Подними завесу (ЛП)

Я ищу просветы между горящими балками, но вокруг ни малейшей надежды на спасение. Только огонь.
Вместе с жаром приходят кошмары и душат меня похуже дыма. Руки начинают болеть. Ослепляющие всполохи красного и оранжевого, сладковатый запах горящей плоти… ревущее пламя.
— Что нам делать? — кричит Луна, вырывая меня из мыслей.
Блядь. Луна.
В прошлый раз я не смог справиться с огнем, но сейчас я должен ее вытащить.
  
— Орион?
— Шшш, все хорошо, — шепчу я в ее волосы, обнимая ее и загораживая от жара, уже касающегося спины, пока обдумываю лучший способ выбраться.
— Луна! Орион! — голос Нокса пробивается сквозь треск и скрип балок.
Моя кровь наполняется облегчением. Я смотрю сквозь небольшой разрыв в пламени то на него, то на нее, и лгу сквозь стиснутые зубы.
— Мы справимся. Я подниму балку, ты выпрыгнешь, а я — сразу следом.
Она тревожно смотрит в мое лицо покрасневшими от дыма и слез глазами. Я хотел видеть их кристальную чистоту каждое утро до конца своих дней.
Да, так и было.
Что-то ломается на другом конце церкви, заставляя Луну вскрикнуть. У нас заканчивается время.
Мое сердце колотится, когда я смотрю на обещанную мне — и так и не ставшую моей — невесту.
— Иди первой.
Она качает головой, ее блестящие глаза наполняются паникой. Слезы прочерчивают дорожки на ее перемазанных пеплом щеках, высыхая сразу, как только падают на землю.
— Нет, пойдем вместе. Я тебя не оставлю.
— Пожалуйста, детка…
— Ты сказал, что никогда меня не оставишь. Ты пообещал, — умоляет она, и ее губы вздрагивают, прежде чем она бросается на меня и обнимает так, что невозможно оторвать.
Почти невозможно.
— Ты обещал. Ты обещал. Ты обещал.
Ее слезы кажутся прохладными на моей шее, пока она повторяет это, кашляя, каждая мольба становится более хриплой от дыма, и это только придает мне решимости.
Огонь бушует вокруг нас, подбираясь ближе. Я пытаюсь прикрыть ее, заслонить своим телом, но обжигает ли огонь и ее тоже? Она уже горит?
Так себя чувствовал Хэтч, когда мама жертвовала собой ради него?
Я не могу позволить этому случиться снова. И не позволю.
Я обхватываю Луну покрепче и смотрю на Нокса сквозь языки пламени. Его глаза пылают от страха, который превращается в ярость. Это чувство я могу узнать за милю, потому что сам ощущаю то же самое.
Наконец, он встречается со мной взглядом, мы смотрим друг на друга. Между нами повисает секунда длинною в вечность. Она заканчивается безмолвным обещанием, и я киваю.
Позаботься о ней.
Его напряженное лицо смягчается, когда он понимает, что я вынужден сделать. Что я готов отдать. Он выдыхает от тяжести происходящего и встряхивает руками, приготовившись ловить самую важную подачу в его жизни. Когда он поднимает руки, они расслаблены и готовы.
Я притягиваю Луну ближе ко мне и накрываю ее нос своей футболкой, в последний раз вдыхая ее аромат жасмина и меда.
— Задержи дыхание, детка.
Она инстинктивно подчиняется, вдыхая сквозь мою футболку. Я кладу руки ей на талию и краду жесткий, эгоистичный поцелуй, чтобы еще раз почувствовать вкус женщины, ради которой готов сгореть, и шепчу ей в губы.
— Я люблю тебя, Луна Бордо. Но мне жаль. Я не могу сдержать обещание.
Она замирает от шока, а я двигаюсь слишком быстро, подхватывая ее на руки, чтобы она успела среагировать. Я подпираю плечом не обгоревшую часть балки, мышцы болят от ее веса, и кружу Луну в последнем танце.
Только теперь я ее отпускаю.
Мое сердце разрывается, когда она пролетает сквозь расщелину. Ее глаза округляются от ужаса и предательства, и я вспоминаю, жуткий момент, когда она падала с обрыва.
Мои ноги подергиваются, будто собираясь прыгнуть следом. Может, я бы смог.
Но еще один кусок Уитби Роуз отваливается. Балка трещит и обрушивается на пол, исходя искрами, и врезается в дальний конец бревна, что я держу, ломая мое плечо. Я рычу, чувствуя, как рвутся мышцы, стараясь не уронить ее вслед за Луной.
Она кричит, паря в воздухе, прежде чем удачно приземлиться в руки брата, ее юбка развевается, как крылья. Взревев, я сбрасываю с себя балку, угли катятся по моей спине. Она падает вниз, становясь стеной из огня и гари между мной и ними. Между жизнью и смертью. Я отшатываюсь, тяжело дыша воздухом, обжигающим меня изнутри, и смотрю на Луну сквозь огонь.
Как я и думал, она отбивается, извиваясь, как злобная маленькая дикарка, царапает брата, чтобы вернуться ко мне. Но он обхватывает ее руками, поднимает так, будто она ничего не весит и бежит к безопасному месту. Я не успеваю оглянуться, как они уже исчезают. Прочь от церкви, от опасности, в темноту снаружи.
От облегчения, а может, от дыма, у меня кружится голова. В любом случае, я вижу размытые образы Луны. Я представляю ее в машине с нашими семьями, и чтобы она вернулась домой, Дэш на всей скорости мчится прочь по трассе. Чтобы она вернулась в Новый Орлеан.
Потом я думаю о том моменте, когда они доберутся и она будет окружена всеми, кого любит и знает. Ужас, сжимающий мое сердце, отступает при этой мысли, потому что, если я не буду рядом, ей будет безопаснее всего с семьей. Сол и Нокс позаботятся об этом.
И это значит, что с Луной и правда все будет в порядке. А я… я умру.
И я согласен на это. Может, именно это я и должен был сделать — спасти любимую женщину.
Дым вокруг меня сгущается, и я падаю под его весом. Кошмары жгут меня, как клеймо, и я жажду утешения. От боли время будто останавливается.
Пока из пламени не появляется призрачная рука.
Она мне знакома.
Я моргаю, но она не исчезает. Я улыбаюсь, зная, кого увижу, и выдыхаю сквозь наполнивший легкие дым:
— Мама.
Ее мягкие светлые волосы развеваются от призрачного ветра. Она откидывает назад и смотрит на меня с нежной улыбкой, которую я ни на секунду не забывал.
Это не по-настоящему. Этого не может быть. Недостаток кислорода добрался до моего мозга…
— Идем со мной, Орион, — ее голос будто шепчет среди сосен Дарк Корнера, и одновременно ревет, как лесной пожар.
Но когда она тянется ко мне, пусть я и отчаянно хочу уйти с ней, я медлю. Если я уйду, моя Судьба решится, и Луна исчезнет навсегда.
Мама улыбается.
— Доверься мне.
Она протягивает мне руку сквозь огонь. Я выдыхаю.
Я неистово любил тебя, Луна Бордо.
Я наполняю этим чувством свой последний вздох, надеясь, что Луна сможет его почувствовать. Собрав все свое мужество и последние капли сил, я подчиняюсь, тянусь к маме, принимая свой сладко-горький конец…
Мамина рука слишком грубая, мозолистая и сильная для такой хрупкой женщины, как она. Она до боли сжимает мою ладонь. Ее милое лицо искажается, и на ее месте возникает злобный демон.      Его шрамы — одновременно и броня, и оружие, улыбка выглядит жуткой, а глаза похожи на бездонные пропасти тьмы.
Демон ревет, отталкивая упавшую балку. Свирепое пламя поглощает все вокруг, не касаясь лишь его, когда он хватает меня за руку… и тащит в ад вслед за собой.
  
36. Орион
 
Я тебя спас.
— Я решил, что вы демон, знаете ли, — выдавливаю я хриплым от дыма голосом.
Сол усмехается.
— Ты не далек от правды. В конце концов, моя жена называет меня démon de la musique.
— Вам подходит, — откашливаюсь я.
Я не говорю о том, что образ того, как моя мать, приглашавшая меня в посмертие, вдруг превратилась в мужчину, который по моему мнению меня ненавидел, скорее всего войдет в пятерку самых травмирующих моментов в моей жизни. Да и сам факт того, что он вытащил меня из огня, донес до машины, спас меня, и теперь я лежу в своей постели, обнимая спящую Луну? Это ничто иное, как чудо, сотворенное самим дьяволом, и я не собираюсь смотреть в зубы дареному коню. Особенно учитывая, что это скорее конь Апокалипсиса, а не пони.