Лунная ведьма (ЛП)

— Мы расстались не лучшим образом, — тихо сказала она. — Ариану похитили, а сёстры хитростью заставили меня опоить тебя, и я так сильно рассердилась. Они не узнали, что я их простила, что я их люблю...
Дождь промочил их обоих, но Кейн согревал Софи в своих объятиях.
— Эрик собирается опросить жителей Шэндли. Возможно, с твоими сёстрами ничего не случилось, — он поцеловал её влажные волосы.
— Будь у них всё в порядке, они остались бы здесь, — печально возразила Софи. — Ночевали бы в сарае и уже приступили бы к восстановлению дома. Оглянись. Что бы тут не произошло, это случилось давным-давно.
— Возможно, после пожара они переехали в город, — предположил он.
— Нет, в город они бы не поехали. — Жульетт ещё могла бы при крайне тяжёлых обстоятельствах, но Айседора? Никогда. Она осталась бы здесь. — Сегодня по пути сюда у нас не возникло никаких неприятностей, — сказала она.
— Нас вела ты, — напомнил Кейн.
— Кто-то должен был споткнуться. Один или несколько человек должны были свернуть не туда или отстать. Мы добрались сюда слишком легко. Защитные чары развеялись. — Софи повернулась в руках мужа и прижалась к его груди, прячась от зрелища, которое разрывало ей сердце. Дождь превратился в снег — первый за зиму снегопад в южной провинции.
— Мне страшно, — прошептала она.
Он прижимал Софи к груди, защищая от снега, нагнанного её горем, даром и беременностью. Хотя она научилась обуздывать свои способности так, чтобы те не затрагивали окружающих, сталкиваться с подобными эмоциями ей ещё не приходилось. Превозмочь боль оказалось крайне трудно.
— Вот увидишь, Эрик вернётся с хорошими новостями.
Она закрыла глаза и всем сердцем взмолилась, чтобы Кейн не ошибся.
— Перед отъездом я сказала Айседоре и Жульетт, что у меня больше нет сестёр, и я никогда не захочу увидеть их снова. 
Завывающий ветер создавал вокруг них снежные воронки. Длинная жёлтая юбка Софи приподнималась от земли, трепетала и хлопала на ветру.
— Они знают, что ты их любишь.
— Правда? Как мне в этом убедиться?
Кейн в ответ просто обнял её покрепче. Ветер постепенно стих, снегопад прекратился. Софи вновь обрела контроль над эмоциями и спряла их глубоко внутри себя. Вместо горя она призвала на помощь более конструктивные чувства. Гнев. Решительность.
Если Жульетт и Айседора живы, она их найдёт.
Если же сёстры погибли, то она отыщет человека, ответственного за эту трагедию, и заставит его заплатить.
Рин сидел за столом своего старшего брата. Жена Кэлама приглядывала за детьми, которые перед ужином играли на улице с соседскими ребятишками.
— Уверена, все сложится прекрасно, — воодушевлённо подбодрила Бэкка. Она была весьма красивой, но слишком уж оптимистичной женщиной. А Рину оптимизм сейчас казался совершенно неуместным.
— Какое там прекрасно, — ровным, приглушенным голосом отозвался Рин. — Моя пара королева, а значит моя единственная обязанность состоит в том, чтобы оплодотворять её, когда она того пожелает. Но это ещё не все, она рыжая королева, которая принесёт мир нашему народу, взяв в свою постель карадонца и родив ему ребёнка. Что в этом прекрасного? Как такое вообще может быть прекрасным?
Бэкка вздрогнула, когда он перешёл на крик и впечатал кулак в обеденный стол.
— Может, легенда неверна? — дрожащим голосом предложила она.
Кэлам, уже шесть лет возглавлявший клан Дейргол, положил руку на плечо жены.
— Бэкка, ты не приготовишь моему брату что-нибудь поесть? Он выглядит так, будто многие недели питался одними листьями и тилзи.
Та с радостью убежала на кухню, и через пару минут до них донёсся звон посуды.
Рин махнул на кухонную дверь и сказал:
— Я никогда не смогу так сделать.
Кэлам сел рядом. После семи лет брака он стал намного спокойнее. Женитьба, отцовство и ответственность за клан пошли ему на пользу.
— О чём ты?
— Я никогда не смогу попросить жену приготовить мне поесть или помассировать плечи после долгого дня. Это она будет мной командовать. И запросто сама может велеть мне принести ей еды!
 
Кэлам широко ухмыльнулся.
— Откуда тебе знать? Делать прогнозы ещё слишком рано.
Рин поддался вперед к старшему брату.
— А карадонец? Я должен смирно присесть в сторонке и позволить этой твари прикоснуться к моей жене? Сделать ей ребёнка?
Улыбка Кэлама увяла.
— Ради прочного мира? Возможно, у тебя нет выбора.
— Ты допустил бы такое, если бы речь шла о твоей жене?
Кэлам не ответил, да и не смог бы. Они с Бэккой нашли ту любовь, о которой не раз спрашивала Жульетт, и это чувство не добавило в их жизнь простоты. Они часто спорили, ни от кого не скрывая эмоций, а потом мирились, целовались и просили прощения. Бэкка всегда непомерно беспокоилась, когда всходила полная луна, и муж отправлялся в холмы, а потом плакала, когда он возвращался, потому что скучала и волновалась о его безопасности. Да и Кэлам поступал не лучше своей чересчур эмоциональной жены.
Отношения в семье Энсгара представлялись Рину более упорядоченными. Брат и его жена, Дона, очень нравились друг другу, растили детей, были друзьями, партнёрами и любовниками, но даже их брак не полностью миновали сложные эмоции.
Кэлам никогда не позволил бы карадонцу или любому другому мужчине прикоснуться к его Бэккке. Невзирая на любые выгоды для Энвина. Энсгар, пусть неохотно, но во имя мира разрешил бы жене поделиться своим телом с другим.
Однако Рин отказывался признавать любовь к Жульетт. Он просто считал её своей. Чувства только усложняли жизнь.
— Нет нужды волноваться об этом сейчас. Возможно, день, о котором говорит легенда, придёт через много-много лет, — благоразумно предположил Кэлам.
— После моей смерти, — ответил Рин.
— Не обязательно...
— После моей смерти, — повторил Рин. Он посмотрел брату в глаза. — Мне плевать, даже если это означает бесконечную войну с карадонцами. Пока я жив, ни одни другой мужчина к Жульетт не притронется.
Кэлам уверенно похлопал Рина по плечу.
— Ты её любишь.
Рин не согласился, но и не опроверг утверждение брата.
— Мне жаль, — ещё раз хлопнув Рина по плечу, Кэлам вышел из-за стола.
Любовь? Нет, не может быть. Им владело обычное чувство собственника, вполне естественное по отношению к своей женщине. И оно пройдёт. Со временем.
  
Глава 14
 
Проскользнуть мимо охранников, которые не только необычайно хорошо видели, но ещё и чуяли добычу на весьма отдалённом расстоянии, оказалось невозможно.
Жульетт хотела увидеть Рина и найти отца. Но вместо того, чтобы заняться осуществлением столь простых желаний, коротала время в роскошных комнатах, где ей предоставили больше самоотверженных слуг, чем она когда-либо сможет использовать. При обеих попытках улизнуть из дворца, её тут же обступали трое вооружённых копьями, одетых в униформу солдата. Они хотели как лучше, но всё же... сильно раздражали.
Королева уже приступила к планированию коронации Жульетт и собственных похорон. Похоже, как только её место займёт новая правительница, Этэйна просто ляжет и умрёт. Она выполнила свой долг перед Энвином, во всяком случае, в нынешней жизни. Супруг давно ждал с ней встречи, и только королевские обязанности удерживали старую женщину на белом свете. Жульетт нелегко было воспринять новость про двух людей, рождённых друг для друга и уносивших свою связь в следующую жизнь, и что слова «навсегда вместе», оказывается, не просто слова, а реальность.
Если это правда, то они с Рином связаны навечно. Это открытие пугало не меньше, чем мысль о любовнике-оборотне. Но когда он прикасался к ней, Жульетт забывала, кто она такая и как собиралась провести жизнь, а вечность вместе начинала казаться прекрасной идеей.
Рин считал любовь ненужным и чересчур сентиментальным чувством, но Жульетт знала, что если смирится с идеей предопределённого союза, то влюбится в Рина и тем самым приговорит к ранней смерти. Но вдруг если она сможет держаться на расстоянии и сосредоточится на других вещах, то не угодит в эту ловушку.