Чума Эпсилона (СИ)

Или не сложиться вообще.
Иногда людям просто не хватает информации, какого-то ключевого фрагмента, чтобы сложить головоломку целиком. И эта невозможность оценить результаты собственных действий была одним из тех факторов, что не нравились мне в моем служении высшим корпоративным интересам.
Гриша Бояринов поступил со мной точно так же. Похоже, что офицеры разведки используют в своей работе те же принципы, что и тактические менеджеры корпораций.
  
На эмоциональном уровне мне хотелось сделать что-нибудь по этому поводу, но холодный рассудок подсказывал, что это почти нереально. У одиночки нет ресурсов, чтобы тягаться с имперской разведкой. Или корпорацией «Кэмпбелл», если уж на то пошло.
Пожалуй, самые большие неприятности, которые я могу им доставить, это просто им не попадаться. С имперцами, пожалуй, это будет сделать проще всего — они наверняка думают, что я мертв, и у них в принципе нет никаких причин, чтобы меня искать.
История про то, что они попытаются зачистить меня по причине «он слишком много знал», тут не срабатывала. В наш век переизбытка информации совершенно неважно, что ты знаешь.
Важно, что ты можешь доказать, а с этим у меня все было очень плохо. Даже если я сдамся и буду добровольно сотрудничать со спецслужбами Содружества (разумеется, я не собирался этого делать), доказать причастность империи к рейду Кочевников у меня все равно не получится. А портить дипломатические отношения на основании показаний какого-то беглого наемника никто не будет.
При таком варианте развития событий Содружество само предпочтет замолчать тему и постарается сделать так, чтобы я никому ничего не рассказал. До физического устранения дело вряд ли дойдет, скорее, они запрут меня в каком-нибудь труднодоступном месте, придерживая в качестве козыря, который можно будет выложить на стол в подходящий момент.
Только вот этот самый подходящий момент может и не наступить.
Трехглазый Джо был прав.
Я соло играю в командную игру, а значит, меня постоянно будут переигрывать.
Вариантов у меня всего два, и они оба мне не подходят.
Выйти из игры мне никто не даст. Недавние события показали, что родная корпорация не готова оставить меня в покое и не прекратит поиски, пока не получит надежные доказательства моей смерти.
Второй путь — это присоединиться к одной из команд, но что же делать, если все они мне не нравятся?
  
Глава 19
 
— У меня нет доступа к внешним базам данных, поэтому я занялся анализом сохраненных данных, — объявил Генри. Это довольно солидный объем информации, учитывая, что я дважды апгрейдил его материнский камень. — По всему выходит, что примерно в двадцати пяти процентах случаев рейды Кочевников приходились на планеты, где содержались артефакты Предтеч. И это только по открытым официальным источникам.
— На самом деле, таких планет могло быть больше, — согласился я. — Просто они не афишировали обладание артефактами.
— То есть, здесь можно проследить некоторую закономерность.
— Ну, если ориентироваться только на официальные источники, то вряд ли ты дойдешь до таких выводов, — заметил я. Но если ты — имперская разведка, ты обладаешь гораздо большими объемами информации и по определению должен сложить общую картину гораздо раньше среднестатистического обывателя.
— Содружество подвергалось атакам Кочевников больше других.
— Это можно объяснить банальной космографией, — сказал я. — Содружество — самое большое государственное образование, и оно контролирует больше миров, чем все остальные, вместе взятые.
— А реже всего Кочевники атаковали империю, — сказал Генри. — За все время было зафиксировано только три рейда.
— На самом деле их могло быть и больше. Некоторые системы империи полностью закрыты от посторонних наблюдений, и мы понятия не имеем, что там вообще происходит.
— Ужасы тоталитаризма, — сказал Генри напыщенным тоном.
В империи была монархия, а монархия не равна тоталитаризму, но у меня отсутствовало всякое желание спорить с Генри по этому поводу.
— К чему ты ведешь? — спросил я.
— Ни к чему, я просто пытаюсь рассуждать, — сказал он. — Допустим, имперцы уловили зависимость атак Кочевников от артефактов Предтеч первыми и попытались использовать ее в своих целях.
— Допустим? — переспросил я. — После того, что мы видели на Эпсилоне-4 ты все еще считаешь это только допущением?
— Это не важно, кэп, — сказал он. — Вопрос в другом. Что это могли быть за цели?
— Судя по тому, что они поручили доставку мне и выставили довольно широкие рамки для определения успешности операции, в какую-то конкретную планету они явно не целились.
— Думаешь, имперцы тупо хотели спровоцировать рейд по территории потенциального противника и нанести ему хоть какой-нибудь урон?
— Если они идиоты, то может быть, — сказал я.
— А если они не идиоты?
— То мы узнаем об этом из новостей, — сказал я. — Когда доберёмся до мест, где их можно будет получить.
Моя собственная профессиональная деформация искусственно созданного шпиона, диверсанта и террориста говорила о том, что операция имперской разведки служила маневром для отвлечения внимания и была частью какого-то более глобального замысла.
Ну, или имперцы просто кровавые маньяки, спровоцировавшие масштабную бойню на не обладающей никакой стратегической ценностью планете.
Государства и корпорации обычно играют на таком уровне, что истинные последствия их ходов ты сможешь понять далеко не сразу. А можешь и вовсе не понять.
Лететь до пересадочной станции нам еще оставалось часа два. Сенсоры корабля не фиксировали в окружающем нас пространстве ничего необычного. Конечно, это был старый корабль гражданского назначения, и его техническое оснащение оставляло желать лучшего, но все же имеющегося под рукой было достаточно, чтобы убедиться, что новый флот Кочевников не напрыгнет на нас из-за угла.
Я предполагал, что в связи с рейдом Кочевников на станции царит полная неразбериха, и у меня есть шанс ею воспользоваться. Куча внутренних рейсов должна быть отменена, большая часть внешних — тоже, по станции бродят толпы растерянных людей, и у меня была слепленная на скорую руку легенда, которая помогла бы мне затеряться в этой толпе до тех пор, пока я не сяду на первый же рейс, ведущий из системы Эпсилона.
Содружеству должно было хватить пары-тройки дней, чтобы восстановить нормальное транспортное сообщение между системами. А вот на Эпсилон-4, если не считать военных, еще долго никто не полетит.
А пока я коротал время в беседе с Генри, который был счастлив, пусть и ненадолго, но снова стать частью корабля и обрести привычные органы чувств.
— Как ты считаешь, кэп, какие отношения связывали Кочевников и Предтеч?
— А у тебя какая версия?
— Они воевали друг с другом, — сказал Генри. — Кочевники победили и выдавили Предтеч из галактики, но ненависть их так сильна, что теперь они уничтожают все, связанное с давним врагом.
— Звучит слишком по-человечески.
— Может быть, потому что мне не довелось ознакомиться с логикой других разумных существ? — предположил Генри. — У меня еще есть теория, что Кочевники — это и есть Предтечи, а может быть, их далекие потомки, но, честно говоря, она мне нравится меньше.
— Вроде бы, ученые убедительно доказали, что Кочевники не являются Предтечами, — заметил я. — Разный уровень используемых технологий и все такое.
— Технологии могли деградировать.
— С чего бы?
— Кто может знать, кэп? В любом случае, по человеческим меркам это противостояние закончилось чертовски давно, и у отката технологий может быть множество причин.
  
— Думаю, что прямо сейчас правды мы не узнаем, — сказал я.
Честно говоря, этот вопрос меня не особенно и волновал, поскольку у ответа все рано не было никакого практического применения. Здесь и сейчас для меня не было никакой разницы, воевали ли Кочевники с Предтечами, были их далекими потомками, или эти два вида и вовсе существовали в галактике в разное время и не пересекались между собой. Гораздо больше меня беспокоила легкость, с которой имперская разведка спрогнозировала рейд Кочевников и его точные сроки. Они установили мне дедлайн в месяц, и через пару дней после истечения этого срока Кочевники обрушились на Эпсилон-4.