Не тот Хагрид (СИ)

То, что увидел, заставило замереть.
На траве лежали тринадцать массивных железных клиновидных столбиков — каждый длиной с мою руку от плеча до кончиков пальцев, выкованных из темного металла, который тускло поблескивал в утреннем сумраке. Рядом, на расстеленном холсте, располагались тринадцать плоских камней размером с ладонь взрослого человека. Камни были не обычные — каждый слабо светился серебристым светом, и даже издалека можно было различить выгравированные на них руны. Узнал некоторые символы по детским книжкам о древней магии: знаки защиты, отвращения зла, сохранности домашнего очага.
  
Рядом с холстом лежали два отреза драконьей кожи. Один большой и неправильной, словно рваной формы, темно-зеленого цвета с жесткой, чешуйчатой текстурой. Второй — аккуратный прямоугольник размером с носовой платок, иссиня-черный и на удивление гладкий, почти бархатистый на вид. Чуть поодаль располагались две пары массивных рукавиц из той же грубой, почти черной кожи.
— Это… обереги? — спросил тихо, стараясь не нарушить торжественную атмосферу момента.
— Нечто большее, — ответил отец, присев на корточки. Надел одну пару рукавиц и осторожно развернул ближайший камень. Тот вспыхнул тусклым красноватым светом. — Рунические якоря. Каждый из них будет вбит в землю по периметру нашего владения. Железо — в землю, камень — сверху. Вместе создадут барьер, который будет отталкивать недоброжелателей и предупреждать нас о любой угрозе. Камни заряжены очень сильно — голыми руками их брать нельзя, только в этих рукавицах, — похлопал по своей паре. — Они из кожи валлийского зеленого. Вторая пара — тебе.
Смотрел на эти предметы с благоговением. Понимал масштаб работы, которую провел отец за эти несколько дней. Выковать тринадцать клиньев — даже с помощью магии — это часы труда у горна. Подготовить камни, нанести руны, зарядить их… он явно не спал ночами.
— Тебе помочь их разнести? — предложил, глядя на папу снизу вверх.
Тот на мгновение задумался, потом кивнул.
— Можешь нести камни. Только в рукавицах и не разворачивай ткань. Драконья кожа защитит, но осторожность не помешает.
Работа заняла весь день. Роб методично обходил владение, определяя места для установки якорей. Я следовал за ним, неся в руках по два завернутых камня в больших рукавицах, которые были мне велики и постоянно сползали. Родитель шел впереди с тяжелым мешком железных клиньев за спиной и длинной палочкой в руке.
Каждая точка установки выбиралась с тщательностью ювелира или геодезиста со спутниковым оборудованием. Отец останавливался, закрывал глаза, словно прислушиваясь к чему-то неслышному, потом кивал сам себе и делал отметку на земле носком сапога. Затем начиналась магия.
Сначала проверка и перепроверка координат, потом — подготовка места установки. Взмах палочки — и в земле появлялась узкая, идеально ровная скважина. Еще взмах — и железный клин медленно погружался в грунт, пока над поверхностью не оставалось лишь несколько сантиметров металла. Роберт доставал из кармана маленький флакон с какой-то темной жидкостью и капал несколько капель на железо. Жидкость шипела, словно кислота, и клин уходил еще глубже, утапливаясь заподлицо с землей.
Потом папа в своих рукавицах брал рунический камень — осторожно, двумя руками, не разворачивая кожаную ткань полностью — и укладывал точно над местом, где покоился металл. Только после этого отворачивал край драконьей кожи, открывая руны. Прижимал ладонь в перчатке к камню и начинал что-то произносить вполголоса. Слов разобрать не мог — то ли древний язык, то ли специальное заклинание, искаженное до неузнаваемости. Но эффект был очевиден: руны на камне начинали светиться, сначала тускло-красным, потом все ярче, пока не вспыхивали настоящим пламенем. Огонь не обжигал защищенную руку мага, но воздух вокруг дрожал от жара.
Когда ладонь убиралась, свечение угасало, но камень продолжал слабо пульсировать — едва заметно, словно медленное биение сердца.
— Готово, — выдыхал Роб и поднимался, отряхивая колени от земли. — Следующий.
Я наблюдал за процессом с завороженностью ребенка и пониманием взрослого. Это была не просто магия защиты — это было создание настоящей системы обороны. Тринадцать точек образовывали неправильный многоугольник, охватывающий весь наш участок. В моем прошлом мире это можно было бы сравнить с датчиками движения, периметральной сигнализацией и, возможно, даже с минным полем — только вместо проводов и электроники здесь работали древние руны и воля волшебника.
К обеду установили восемь якорей. Отец выглядел уставшим — на лбу блестел пот, движения стали чуть медленнее — но останавливаться никто не собирался. Принес из дома кувшин с холодной водой и два больших сандвича с маслом и сыром. Устроились прямо на траве, спиной к стволу старой яблони, и ели молча, глядя на уже установленные камни.
— Почему тринадцать? — спросил наконец, не выдержав молчания.
Роберт допил воду и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Тринадцать — число силы в старой магии. Двенадцать точек образуют круг, а тринадцатая замыкает его, запечатывает. Можно было бы обойтись меньшим количеством, но тогда защита была бы слабее. А я не собираюсь экономить на нашей безопасности.
Слушал, запоминая каждое слово. В книгах о Гарри Поттере магия часто выглядела простой — взмахнул палочкой, произнес заклинание, и готово. Но здесь, в реальности этого мира, я видел, что настоящая защитная магия — это сложная, многослойная работа, требующая знаний, опыта и огромных затрат сил.
К вечеру все тринадцать якорей стояли на своих местах. Папа выглядел измотанным — под глазами темные круги стали еще заметнее, руки слегка дрожали от усталости. Но в его взгляде читалось удовлетворение.
— Теперь дом, — сказал он негромко, глядя на наше жилище. — Теперь сам дом.
Следующим утром работа продолжилась, но уже иначе. После завтрака отец вывел меня к северной стене дома, где фундамент уходил в землю.
— Сегодня будем работать с основанием, — объяснил Роберт, доставая палочку. — Фундамент — это корни дома. Защити корни, и защитишь все строение целиком.
Взмах палочкой — и земля у стены дома начала отодвигаться сама собой, послушно откатываясь в стороны и обнажая серый камень фундамента. Работа шла методично: маг освобождал участок за участком, пока вдоль всей стены не образовалась траншея глубиной по колено.
Он достал из кармана несколько флаконов с разноцветными жидкостями и начал наносить их на камень широкой кистью. Жидкости впитывались в основание дома, оставляя после себя едва заметное мерцание. Потом начал чертить символы прямо на фундаменте — круги, переплетенные линии, точки, образующие созвездия, какие-то абстрактные знаки. Работал сосредоточенно, губы беззвучно шевелились.
Я же стоял рядом, наблюдая. Понимал: вот сейчас мне предстоит настоящая работа.
— Рубеус, — позвал папа, закончив с первым участком. — Теперь твоя очередь. Видишь лопату? Нужно закопать все обратно. Аккуратно, не спеша. Магией нельзя — наложенную защиту лучше ей не тревожить, особенно первое время. Она должна укорениться в фундаменте, срастись с камнем. Любое магическое воздействие может нарушить процесс.
Кивнул и взял лопату. Та оказалась слишком легкой и коротковатой для моей силы — словно детская игрушка. Приходилось постоянно наклоняться ниже, чем хотелось бы, и сдерживать размах, чтобы не перестараться. Начал забрасывать землю обратно в траншею, стараясь работать равномерно. Папа периодически подходил, помогал все разравнивать, разбивал и утрамбовывал ногой особенно крупные комья.
  
Работали так до самого обеда, переходя от стены к стене. Роб освобождал фундамент магией, наносил защитные составы и символы, а я следом закапывал все обратно — медленно, методично, лопата за лопатой. Работа была монотонной и продолжительной, но странным образом совершенно не утомительной. В прошлой жизни после такой работы я бы уже давно чувствовал ломоту в спине, жжение в мышцах рук, желание хоть на минуту присесть и передохнуть. Здесь же — ничего подобного. Мог бы копать так еще часами, словно только начал. Великанья выносливость — это было не просто отсутствие усталости, это было ощущение неисчерпаемого запаса сил, словно мое тело вообще не понимало, что означает слово "устать". Я понимал важность того, что мы делаем, и даже наслаждался этим непривычным чувством физической мощи.