Подними завесу (ЛП)

— Правда? А вот Бордо отлично знают, как мы в это ввязались.
Орион не реагирует на провокацию и просто смотрит на меня.
— Знаешь, я собирался все сделать правильно. Заслужить любовь своей невесты, встречаться с девушкой, которую не мог перестать хотеть вместо, — он снова обводит хижину вилкой, — всего этого.
Я усмехаюсь, пытаясь делать вид, что дурацкие бабочки не вернулись.
  
— И что изменилось?
— Ты начала встречаться с Уайлдом, — его челюсть напрягается. — И не просто с каким-то Уайлдом, а из родословной Босси Уайлд. Ты можешь ненавидеть меня за то, как все обернулось, но, если бы я не вмешался, все было бы гораздо хуже. Худшее уже случилось, когда они тебя опоили.
Я моргаю, и его голос наполняется уверенностью.
— Больше они тебя не тронут. Кинг учил нас защищать жен ценой жизни. И это, блядь, мы с братьями и сделаем.
Я сглатываю и прижимаю к себе колено, натягивая поверх него длинную футболку.
— Это все слишком. Я просто хочу свободы, — потом я начинаю лгать. — Я даже не хочу выходить замуж.
Он качает головой и уголки его глаз смягчаются.
— Нет, хочешь. Я знаю, чего тебе хочется и видел, как ты смотришь на родителей. Ты идеализируешь их и то, как они любят друг друга. У тебя может быть то, что есть у них, и свобода. Я дам тебе то и другое.
Я прикусываю губу и смотрю в его упертый взгляд, прежде чем прошептать:
— Ты и понятия не имеешь, чего я хочу.
Стоит мне это сказать, как перед глазами вспыхивают воспоминания. Мои любимые цветы, наш танец, то, как он касался меня, будто я нужна ему…
И будто он может читать мои мысли, его губы изгибаются в понимающей улыбке.
— Я знаю тебя лучше, чем ты сама, маленькая птичка. Мы поняли это в нашу первую встречу.
Вздрогнув, я оглядываюсь по сторонам, чтобы начать думать о чем-нибудь еще, и оглядываю небольшое помещение. Самогонку, как назвал ее Орион.
Я хмурюсь. Конечно, в углах висит паутина, а изношенные доски пола видали лучшие времена. Но кровать удобная, печь греет мою кожу, а самогон и ужин согревают изнутри.
— Довольно грубо называть это место хижиной самогонщика, — лениво бормочу я.
Он склоняет голову и оглядывает пространство.
— Но… она так и называется?
Я пожимаю плечами.
— Мне кажется, она больше похожа на домик. «Хижина» не звучит как что-то, похожее на дом. Здесь тесно, но это место могло бы стать домом.
Что-то вспыхивает в его глазах, и он говорит густым, бархатным голосом:
— Это место кажется тебе домом?
Не знаю, чем вызвана такая реакция, но еще раз оглядываюсь, прежде чем высказать свое мнение.
— Если вложить в него немного усилий, оно будет довольно уютным, — между нами повисает тишина. — Мы хоть знаем, где мы? Ну знаешь, пока мы не устроили тут все как в журнале Жизнь на Юге.
Когда я снова смотрю на него, он откашливается и отводит взгляд. Доев последний кусок, он ставит тарелку на пол.
— Все, что я могу сказать — мы в лощине Лост Коув, — он сухо усмехается. — Как видишь, иногда можно найти даже затерянную долину21.
— В лощине? — хмурюсь я.
— В ущелье, но мы зовем его лощиной. Это крошечная долина, отрезанная от остального мира, — он достает из ведерка полотенце, вытирает руки и протягивает его мне. — Я шел долго, как только мог, учитывая, что ты была без сознания, но мы тут в ловушке, окруженные со всех сторон стенами из гор. Учитывая травму твоей лодыжки и погоду, — он фыркает. — Мы тут застряли. По крайней мере, пока не закончится дождь.
— Застряли, — мои глаза округляются. — Погоди, застряли?
Он цокает языком.
— Ага. Сейчас мы в безопасности, но как по мне, мы слишком близко от территории Уайлдов, Олд Бридж. И все же, я считаю невозможным как спуститься сюда, так и выбраться наружу. Я расставил несколько ловушек, но мне бы хотелось добраться до Дарк Корнер как только закончится эта «Самая сильная буря столетия».
— А твои братья не такие крутые следопыты, как ты? Позвони им. Может, они смогут нас вытащить.
— Как я им позвоню, — он показывает на лежащий неподалеку телефон с разбитым в крошку дисплеем. — Мобильные телефоны всегда проигрывают воде и камням. И даже лучшие охотники ничего не могут поделать со смытыми следами. Я займусь расчисткой дороги, пока ты поправляешься, и как только сможешь ходить, будем выбираться отсюда.
— И тогда ты отвезешь меня обратно в Новый Орлеан.
Он вздыхает, потирая лицо рукой.
— Все так, как ты и сказала. Там я спровоцировал войну между пятью семьями. Труа-гард, Фьюри и Уайлдами. Мы все хотим тебя заполучить по разным причинам, и единственный вариант, в котором тебя не поймают — это со мной. Теперь, маленькая птичка, тебе надо выбрать между любовью и пленом, — он отпивает воды и пожимает плечами. — Начинай привыкать к этому.
Он передает мне воду.
— Мне не нужно… — я делаю глоток, и мой долгое время отдыхавший мочевой пузырь подает признаки жизни. — О господи, мне нужно пописать.
Усмехнувшись, он берет куртку, прежде чем протянуть мне руку.
— Я помогу тебе.
Я отмахиваюсь от него.
— Черта с два.
— Я больше не отпущу тебя даже на дюйм, чтобы ты не улетела на километр. Кроме того, ты даже не знаешь, куда идти.
— И что? Я найду, — я тычу в него пальцем, вставая. — Может, ты и похитил меня, преследовал, подстрелил, но я провожу черту в том, чтобы смотреть… ай!
Ослепительная боль пронзает все мое тело, когда я переношу хотя бы немного веса на больную ногу, и я падаю на его протянутые руки.
— Господи, безрассудная ты маленькая птичка. Что мне с тобой делать?
Я стону.
— Думаю, отвести меня в туалет. Боже, это будет унизительно.
Он снова смеется, подхватывая меня на руки, как невесту, и я вскрикиваю. Вцепившись в него, я готова признать, что хотя я его и ненавижу, но не имею ничего против исходящего от него тепла и мышц его обнаженной груди, движение которых я чувствую сквозь тонкую футболку.
Когда я держусь за него, он подхватывает меня одной рукой под зад, чтобы взять рулон туалетной бумаги, лежащий около двери. Он передает его мне накрывает мою голову и тело курткой.
— Не переживай. Я не буду смотреть. Снаружи есть туалет с дверью и всем таким.
Я морщу нос.
— Как… ночной горшок, только в лесу?
— Поверь мне, туалет в Аппалачах куда лучше, чем горшки с Марди Гра, — усмехается он, уже направляясь к выходу. — И лучше не делай ничего безрассудного.
— Например?
— Не убегай, — он со значением смотрит на меня, прежде чем ухмыльнуться. — Ну, не ухрамывай.
Я хмурюсь, возражения вертятся у меня на языке, но он открывает дверь, и выбивающая воздух из груди смесь холодных и теплых порывов пронизанного дождем ветра с грохотом ударяет ею о стену.
— Блядь, — Орион выбегает наружу, торопясь закрыть дверь, пока гремит гром, а вспышки молнии оставляют запах озона в воздухе.
— Ладно, я поняла, почему ты сказал, что бежать было бы безрассудно, — соглашаюсь я, перекрикивая ветер.
Он подкидывает меня повыше, прижимая головой к своей шее.
— Делай свои дела быстрее. Не хочу много времени проводить снаружи.
Он держит меня так крепко, что меня даже не трясет, пока он спускается по ступенькам крыльца, и я не вижу, куда мы идем, потому что обзор закрыт курткой. Через несколько шагов он осторожно опускает меня, держа над головой куртку, чтобы я не промокла, пока он открывает следующую дверь.
Я во все глаза смотрю на непроглядную темноту внутри.
— Здесь?
— Или здесь, или в ямку в земле, — он перекрикивает ветер и коленом придерживает дверь, передавая мне рулон туалетной бумаги. — Устроишь истерику, городская девчонка, или потерпишь?
  
В этой ситуации я даже не огрызаюсь на «городскую девчонку».
— Все нормально, — рычу я, залезая внутрь.
Он подходит, чтобы запереть дверь, но останавливается.