Блажий Омут (СИ)

Варгин юркнул под лавку и сел, прижавшись к моим сапогам. Навострил уши. Прислушался.
— Ловчий! — из кухоньки вышел высокий мужчина лет сорока на вид. Трактирщик, судя по всему.
Не слишком толстый, но слегка упитанный. В простых домотканых штанах, лаптях и полинялой серой рубахе. Он вытер руки о свой потёртый фартук, пригладил густую седеющую бороду и направился прямиком ко мне с вполне приветливым выражением лица. На диво. А раз Ловчего привечали с радостью, как дорогого гостя, значить это могло только одно — дела в селе Берёзовое и вправду идут хуже не придумаешь.
Собравшиеся за трапезой люди проводили его пристальными взглядами, однако, потеряли интерес быстрее, чем мужчина добрёл до моего угла под ликом Перуна. Застучали ложки, а беседы продолжились. Будто всем действительно было важнее поскорее завершить ужин и разойтись по домам, пока не стемнело, нежели глазеть на пришлого незнакомца, да внимать чужим беседам.
Трактирщик опустился на лавку напротив меня. Протянул руку для приветствия. И я после секундного колебания пожал её в ответ. Ладонь мужчины оказалась тёплой и чуть липковатой.
— Добро пожаловать в наше село, — трактирщик улыбался, разглядывая мой наряд не без восхищения. — Уже ли вправду Ловчий?
— Ловчий, — я кивнул. — Зовут меня Лех. А ты, вероятно, Найдён, который по соседним деревням кидал клич в поисках моего брата по оружию?
— Верно, — трактирщик сплёл пальцы пред собой на столе, улыбка на его лице угасла. Он подался вперёд и понизил голос: — Слыхал про наш заказ? Нечисть у нас завелась. Ночами по улицам бродит. Под дверями скребётся. В окошки стучит, точно вызывает выйти во двор. А кто выйдет, тех убивает.
— Видел кто-нибудь эту нечисть? — на всякий случай уточнил я.
Трактирщик Найдён покачал головой. Почесал бороду. И вкрадчиво прошептал:
— Говорят, колдунья воротилась.
Тень её видели. Как шныряет она промеж домами. Жертву себе выискивает.
— Тень колдуньи, говоришь? — я старался сохранить серьёзное лицо, несмотря на всю нелепость слов мужчины.
Найдён открыл было рот, но не успел проронить ни звука, потому как дверь в кухню распахнулась, и в трапезную влетел маленький мальчонка лет шести. Вертлявый, чумазый и озорной, он со всех ног улепётывал от женщины, которая старалась не отстать. В руке мальчишка сжимал добротный кусок солонины, которым можно было накормить троих взрослых мужиков.
— Тиша, сынок! Отдай! Сказала же, не бери всю! — женщина догнала его у самой входной двери и поймала за руку.
Вид у Тишиной матушки был весьма измученный хозяйскими делами. Она была худа. Тёмно-русая косица растрепалась. На бледном лице остались белые следы муки. Такие же следы украшали цветастый передник и синюю юбку в пол. Рукава рубахи были закатаны весьма небрежно, а вышивка на вороте засалилась от пота. Точно несчастной хозяюшке и вовсе не было дела до того, как выглядит она. Похоже, непоседливый сорванец и труды в трактире мужа занимали всё её внимание. В том, что предо мной семейство Найдёна, я нисколько не сомневался. Уж очень по-отечески рассердился он, глядя на то, как Тиша удирал от матери с куском снеди наперевес.
— Пусти! — мальчишка попытался вырваться.
— Идём, я тебе отрежу кусочек! На что тебе так много? Не угрызёшь! — увещевала женщина.
А гости уже начали посмеиваться. Похоже, непослушный мальчуган не впервые устраивал представление.
— Тихон, а ну прекрати безобразничать! — прикрикнул на него Найдён. — Отдай матери немедля! А ты, Белава, уведи его. И спать уложи. Хватит уже на ушах ходить. Спасу нет!
Жена смерила супруга холодным, усталым взглядом. Она схватила сына за руку покрепче. Другой рукой, наконец, вырвала из детских пальцев злосчастную солонину. И поволокла обратно в кухню, не преминув хлопнуть дверью.
Трактирщик вздохнул.
— Мой пострел везде поспел. Извёл нас с матерью. Скорее бы уже вырос, да ума набрался. Только и умеет, что проказничать, — Найдён снова задумчиво почесал бороду. — Так о чём я толковал?
— Про тень колдуньи, — услужливо напомнил я. — С чего вообще такая мысль, что это именно тень колдуньи по селу гуляет?
 
— Так ведь, знамо дело, — трактирщик взволнованно облизал губы и снова перешёл на шёпот. — Тут за полем река есть. Там на берегу изба. В той избе старуха-ворожея жила. Бабка Умила её звали. Противная, склочная карга. Никто из наших её не любил. Но бабы постоянно к ней бегали, помощи просили. Она и роды принимать умела так, что ни одно дитя не потеряла. И отвары от хворей знала всякие. Но вот уж больше месяца, как пропала. Бабы к ней сунулись, а изба пустая. А на полу — пятна крови засохшей. Да так много, будто свинью зарезали. Примерно тогда же тень в селе и завелась. На людей и скотину нападает. Шеи рвёт. Кровь пьёт.
Поговаривают, — он перешёл на шёпот, — будто кто кричит там по ночам. И слухи пошли, будто это Умила вернулась в облике нечисти.
Я нахмурился.
— Так может это и не тень никакая, а самый обычный упырь у вас завёлся? — предположение сорвалось с языка.
Найдён пожал плечами.
— Может и упырь. Тебе виднее, Ловчий, — трактирщик на мгновение задумался. — Но местные на старуху ропщут. Мы всю убитую скотину сожгли. А мужчине мёртвому с разорванным горлом кол вбили в сердце и тоже огню предали.
— Мужику? — я вопросительно изогнул бровь. — В объявлении говорилось, что ваша, — хмыкнул, — тень убила нескольких людей. Хочешь сказать, вы меня обманули?
— Ну, — Найдён несколько стушевался, — тут такое дело, Ловчий. Сам понимаешь, что нам пришлось чуть приврать, дабы ваш брат заинтересовался. По округе же и так тварей много, после Пятилетней войны они выбрались из своих нор. Или что там произошло, мне неведомо. Ты лучше в этом смыслишь, — тяжело вздохнул. — Вот мы и решили немного важности нагнать, а то поди на нас никто и не посмотрит.
Это вряд ли, учитывая, насколько сильно вы провонялись тёмной магией.
Но вслух ответил иное:
— Допустим. Кол в сердце, огонь. Знаете, что к чему, как погляжу, — заметил я.
— Ещё бы не знали. Бабка Умила нам про нечистую силу много всего сказывала, пока не сгинула.
Трактирщик нахмурился. Мне даже почудилось, что не так уж и сильно старую ворожею в этом селе и не любили. Теперь уж её знаний недоставало наверняка.
— Поможешь нам, Лех? — с надеждой в голосе спросил Найдён. — Мы всем селом на щедрую плату для Ловчего скинулись. Пятнадцать серебряных собрали. Отдадим, не пожалеем, ежели от твари нас избавишь.
Я чуть было не присвистнул. Насилу сдержался. Плату и вправду посулили щедрую. Хватило бы на двух целых упырей и ещё половинку какого-нибудь неведомого страховидла.
Кот под лавкой потёрся головой о мои ноги. Видимо, подумал о том же, что и я.
— Помогу, с чего бы добрым людям не помочь? — наконец, ответил я. А затем спросил: — Где, говоришь, изба той колдуньи?
Найдён не сдержал улыбки. Радовался, что я согласился взяться на работу.
— Как с другой стороны села выйдешь, по тропке — и всё через поле, к реке, а на берегу уж избу не проглядишь. Она там одна, — объяснил он. — Только вот вечереет. Не страшно тебе на нечистую силу впотьмах охотиться?
— Если найду что, возвращусь до того, как луна взойдёт. А если не найду, возвращусь и того раньше, — ответил я, поднимаясь с места. — Так что ждите.
  
Возвращение колдуньи. Глава 2
 
Изба обнаружилась именно там, где посулил трактирщик. На берегу неширокой речки, утопавшей в камышах и рогозе, стояла покосившаяся бревенчатая хатка с четырёхскатной крышей, солома на которой совсем уж прогнила. Единственное крохотное окошко смотрело на воду. Вместо стекла был натянут бычий пузырь. Во дворике обнаружилась немногочисленная утварь, вроде корыта, ведра, коромысла и грабель — вся добротная, но оставленная портиться под дождём.
Мы с Котом прошли по тропке через двор и направились к прикрытой двери в избу. На ходу варгин успел обнюхать кадку, брошенную у порога.