Подними завесу (ЛП)

Кинг прочищает горло и проблеск того человека, которым он был, исчезает в ту же секунду.
— Без страха перед тем, что нас поддерживает Труа-Гард, Босси и другие Уайлды сделают то же самое или что похуже. Так что тем более логично выполнить то, что Бордо должны по условиям сделки. Луна должна выйти за Ориона…
— Я не буду заставлять ее выйти за меня.
— Хм? — отец поднимает бровь, сурово глядя на меня.
  
У Сола отвисает челюсть.
— Ты сейчас шутишь? После всего, во что ты втянул мою дочь…
— Шшш, — я перебиваю их, когда она ворочается и продолжаю тише: — Слушайте, я все понимаю. Но мне пришлось принять все неверные решения лишь чтобы понять, что они должны были исходить от нее.
Сол рычит:
— А если она примет «неверное решение»? По крайней мере, с твоей точки зрения?
— Я буду ее ждать, — я пожимаю плечами. — Вы слышали Кинга. Она для меня — единственная. И я знаю, что чувствует она сама. Но что бы она ни решила, я буду ее защищать.
— Как мило, — сухо говорит Кинг, и в нем совсем не видно мужчины, который клялся в том же самом шесть лет назад. — Но чувства здесь не причем. Соломон, вы видели, на что способны мои мальчики. Они пришли, чтобы вас спасти…
— ...из бардака, который устроила ваша семья, — говорил Сол. — Это ваша война.
Кинг качает пальцем.
— Вот только Уайлды знают, что она убила одного из них. Вы оба сказали, что она помогла избавиться более чем от одного человека в церкви, не говоря уже о ее роли в том, что они теперь называют «Резней в Лост Коув». Вы с сыном теперь тоже их цели. Матриарх хорошо обошлась с Луной, предлагая ей замужество. В следующий раз она захочет отомстить, как и ее мальчики.
Часть лица Сола, не скрытая под шрамами, напрягается.
— Мы все были в драке. Они потерпели поражение и в страхе сбежали. Все кончено. Вот, как это работает.
Когда Кинг отвечает, мы все слегка качаем головами.
— Здесь все не так. Учитывая, что война началась столетия назад, мы считаемся только с принципом жизнь за жизнь, кровь за кровь. Теперь вы все в это ввязались, и нравится вам это или нет, они придут взять свое. Если только мы не дадим отпор. Если вы не поможете нам, то вы и все, кого вы любите, в большей опасности, чем когда-либо.
Сол низко рычит:
— Но это они все это начали.
— Технически… этот раунд начал я, вместо с женой, — обычно уверенная поза Кинга вдруг проседает, словно от поражения. Дэш и Хэтч навостряют уши, когда он продолжает. — Она была из Уайлдов, и я забрал ее.
— Что? — шепотом кричат Хэтч и Дэш, каким-то образом помня, что нельзя будить Луну.
— Я позже объясню, — бормочет Кинг.
О мы с Солом не реагируем. Это говорит само за себя.
— А, — Кинг морщит губы. — Так Босси вам рассказала, — он медлит. — Она сказала что-то еще?
Я сощуриваюсь.
— Например?
Секунду он смотрит на меня, потом переносит вес с ноги на ногу, и его лицо снова приобретает нейтральное выражение.
— У Босси есть привычка рассказывать сказочки, — говорит он, имея в виду наши сказания и легенды. — К ее словам лучше относиться с долей скептицизма.
— Но часть о том, что ты похитил ее дочь? Это правда? — Сол скрещивает руки. — Учитывая обстоятельства, это кажется типичным поведением для Фьюри.
— Я не похитил ее. Я в нее влюбился, — сощуривается Кинг. — Я понимаю свою роль в войне, но не собираюсь оправдываться, — его взгляд скользит по мне и спящей в моих руках женщине. — Уверен, теперь вам известно, на что готов пойти мужчина ради любви.
— Даже начать войну, — шепчу я.
Он прав. Я не могу его винить. Не только потому, что люблю мою маму, ради которой он рискнул всем, но и потому что сам начал войну из-за Луны. И насколько я знаю, Сол тоже поступал подобным образом, сначала ради жены, потом когда отказался заключать союз и теперь, когда защищал Луну от Уайлдов.
Думаю, поэтому Бордо и не спорит, лишь хрипло спрашивает:
— Ну, и что теперь?
— Соглашение, — отвечает Кинг. — Между Фьюри и Труа-гард.
Мои братья замирают, только колено Хэтча подпрыгивает быстрее, чем хлопковый кролик на деревянном полу, будто его тревожность готова действовать без его согласия.
Сол качает головой.
— Я не могу и не буду говорить за МакКеннонов и Лучиано. Люси там едва держится. Она сказала родителям, что отказывается выходить из дома, пока Луна не будет в безопасности. Учитывая ее историю… — он морщится. — Произошедшее вызвало у нее много… эмоций.
— О чем вы? — с тревогой в голосе спрашивает Хэтч. Я знаю это чувство. Меня с ума сводило то, что я чего-то не знал о Луне.
— Не мне об этом рассказывать. Но я знаю, что, если моя семья уже в это втянута, Лучиано и МакКенноны могут остаться вне игры. Я не могу винить их за желание держать дочерей так далеко от этого, как они только могут. Они уже не согласны с тем, что я даже задумываюсь о союзе с вами после всего, через что вы заставили меня пройти, — он вздыхает. — В любом случае, то, о чем вы просите, поставит Труа-гард под угрозу, а не укрепит.
— Но у нас больше нет выбора, мы должны работать вместе, — Хэтч подается вперед и упирается локтями в колени, сжимая в руках телефон. Его взгляд не отрывается от Сола. — Вы видели, как они обращались с Луной. А ее друг?
— Не втягивайте в это Бенуа, — огрызается Сол. — Он отдал жизнь за мою дочь. Я не позволю пользоваться этим для манипуляций.
Но Хэтч только сильнее наклоняется вперед.
— Это не манипуляции, Бордо. Это факты.
Сол хмурится.
— Труа-гард учится на своих ошибках. Теперь, когда Луна в безопасности, а Брайли согласилась вернуться в Италию с родителями…
— Она… что? — выдыхает Дэш, отталкиваясь от стены. — Но до ее двадцать второго дня рождения всего пара месяцев.
Сол поднимает левую бровь.
— А это, хоть вы, Фьюри и постоянно забываете, ничего, блядь, не значит. Ей там будет безопасно. У Лучиано в Италии еще больше связей, чем здесь. Хороший способ избавиться от любого Уайлда, который решит потягаться с мафией. И от Фьюри тоже, — добавляет он с ехидной улыбкой.
Дэш сжимает челюсть, но снова прислоняется к стене. Его плечи опускаются так, будто что-то внутри него оборвалось. Может, это смесь страха и облегчения. А может, он высчитывает, сколько еще придется ждать.
Не важно, что он будет делать дальше, я его понимаю. Инстинкт, толкающий Фьюри к тому, чтобы взять свою женщину, всегда проходит через борьбу с еще более отчаянным желанием ее защитить, нужно ли для этого привязать ее к себе, как это сделал я, или наоборот отпустить. Как я собираюсь сейчас сделать.
Но эта внутренняя борьба… Из-за нее Дэш так одержим медицинской школой, Хэтч притворяется, что ему плевать на все, а я выслеживал и похитил женщину, которой потом пришлось доказывать, что я ей не враг. Нам всем приходилось защищать наших девочек издалека, и каждому из нас пришлось научиться жить с зияющей ямой внутри, возникшей из-за расстояния, и не давать ей сожрать нас заживо. Избегание, диссоциация, противостояние. Мы попробовали все, но эта нужда по-прежнему гудит в крови, как второе сердцебиение.
Никто из нас не может объяснить, почему так, но у всех потомков Кинга осознание того, что женщина принадлежит нам приходит уверенно и иногда с первого взгляда, так же неизбежно, как родимые пятна, с которыми мы рождаемся. В такой уединенной жизни, как в этих горах, мы появляемся на свет с верой в нечто большее, и преданность нашим будущим женам становится нашей религией. Возможно, метка Фьюри связана с каким-то первобытным геном в нашей ДНК, но как только Кинг сказал, что девочки из Труа-гард будут нашими, что-то в нас поменялось.
  
В те времена мы были слишком юными, чтобы понять, что делать с этим инстинктом. Но после смерти мамы потребность защищать их стала невыносимой, будто безопасность девочек дала бы нам второй шанс. И после прошлой ночи я не считаю, что мы ошибались.
— Погодите минуту, Брайли уезжает? — спрашивает Хэтч. — То есть, Люси останется совсем одна? Надолго?