Лучший травник СССР (СИ)

— С основой? — переспросил я.
— Ну да. С вазелином или с этим… как его… Геронтолом. Только тут важно не переборщить. Если для лица — то геронтол, если для тела — вазелин. Понял?
— Понял, — кивнул я и принялся за работу.
Часа три я резал, парил, настаивал и выпаривал. Руки уже гудели, но результат того стоил. К обеду у меня было три пол-литровые банки с разными составами: одна — для лица, одна — для тела, и одна — экспериментальная, с добавлением чистотела и мяты.
  
— Эту не бери в руки без перчаток, — предупредил Ратибор, когда я хотел понюхать экспериментальную банку. — Чистотел — штука опасная. Но если правильно сделать — от бородавок и пигментных пятен лучше средства нет.
Я убрал банку подальше и сел переводить дух.
В этот момент во двор въехала незнакомая машина — старенькие «Жигули» с помятым бампером. Из неё вышли двое: мужчина лет пятидесяти, в очках, с аккуратной седой бородкой, и женщина, чуть моложе, с красивым, но уставшим лицом.
— Здравствуйте! — поздоровался мужчина, подходя. — Вы Сергей? Нам Владимир говорил, что вы тут остановились. Я стоматолог из Ачита, Геннадий Абрамович. А это моя жена, Елена.
— Очень приятно, — я вытер руки о штаны и пожал протянутую ладонь. — Проходите, присаживайтесь. Чай будете?
— Не откажемся, — улыбнулась Елена. — Мы по делу, собственно. Вован сказал, что вы травами интересуетесь. А у меня кожа… — она вздохнула, — После сорока как-то всё не так стало. Морщины, пигментация. Врачи разводят руками, кремы дорогие не помогают. Может, у вас что-то есть?
Я переглянулся с Ратибором (мысленно, конечно). Тот довольно хмыкнул:
— Вот оно! Сами пришли. Давай, не подведи.
— Есть кое-что, — сказал я осторожно. — Но я должен предупредить: это не фабричная косметика. Это травы. Может быть индивидуальная непереносимость.
— Мы согласны, — быстро ответил Геннадий Иванович. — Лена уже столько всего перепробовала, что хуже точно не будет.
Я принёс баночку с «лицевой» мазью, открыл крышку. Запах поплыл по веранде — свежий, травяной, с лёгкой кислинкой земляники.
— Ой, как пахнет! — восхитилась Елена. — Можно попробовать?
— Конечно. Нанесите немного на запястье, — посоветовал я. — И подождите минут десять.
Женщина мазнула пальцем, втёрла в кожу. Мы сидели, пили чай и ждали. Через десять минут я попросил показать запястье. Кожа была чуть розоватой, но без признаков раздражения.
— Отлично, — кивнул я. — Можете использовать. Наносите на ночь, тонким слоем. Утром смываете тёплой водой. Эффект должен появиться через пару дней.
— А сколько стоит? — спросил Геннадий Иванович, доставая кошелёк.
Я задумался. С одной стороны, хотелось взять побольше — деньги нужны на ягоды. С другой — неловко драть с людей.
— Рублей двадцать, — сказал я наугад. — За баночку.
— Это дёшево, — удивилась Елена. — Бабки — травницы обычно больше просят, но мне нужно, чтоб помогло.
— Первый раз — со скидкой, — улыбнулся я. — Если понравится — потом договоримся.
Геннадий Иванович отсчитал двадцать рублей, пятёрками, я отдал баночку. Женщина бережно завернула её в платок и убрала в сумочку.
— Мы приедем, если поможет, — пообещала она. — Спасибо вам большое!
Когда они уехали, я посмотрел на деньги и довольно хмыкнул.
— Видал, старик? Первый заработок. Двадцать рублей.
— Мелочь, — проворчал Ратибор, но в голосе слышалось удовлетворение. — Но для начала сойдёт. Теперь давай думать, как нам производство на поток поставить. И про ягоды не забудь. Без ягод это всё игрушки.
— Помню, — кивнул я. — Завтра с утра за земляникой пойду, хотя нет, поеду. А послезавтра… Послезавтра у нас Степаныч из Солдатки. Надо бы придумать, что ему про карабин сказать.
— А ты не придумывай, — посоветовал старик. — Скажи правду. Мол, было ружьё своё сам в порядок привёл, и не так, как они тут умеют. А он пусть лучше поможет с другим.
— С чем, например?
— С тем, с чем он прапор. Со снабжением. Мне для некоторых рецептов спирт нужен. Чистый, медицинский. И кое-какие инструменты. Ты у него спроси, может, у них на складах что-то медицинское есть.
— Хм, — я задумался. — А ведь идея. Степаныч — прапор, у прапоров всегда что-то есть. Ладно, будем иметь в виду.
Вечером я снова пошёл в лес. На этот раз — за земляникой. Набрал полную литровую банку, нарвал листьев. Много. Вернулся уставший, но довольный.
Аннушка уже ждала с ужином. Увидев мои трофеи, всплеснула руками:
— Ох, Саша, да ты прямо как заправский травник! Ну-ка, дай я погляжу.
Она взяла листок земляники, понюхала, пожевала.
— Хороший лист, — одобрила. — В самый раз. Ты его сушить будешь?
— Да, — кивнул я. — И ягоды тоже.
— Тогда давай помогу. У меня марля есть, и рамы старые от деда остались в сарае. Он пчеловодством баловался.
— Было бы замечательно, — обрадовался я.
Вдвоём мы быстро соорудили сушилку: натянули марлю на деревянные рамы, разложили листья и ягоды тонким слоем. Аннушка поставила конструкцию меж столом и тумбочкой на веранде. Там было тепло и сухо.
— К утру подсохнут, — сказала она. — А завтра перевернёшь и поворошишь.
Я поблагодарил и пошёл спать. Ночью мне снились ягодные поляны, по которым бродил Ратибор и собирал землянику в огромное берестяное ведро. А рядом с поляной стояли женщины в возрасте и в голос просили: «Мазь! Дай нам мазь! Дай!»
  
Глава 9
 
Ощущая Силу
 
Через неделю, когда косметическая мазь в количестве сорока восьми баночек была готова, я решил отпроситься у Вовки для поездки в Свердловск. Официальная версия — матушку проведать, а по факту попробовать продолжить тактику «сарафанного радио», используя жену моего соседа — стоматолога. В прошлый раз она отлично сработала. Именно благодаря обширным связям Зинаиды Марковны я очень быстро и успешно реализовал все чеки Внешпосылторга.
Зинаида Марковна у нас дама крайне общительная. Не знаю, где уж она числится по работе, но по факту она живёт с телефонной трубкой в руках. Дал же Бог таланта — говорить по телефону по двенадцать часов в день! И это минимум. А уж про толщину пяти её телефонных книжек, где у неё записаны телефоны подруг, я даже говорить не стану, так как это выше моего понимания.
— Езжай конечно, но в понедельник. На выходных меня подстрахуешь. Сезон на косуль уже вот-вот откроют, но кто-то особо нетерпеливый может раньше попробовать его начать, — согласился приятель, недолго раздумывая.
— Идёт, — легко согласился я, — Но тогда давай мы с тобой на выходных, с утра пораньше, на УАЗике постоим на нашем повороте с трассы.
— Думаешь? — вскинулся Сорока от неожиданной идеи, — А что, может сработать! Браконьер нынче пуганый. Егерей увидит и сделает вид, что случайно тут проезжал. Тем более, что у нас за поворотом кроме пары молочных ферм и пасечников и нет никого. Разве что на малинник кто-то поедет.
Забегая вперёд, скажу, что наш трюк удался. Пара машин и один мотоцикл с коляской уже явно готовились свернуть на нашу дорогу, мигая поворотником, но заметив служебный УАЗ с егерской символикой на дверце, отчего-то вдруг резко передумывали сворачивать.
А вот пара «Москвичей» и один «Запорожец», набитые детьми и женщинами, на нас даже внимания не обратили. Эти точно за малиной поехали. Пусть едут. Малинник у нас огромный. Старые вырубки тянутся километров на пять в длину, и почти в километр шириной. Малина растёт хоть и не такая крупная, как на огородах, но она сладкая и душистая.
Зинаиду Марковну я навестил в понедельник вечером.
  
— Ой, Сашенька, — посмотрев в глазок, клацнула она тремя запорами на дверях, а заодно цепочкой и крючком, — Заходи дорогой. Я как раз бейглы готовлю.
— А я к вам с подарками, — состроил я благостную физиономию туповатого Деда Мороза, — В егеря же подался. И вот — дары леса привёз! Боровички — красавцы, один к одному на жарёху, туесок ароматной малины лесной и баночка омолаживающей мази.