Чума Эпсилона (СИ)

— Насколько это вообще возможно.
— Извини, — сказал он. — Все будет быстро.
В этом я и не сомневался.
* * *
Все действительно произошло очень быстро.
Космический бой на встречных курсах протекает за считанные доли секунды, и человеческий разум не способен это течение отследить. Даже мой разум не способен.
Хорошая новость в том, что если вы в этом бою проиграли, то вы этого уже не узнаете. А если победили, то сможете посмотреть логи и замедленную в десятки раз запись, которую вам предоставит спасший вашу никчемную жизнь нейропилот.
  
Был ряд знаменующих маневры перегрузок, часть которых я почувствовал и внутри кокона, а потом наступила невесомость. Бортовая сеть исчезла, оставив только щемящее чувство в груди. Только моя индивидуальная линия связи с Генри продолжала работать.
Все закончилось.
Мы уцелели.
Осталось только понять, надолго ли.
— Это было легендарно, кэп, — сказал Генри. — Это было, как тогда, когда Бутч Кэссиди и Санденс Кид выходили из последнего ограбленного ими банка в Боливии.
— Как кто где? — спросил я.
— Неважно, кэп. Не хочешь посмотреть, что там снаружи? Ты ведь теперь мой единственный канал связи с внешним миром.
Аварийная капсула управлялась вручную. Ну, насколько это вообще можно было назвать «управлением», потому что набор опций здесь был крайне ограничен.
Здесь не было сети и не было гнезда для подключения нейромозга. Наверное, будь у меня материалы, я мог бы что-то придумать и на коленке склепать какой-нибудь переходник, но под рукой ничего полезного не оказалось. Да и смысла в этом было немного — с капсулой вполне мог управиться обычный человек, прослушавший краткую лекцию или хотя бы полиставший инструкцию.
Генри же, по сути, ослеп, оглох и потерял тело, к которому уже успел привыкнуть. Будь он человеком, вряд ли бы он смог пережить такую травму.
Любопытно, смогу ли я пережить свою травму. Ведь он потерял тело и органы чувств, а я потерял единственное место, которое мог называть домом. И, кроме того, я потерял мечту.
Тот факт, что за эту мечту я все еще был должен денег, на общем фоне потери казался малозначимым.
Но в тот момент глубины этой потери я еще не осознавал. В тот момент у меня были куда более насущные проблемы.
Я нащупал кнопку под левой рукой, нажал ее, и кокон раскрылся. Стало чуть просторнее, но только самую капельку, — потолок нависал надо мной на расстоянии полуметра.
По сути, аварийная капсула — это тот же гроб, только с небольшой отсрочкой.
Я сдернул со штатного места планшет, посредством которого можно было управлять большей частью функций капсулы, и активировал внешние камеры. Их было всего четыре шутки, и они были энергоэффективными, так что, с учетом общего экранирования, при их включении при помощи сканеров энергетической активности капсулу бы отследить не смогли.
Другое дело, когда мне придется включить двигатели…
Камеры показали черноту космоса и слабое мерцание далеких звезд. Ни «Звездного Доминатора», ни перехватчиков Содружества в пределах видимости не обнаружилось, и единственный искусственный объект, который мне удалось рассмотреть на экране, был еще одним обломком корабля.
Скорее всего, моего корабля.
— Не молчи, кэп. Что ты видишь?
— Ничего, — сказал я.
— Это хороший знак.
— Слишком рано об этом судить, — сказал я и выключил камеры.
Надо будет повторить через полчаса. А потом — через час. Если «Кэмпбелл» захочет изучить обломки… Хотя нет, кто ему даст тут ковыряться? Тут же не территория корпорации. Или «Звездный Доминатор» появится тут в ближайшее время, или не появится вообще.
— Чем нас достали? — спросил я.
— А это имеет какое-то значение, кэп?
— Просто любопытно, — сказал я.
То, что мы были до сих пор живы, можно было сравнить с выигрышем в лотерею. Это, конечно, был не джекпот, но и не какая-то мелочь. Скажем, выигрыш какой-то средней суммы. Довольно значительной, но все же далекой от главного приза.
Если ты хочешь гарантированно уничтожить корабль, тебе нужно бить по ходовому реактору. Если ты хочешь лишить его маневренности — по двигателям. В любом случае, сначала пострадает корпус.
Но это в идеальном мире, конечно.
В реальном бою так точно прицелиться невозможно, и ты просто стреляешь куда-то в направлении врага, и попадаешь туда, куда можешь попасть.
Аварийная капсула на «Старом Генри» была размещена на максимальном расстоянии от самых лакомых для противника целей, но риски все равно были. Принцип штатного использования капсулы состоит в том, что ты сваливаешь с корабля до того, как в него попадают и он окончательно разваливается на куски. Но в моем случае так поступать было нельзя — капсулу бы сразу заметили и расстреляли бы отдельным залпом. Или, если «Звездный Доминатор» подоспел бы к месту первым, захватили бы и затащили на борт вместе со всем ее содержимым.
Поэтому никакой отстыковки на самом деле не было. Капсула отправилась в свой спасательный полет в тот самый момент, когда «Старый Генри» получил, что называется, несовместимые с дальнейшим функционированием повреждения.
Если бы «Звездный Доминатор» отработал по нам своим главным калибром, нас бы на атомы вместе с остальным кораблем разнесло, и никто бы вам эту историю не рассказывал.
— Они достали нас ракетами, кэп, — сказал Генри. — Сначала мы схлопотали четыре штуки в носовую часть, после чего вся энергосистема пошла по бороде, реактор штатно катапультировался, а потом… секунду, сейчас логи посмотрю… да, еще две ракеты в борт, и мы посыпались. Но я успел зашибить четыре перехватчика, если тебе интересно. Троих достал из пушки.
— А четвертого?
— Четвертого протаранил, — гордо сказал Генри. — Понимаю, не самый умный маневр, учитывая разницу в стоимости кораблей, но нам на тот момент терять было уже нечего.
— Ты все правильно сделал, — сказал я.
— Я еще хотел достать «Доминатора», хотя бы краску ему обломками поцарапать, но он закрылся защитным полем, — сказал Генри. — Разница в классе, кэп, сам понимаешь.
— Разумеется, — сказал я. — Скинь мне логи, почитаю их на досуге.
— С нынешней шириной канала на это уйдет несколько часов, — сказал он. — Там довольно большой массив данных.
— Так мы теперь никуда и не торопимся, — сказал я.
— Потому что мы уже везде опоздали?
— Что-то типа того.
Он начал перекачивать файлы, а я снова активировал камеры и не зафиксировал в окружающем мире никаких изменений. Никто не мчался нас добивать.
Спасать нас, впрочем, тоже никто не мчался.
Похоже, что всем было пофигу.
Регенератор кислорода на капсуле рассчитан на две недели существования. Запас еды и воды примерно на столько же, если не устраивать себе пир каждые несколько часов. Впрочем, поедание сухпая вряд ли можно назвать пиром при любом раскладе.
Гроб с небольшой отсрочкой, как я и говорил.
Если бы я был обычным потерпевшим крушение космонавтом, то мог бы выбросить маяк, послать сигнал бедствия и, если бы все происходило не в самом заброшенном секторе космоса, за две недели меня бы кто-нибудь обязательно спас.
Но так-то я был объявленным в розыск преступником, вместе со мной на борту были дорогущий артефакт Предтеч и разогнанный нейромозг со снятыми ограничениями, и это значило, что вызывать спасателей мне было никак нельзя.
Надо было или вылезать из этой ямы собственными силами, или навсегда остаться на дне.
У аварийной капсулы были собственные двигатели, позволяющие даже приземляться на планету, если заставивший тебя воспользоваться капсулой инцидент произошел где-то в ее окрестностях, но запас хода был сильно ограничен. Систему на них не пересечешь. Кроме того, даже если бы «Старого Генри» подбили на самой границе гравитационного колодца Эпсилон-Центра или любой другой планеты системы, приземление все равно стояло бы под большим вопросом. Потому что вокруг каждой планеты выстроена система орбитальной обороны, и никакой неопознанный объект она к поверхности не пропустит.