Чума Эпсилона (СИ)

Они то и дело освещались яркими вспышками, словно там, где-то высоко над облаками, разразилась ужаснейшая гроза.
Мать всех гроз.
Правда, облаков на Эпсилоне-4 не было, только пылевая завеса…
Но начертанный небесными вспышками рисунок показался знакомым, хотя наблюдать такое воочию мне еще не доводилось.
— Дай мне схему поезда, — сказал я Генри.
— Хочешь сам его отремонтировать, кэп?
  
— Схему.
— Лови.
Пять вагонов, ведущий только первый, в нем установлен ходовой реактор. Остальные — прицепом, системы жизнеобеспечения не автономны, питаются от тягового вагона. Управляется поезд либо нейро-мозгом, либо оператором по сети, возможность ручного контроля отсутствует.
В цивилизованных местах вроде Содружества такая схема считается надежной — даже аварийная потеря одного-двух-десятка спутников на ней не скажется.
Упасть планетарная сеть может только по двум причинам. Либо ее сознательно отключили, как это было на Ватанабэ-18, либо…
— Наше последнее местоположение, которое ты зафиксировал перед падением сети, — сказал я.
— Тебе с точностью до сантиметра, кэп?
— Нет, — сказал я. — Просто сообщи, сколько нам осталось до пункта назначения.
— Девяносто семь километров, — сказал он. — Плюс-минус двести метров, что несущественно.
Для нашего состава это сущая ерунда. Чтобы добраться до цели, ему не хватило всего десятка минут. Но теперь, учитывая новые обстоятельства, это расстояние может превратиться в непреодолимую преграду.
В каждом вагоне должен быть технический шкаф, в котором хранятся защитные костюмы, этакие упрощенные и удешевленные аналоги космических скафандров. Пять костюмов на каждый вагон, вмещающий в себя шестьдесят посадочных мест.
Эта логика была мне совершенно непонятна. Они положили сюда эти костюмы чтобы что? Если поезд вдруг застрянет, то пассажиры выберут из своего числа пятерку самых сильных, и те его подтолкнут?
Я пересчитал своих спутников. Семейная пара вышла на какой-то из предыдущих станций, и трудно сказать, повезло ли им или наоборот.
Может быть, и повезло.
А может быть, они уже мертвы.
Так же мертвы, как и люди в нашем вагоне. Только они еще этого не знают.
Тринадцать человек.
А костюмов, хоть и положено пять, здесь максимум штуки три, и это при самом лучшем раскладе. Один украли, один неисправен…
Я не сомневался в своих возможностях выиграть большую битву у технического шкафа, но проблема была в том, что эта победа все равно ничего не решала.
Девяносто семь километров — это пять часов, как минимум.
Даже я не добегу.
— Кэп, так ты понял, что происходит? — спросил Генри. — Почему отключили сеть?
— Ее не отключили, — сказал я. — Ее полностью уронили. Планету атакуют.
  
Глава 15
 
— Кто?
— Мне отсюда не видно.
— Я знаю, что твое чувство юмора прорезается в самые неподходящие моменты, кэп, но сейчас уж точно не время…
Я отметил его реплику, но реагировать на нее не стал. До того, как в поезде начнется всеобщая паника, оставались считанные минуты. Может быть, меньше.
Я продолжал изучать устройство ведущего вагона. Технически с составом все было в порядке, он остановился только потому, что вырубился его машинист. Значит, я вполне могу запустить систему вручную и довести поезд до места назначения.
Главный вопрос — останется ли к тому моменту от места назначения хоть что-нибудь, кроме оплавленных развалин.
Тут ничего нельзя было сказать заранее. Будут ли Новые Надежды атакованы в принципе, а если будут, то какую степень разрушений мы обнаружим по прибытии, было неизвестно. И при полном отсутствии общей планетарной сети, а я был уверен, что в обозримом будущем обратно ее никто поднимать не будет, выяснить это можно только одним способом.
Других вариантов, собственно говоря, и не было. Торчать в застрявшем посреди степи поезде — не выход. Здесь есть реактор, обогрев, рециркуляция кислорода. Запаса воды, даже при условии неполной загруженности состава пассажирами, хватит дня на два максимум. Еды нет вообще, кроме той, что кто-то мог прихватить с собой. Но, учитывая небольшую продолжительность поездки, максимум, на что можно рассчитывать — это несколько питательных батончиков и пакетик чипсов.
Это не спасение, это только отсрочка гибели.
Небо продолжало полыхать, и хотя никто наверх пока так и не посмотрел, среди пассажиров зарождалось беспокойство. Незапланированная остановка, отсутствие сети, и, как следствие, возможности получить информацию о происходящем сделали свое дело, пассажиры начали переговариваться, зачастую на повышенных тонах, вставать со своих мест и…
Ну да, рано или поздно это должно было произойти. Кто-то выглянул в окно.
— Что это?
— Где?
— Вон там, вверху? Гроза?
— Непохоже…
По моим прикидкам, представление наверху должно было вот-вот закончиться. Я прекрасно знал, что из себя представляет орбитальная оборона Эпсилона-4, и не было никаких шансов, что она продержится против даже самой малой орды Кочевников дольше десяти минут.
А потом начнется самое интересное.
В том, что атакуют нас именно Кочевники, у меня уже тогда не было никаких сомнений. Ну, просто потому что больше некому. В текущей ситуации ни у корпораций, ни у империи не было сил, мотивов и политической воли, чтобы атаковать систему Эпсилона.
Границы в космосе — штука достаточно расплывчатая, но Эпсилон находился довольно далеко от любой из них, а логистические сложности никто не отменял. Попасть в систему, как я уже говорил, можно было только через три известные точки перехода, и вход в любую из них тоже находился на территориях Содружества. Подобраться незамеченным флот вторжения просто бы не смог.
Любой, кроме флота Кочевников, которые пользуются своими собственными путями и нередко атакуют считающиеся самыми безопасными планеты.
Из всего этого следовала целая серия интересных выводов, но сейчас у меня не было времени с ними разбираться.
Небеса погасли.
— Отгремело…
Да черта с два.
На мгновение степь вокруг нас осветилась так, будто над планетой зажглось второе солнце, причем не где-нибудь далеко, а буквально в нескольких километрах от орбиты. Это длилось всего лишь миг, и поляризованные стекла вагона смягчили удар по сетчатке у обычных людей.
У меня с этим и без того никаких проблем бы не было.
Вслед за первой вспышкой последовала вторая. За ней, почти без промежутка, третья.
— Что это за чертовщина? — спросил кто-то.
Я промолчал, хотя точно знал, что это был термояд. Оставалось только надеяться, что Кочевники не отработали им по Новым Надеждам, потому что в таком случае ни у кого из нас никаких надежд бы не осталось.
В логике обычной войны космопорт бы внесли в список первоочередных целей, но Кочевники руководствовались какой-то своей логикой, и направление их ударов было непредсказуемо.
Надеюсь, они не будут утюжить планету до тех пор, пока их не отгонит подоспевший боевой флот Содружества, а свалят побыстрее. Потому что флот прибудет нескоро, и за это время Чужие вообще все тут разнесут.
Я чувствовал себя отвратительно. Большей частью из-за того, что оказался совершенно беспомощным и ни на что не мог повлиять. У меня не было космического корабля, а мои скафандр и штурмовая винтовка остались в полутора тысячах километров отсюда. Смешно, конечно, представить, что винтовка помогла бы мне отбиться от рейда Кочевников, но пережить его в скафандре было бы легче.
Однако, у меня были только игольник и четкое ощущение, что меня поимели.
Я все еще смотрел в окна, пытаясь определить, с какой стороны произошли те взрывы. Судя по тому, что нас не настиг электромагнитный импульс, расстояние до них было довольно почтительным. Взрывная волна должна докатиться сюда в ослабленном виде, скорее всего, просто в качестве пыльной бури, и я надеялся, что ее сил не хватит, чтобы перевернуть состав и сбросить его с рельса.