясь дальше по опустившимся плитам и развалам, пока перестрелка шла совсем рядом. Защитников продолжали теснить, и она, понимая, что не успевает, подобралась к ближайшему оконному проему, устраивая винтовку среди обломков развалившейся стены. С такой точки открывался вид на поле боя, но она была гораздо ближе к позициям защитников.
Ее товарищей буквально вырезали. Тех, кто пережил первый обстрел и последующую погоню, и так оставалось немного, но под таким огнем количество выживших стремительно сокращалось. Аяк видела, как несколько невооруженных гражданских, в которых разглядела знакомую повариху с дочерьми, прятавшимися за спинами выживших бойцов охраны, перепугавшись происходящего, бросились бежать назад, вглубь развалин. Стоило им только показаться из-за укрытия, как прямо в эту кучку людей, оставив тонкий инверсионный след, ударила запущенная ракета. Яркая вспышка взрыва, и разорванные в клочья тела раскидало между обломков.
— У них реактивный гранатомет! — Заорал кто-то, но на звук обратили внимание не только товарищи кричавшего. Его позицию моментально накрыли перекрестным огнем, и туда следом прилетела еще одна ракета, испепелив и самого бойца, и его напарника.
— Матерь Небесная! Ну помоги же нам! Я не хочу сейчас умирать! — Прошептала девушка, успев сделать всего лишь пару выстрелов, прежде чем снова пришлось менять позицию. Их прижали очень крепко, и шансов, что всем получится выбраться, почти не оставалось. Продолжавший гореть остов грузовика был тому прямым доказательством, и никто не знал, что с остальным конвоем — получилось ли у них отбиться, или же они в еще худшем положении.
В прицеле снова оказался один из солдат противника, закрытый щитом и медленно продвигавшийся вперед под вражеским огнем, но в этот раз он уже повернулся к ней боком, большая часть тела была открыта для снайпера. Не колебаясь ни секунды, девушка спустила курок. Пуля снова ударила в дефлекторный щит, ослабленный при перестрелке, и смогла его пробить. Броня выдержала попадание, но от удара человек все равно повалился, потеряв равновесие.
Попытка добить не увенчалась успехом: его тут же закрыли щитами товарищи, и Аяк пришлось стрелять по каждому, кто попадал в прицел, но без толку. Хорошая броня, штурмовые щиты и дефлекторные поля защищали солдат противника, пулевое оружие тут было бесполезно. Ее выстрелы вызывали только вспышки в защитных полях, либо же с визгом рикошетили от брони. И все же она разряжала в них весь имевшийся боезапас, надеясь хотя бы отвлечь их внимание и помочь остальным, пока не увидела появившегося гранатометчика, Под прикрытием бойца со штурмовым щитом, стрелок присел на одно колено и прицелился точно в ее сторону. Аяк среагировала как раз в тот момент, когда из ствола реактивного гранатомета вылетел фугасный заряд. Бросив винтовку, девушка отпрыгнула в сторону, рефлекторно собравшись. Взрыв все равно отбросил ее еще дальше, но кости вроде остались целы.
Тяжело хрипя и едва дыша отбитыми легкими, девушка приподнялась на локтях, чувствуя, как в фильтр шлема забивается запах горелой одежды. Края ее защитного комбинезона все еще тлели, зацепленные взрывом. Вслушиваясь в собственные ощущения, она с трудом встала на колени, пытаясь унять гул в голове. Перед глазами все затянуло кровавой пеленой, и только глубоко в голове стучала мысль, что именно в эти минуты кто-то идет ее добивать.