Чужой среди своих 2 (СИ)
За эти минуты я, кажется, неплохо прокачал невидимость, слушая малопонятные разговоры педагогов и стараясь не отсвечивать, и соответственно — не раздражать. Наконец, дверь скрипнула, и в учительскую газообразно просочилась пожилая девушка, и, подойдя к столу завуча, что-то прошелестела бумажным, каким-то пыльным голосом.
А потом…
— Вызывали, Светлана Эдуардовна?
… вошла она. Высокая, медно-рыжая, несколько сухопарая по этим временам… и именно такая, какие мне всегда нравились!
' — Хедшот…' — подумал я, сглатывая, и кажется, краснея так, как могут только краснеть подростки, а рыжеволосая богиня, властительница моих ночных дум начиная с сегодняшнего дня, прошла мимо меня, мельком глянув синими глазами.
А потом богиня наклонилась к столу, выслушивая Светлану Эдуардовну, и её ягодицы под юбкой шевельнулись маняще и соблазнительно, а медный тугой локон, вырвавшись из большого пучка волос, закрученных на затылке, качнулся возле маленького розового уха.
' — Комбо!' — решил я, и потом добавил, охрипший даже в мыслях:
' — Бля…'
— Миша, с тобой всё в порядке? — подойдя ко мне, поинтересовалась Елена Дмитриевна, в голосе которой звучат хрустальные обертоны и нотки тревоги. От неё едва заметно пахнет духами, и совсем чуть-чуть, женщиной…
— А? — не сразу реагирую я, вслушиваясь в волшебный голос, всё ещё звучащий в моей голове, — Да-а… жарко и вот… волнуюсь…
Оттягиваю и без того расстёгнутый воротник рубахи, стараясь не смотреть…
… а смотреть хочется. И не только смотреть…
— Понятно… — соглашается классная руководительница, — новая школа, это всегда волнительно! Но ты, Миша, не переживай, у нас ребята хорошие, дружные!
Одна часть меня, взрослая и циничная, мысленно отвечает, что ребята, если верить словам учителей, всегда хорошие и дружные, даже если они чуть не поголовно стоят на учёте в детской комнате милиции.
Другой я, преисполненный гормонами и томлением духа, разрывается на части, желая слушать, смотреть…
А смотреть, честное слово, есть куда! Елена Дмитриевна, как и положено советскому педагогу, одета весьма скромно и консервативно, и полагаю, пожелав того, могла бы выглядеть много лучше…
… но мне хватает и имеющегося, а юношеская фантазия и взрослый опыт дорисовывают недостающее.
— Ну, пойдём! — тронув меня за плечо и вызвав бурный отклик в организме, она вышла, и, цокая каблучками по коридору, пошла рядом, рассказывая о школе и своём, а теперь уже и моём, классе.
—… у нас очень сильная школа… налево… особенно химия, биология и английский. Потянешь?
— Ну… да, — не сразу спохватываюсь я.
— Не сомневаюсь, — тепло улыбается Елена Дмитриевна, — оценки у тебя неплохие, справишься! Первое время, возможно, будет немного трудно, но ты не расстраивайся, подтянем!
— Я… — уже толкаются на языке хвастливые слова, но взрослое альтер-эго берёт верх, — постараюсь.
— Уверена в тебе, — снова улыбается Елена Дмитриевна — она вообще улыбчивая, и улыбка у неё, чёрт подери, красивая! — Но ты, кажется, немецкий учил?
— В школе, — киваю ей, стараясь не смотреть… не слишком пристально смотреть… — а так потихонечку учу английский. Самостоятельно.
В голове — столько всякого хлама, который хочется вывалить в разговоре! О том, что у меня, официально, третий взрослый разряд по шахматам, а неофициально я играю намного лучше…
… о том, что я могу подтянуться двадцать два раза, и о том, что деньги я зарабатываю самостоятельно, а не беру у родителей…
… и вся та хрень, что несёт подросток, желающий понравится симпатичной девушке!
Сдерживаюсь, но откровенно — с трудом! Если бы не прежний жизненный опыт, я бы уже завалил её ненужной информацией, поинтересовался бы, замужем она или нет…
— Ну вот и пришли, — снова улыбнулась мне классная, остановившись перед дверью.
' — Классная у меня — такая классная' — растёкшись мёдом, скалабмурил я в голове, но хвала Будде — хватило сил смолчать.
— Ребята! — войдя в класс, громко сказала Елена Дмитриевна, придерживая меня за плечо, — Миша Савелов наш новый ученик и ваш одноклассник! Приехал с Севера, и теперь будет учиться с нами!
Чуть кивнув, и отчаянно стараясь не смотреть на неё, едва заметно улыбаюсь новым одноклассникам. Народа в классе немного — всего-то три девочки и двое ребят, глазеющих на меня с разными эмоциями.
Одна из девочек, некрасивая и улыбчивая, одетая в старенький спортивный костюм, искрится положительными эмоциями и близоруко щурится, опустив тряпку, с которой на пол капает грязная вода. Она уже, и это видно, записала меня если не в друзья, то как минимум в приятели, и я, скорее всего, не буду против.
Двое других, такие себе девочки-девочки… хохотушки и болтушки, с уже проснувшимися женскими инстинктами, которые они вот прямо сейчас и оттачивают, стреляя глазами в меня и двух других мальчиков, перешёптываясь и хихикая. Обычные в общем-то девочки, уже начавшие оформляться и со сладким ужасом осознавать, что оказывается, мужчинам от них нужно…
… Это Самое!
Пока они прокачивают социальный интеллект, учатся манипулировать окружающими и фонтанируют эмоциями, которые могут менять полюс за считанные секунды.
Один из ребят — худой, сутуловатый, держащийся с преувеличенной серьёзностью, и кажется, готовый любую усмешку истолковать не в свою пользу, насторожен и колюч. Эта колючесть и настороженность мешает оценить его нормально.
Второй — улыбчивый, чуть полноватый, со свежей ссадиной на щеке и маленькими, чуть заплывшими, но кажется, умными глазами, держится спокойней. Этакий середнячок, не лезущий в лидеры, но и не скатывающийся на социальное дно. Такие, как он, всегда себе на уме, и, к удивлению многих, часто неплохо «выстреливают» после школы, делая карьеру в самых неожиданных областях, под рефрен «Кто бы мог подумать»!
— Хорошо-хорошо, Еленочка Дмитриевна! — затараторила некрасивая, улыбаясь очень ярко и солнечно, — Можете быть спокойны! Присмотрим, приветим…
— Таня… ну вот сколько можно? — укоризненно спросила учительница, но в её голосе, если прислушаться, укоризна была, в общем, скорее дежурной.
— Ой! — улыбчивая одноклассница преувеличенно серьёзно зажала себе рот, — Виновата!
— Всё! — поставила точку Елена Дмитриевна, — Мне в РОНО надо, оставляю Мишу на тебя! Смотри, не обижай его!
— Да, мэм! — вскинула та ладонь к пустой голове, — Слушаюсь, мэм! Смотреть! Не обижать!
Засмеявшись, классная вышла, прикрыв за собой дверь, а я, подхватив эстафету дурашливости, рявкнул, приставив ладонь к виску и накрыв голову левой, как беретом.
— Мэм, капрал, мэм! Новобранец Савелов, мэм!
Девчонка засмеялась так солнечно и открыто, что я понял — у неё, если эта солнечность сохранится, проблем с мужчинами не будет никогда! Никаких! А красивая она или нет… да какая разница, если она умеет улыбаться и смеяться — вот так…
Захихикали девочки, стреляя глазами и то и дело шепча что-то на ухо подружке.
Улыбнулся полноватый крепыш со ссадиной, и даже его приятель, сутулый и неуверенный, усмехнулся, тут же, впрочем, стерев улыбку.
— Мне б переодеться где… — я скинул рюкзак, — а потом — командуйте, но не обижайте!
— Да, — спохватился я, — моё имя вы уже знаете, а вы…
— Татьяна… — улыбчивая, ухватив себя за штанины и слегка растянув их, присела в дурашливом подобии книксена. На язык попросилось «Итак, она звалась Татьяной[ii]…», но без моей рыжеволосой похитительницы снов я снова могу нормально думать, и решил, что это очень уж очевидно, и наверное, банально.
Но настроение у меня всё равно дурашливое и чуть пьяное, как после пары бокалов шампанского. Поддавшись ему, делаю подобие придворного поклона, нарочито шаржировано, размахивая перед собой пустой рукой так, будто в ней шляпа… или веник.
— Ну а вы, прЭлЭстницы? — вскидываю бровь, обернувшись на девочек.
Залившись хохотом и постоянно перешёптываясь, прелестницы поведали мне, что их зовут Света и Вера, но они так хихикали, перешёптывались и постоянно сбивались, отмахиваясь от меня ладошками, что я, хоть и переспросил несколько раз, так и не понял, кто из них кто.