Лунная ведьма (ЛП)

Когда они достигли ступеней дворца, Рин остановился. Жульетт заранее почувствовала, как он отдаляется, тоже остановилась и повернулась к нему лицом. Она не хотела отдавать приказы, но ещё больше боялась потерять Рина. Ей так и не представилась возможность рассказать ему о своих чувствах.
— Ты говорил, что обязан исполнить любую мою просьбу.
— Да, — глухо подтвердил он.
Жульетт глубоко вздохнула и вздёрнула подбородок. Она была королевой и энвинкой и в этот миг ощущала полную силу своей подлинной сущности.
— Не уходи.
Когда Себастьен вошёл в спальню, Лиана, несмотря на поздний час, ещё не спала. Он встречался со своим новым министром обороны — генералом Хэншем Мэслином. Но Лиану не интересовал генерал, столь же напыщенный, как большинство старых жрецов, и всегда смотревший на императрицу с долей презрения. Хорошо, что она никогда не спала с ним будучи наложницей.
Себастьен удивился, застав жену бодрствующей, но улыбнулся. Когда она не улыбнулась в ответ, он подошёл к кровати и сел рядом с женой.
— Что случилось?
Ей на глаза непроизвольно навернулись слезы, однако она собралась силами и не заплакала.
— Сегодня меня обследовали Айседора с Джедрой. Уложили на стол, бормотали непонятные слова и раскачивали над животом странный маятник.
— Если они тебя напугали, я убью их обеих, — весьма серьёзно заявил Себестиен.
— Нет, — она положила руку поверх его. — Просто... по их словам, что-то идёт не так. Они опасаются, как бы роды не начались раньше времени.
Она увидела в глазах Себастьена тот же страх, который чувствовала сама. Им нельзя потерять этого ребёнка, потому что другого никогда не будет. Ни у одного из них.
— Мне запретили заниматься сексом, пока не родится ребёнок, — сказала она, слегка вздёргивая подбородок, чтобы выглядеть сильной, и тихо добавила: — Я должна лежать в кровати большую часть дня, можно только немного гулять по утрам. Айседора сказала, никаких волнений.
— И все? — Себастьен наклонился вперед и поцеловал её в лоб.
— Все? — Лиана резко села. — Четыре месяца, Себастьен. Четыре! Ты же четыре дня не можешь обойтись без... — она замолчала. Он явно удивился, причём сильно. — Я могу удовлетворять твои потребности другими способами, — предложила она. — Если мы проявим осторожность, и я не стану перенапрягаться...
— Не говори глупости.
Конечно, такой план ему не подходит. Ему, разумеется, не понравится отсутствие физического напряжения и необходимость осторожничать.
— Прекрасно. Только будь осмотрителен, — сказала она. — Ты уже достаточно ставил меня в неловкое положение. Я не хочу видеть женщин с третьего уровня или слышать о них. Будет несложно оборудовать отдельную спальню здесь или на третьем уровне для твоих...
Себастьен заставил её замолчать поцелуем. Глубоким и неожиданно нежным, с лёгким касанием языка. Когда-то император вообще не целовался, и она не подозревала, насколько любит такие ласки...
Он медленно отстранился и, прищурившись, заявил:
— Не будет никакой отдельной спальни.
Она стряхнула дразнящее тепло его поцелуя.
— Если ты ожидаешь, что я, как послушная императрица, поковыляю вниз и переселюсь на пятый уровень...
— Я не ожидаю, что ты куда-либо поковыляешь, — сказал Себестиен, опустив руку на её раздувшийся живот. Она знала, что тот слишком велик для пяти месяцев. Айседора уже выразила своё беспокойство по этому поводу.
Муж лёг рядом, так и не отведя руку, его дыхание ерошило ей волосы.
— Не будет никакого ковыляния, никакой отдельной комнаты, и ни одна женщина с третьего уровня не займёт твоё место в моей кровати. Если нужно потерпеть, мы потерпим вместе.
— Не шути со мной, Себастьен, — резко сказала она.
— Поверь, я никогда не стал бы подшучивать над необходимостью провести четыре месяца без секса. В этом нет ничего смешного.
Лиана засмеялась. Всего миг назад ей было совсем не весело, и вот теперь она громко хохотала, положив ладонь на руку Себастьена.
— Кажется, мы согласились, что это не смешно, — сухо заметил Себастьен.
 
Лиана прижалась к мужу.
— Я люблю тебя, — порывисто призналась она, не успев подумать.
На мгновение в спальне повисла звенящая тишина, и Лиана пожалела, что не может забрать слова обратно. Себастьен, наверняка, увидит в них лишь столь нетерпимую им слабость. И тут он сказал:
— Думаю, я тоже тебя люблю, раз уж решился на четырёхмесячный целибат.
— Пятимесячный, — прошептала Лиана. — Ещё несколько недель после рождения...
— Пожалуйста, не продолжай.
Лиана устала, поэтому закрыла глаза и обняла мужа.
— Я рада, что ты решил ждать меня, — тихо призналась она. — Если бы я снова застала тебя с другой женщиной, то, вероятно, убила бы вас обоих.
— Не сомневаюсь, — задумчиво ответил Себастьен, поглаживая ей волосы. — Эта твоя новая ведьма... она не доставляет никаких проблем?
— Нет, — быстро заверила Лиана. — Она мне нужна. По меньшей мере, пока не родится ребёнок.
— Пока не родится ребёнок, — повторил он.
Лиана кивнула. Она решила сегодня не советовать мужу сделать из Айседоры их ассасина. Иначе Себастьен мог догадаться, кто ответственен в исчезновении Нэлика. А ведь он всегда ему симпатизировал. И потом, было бы неплохо иметь под рукой исключительно своего убийцу.
Перед тем, как провалилась в сон, Лиана услышала шёпот Себастьена:
— Если с ребёнком что-нибудь случится, Айседора Файн заплатит за это первой.
Жульетт не знала, почему так беспокоится из-за желания Рина покинуть город, зато сам он прекрасно понимал причину её волнения.
Три дня после их возвращения во дворец королева рычала на слуг, пугала стражей и часто плакала по сущим пустякам. Она не жаловалась ни ему, ни кому-либо другому, но он чуял на ней запах крови и знал, что ей больно. Сегодня она притихла и выглядела бледной. Значит трудные дни остались позади.
У Жульетт начинался её первый жар. Рин улавливал аромат её желания, чувствовал его и неожиданно для себя откликался, хотя ему следовало такое предвидеть. Королева кровоточила в течение трех дней и теперь начала ощущать непонятный опаляющий пыл.
Сама того не зная, она лишь поэтому приказала ему не покидать город, и потому же он столь охотно повиновался. К концу недели Жульетт будет носить его сына.
Королева действительно нуждалась во множестве сыновей. Отпрыски Этэйны до сих пор занимали важные посты во дворце и продолжат служить Энвину ещё много лет. Но со временем Жульетт захочет окружить себя собственными детьми, которые станут посредниками и учителями и возложат на себя руководство многими профессиональными сферами. Не такую жизнь он планировал для своих сыновей, но именно такую они получат.
Рин мог отказаться лечь с Жульетт, если бы у него хватило на то силы воли. Но нет. Он всегда очень страстно её желал, и даже если его план жить с ней раздельно осуществится, Рин хотел детей. Хотел носить их на руках, наблюдать, как они растут, учить их играть в кивабол, метать копье, тесать камень и стрелять из лука. Мальчики могут наслаждаться этими занятиями, даже если никогда не последуют по стопам отца и не станут солдатами.
Но вдруг Жульетт не позволит ему оказывать столь большое влияние на жизни сыновей. Возможно, она пожелает предать детей жрицам и учителям, чтобы те воспитывали их, как положено принцам. Разве он может лечь с ней, не выяснив столь важный вопрос?
Жульетт велела ему явиться после ужина, присутствовать за которым он отказался. В ответ на приказ остаться во дворце, Рин потребовал выделить ему собственные комнаты, и хотя королева отнеслась к такой просьбе неодобрительно, всё же позволила получить желаемое. Покои оказались больше и прекраснее, чем его собственный дом, а одежда, которую ему приносили — гораздо лучше, чем та, что полагалась стражам.
Он хотел убежать, но судьба, которая, как он сказал сопротивлявшейся Жульетт, связала их навсегда, не изменится. Только теперь заключённым стал он сам.