Змея. Часть 1

На первой же консультации Григорий Александрович попросил Татьяну Николаевну рассказать как можно подробнее о сложностях её супружеской жизни. Та, начав несмело, постепенно открыла ему все тайны, одарив детальным пересказом своих страданий, кои она получила, живя с неверным мужем. «Чернец» требовал быть с ним, как с доктором или духовником на исповеди, и откровеннее рассказывать также о пикантных подробностях интимной жизни Гладышевых. Та, краснея и путаясь, к концу своего рассказа вывалила «чернецу» самые потаённые, а порой и гнусные подробности этой стороны своего брака, сопровождая рассказ причитаниями, слезами и проклятиями, кои по её мнению, был достоин её ветреный муж.
  
– Скажите, сударыня, – вдруг прервал её консультант. – А каким образом я могу познакомиться с вашим супругом?
– Так нет его дома, – вдохнула Татьяна. – Он иногда неделями не ночует.
– Скверно, скверно, – покачал головой консультант.
В ответ Гладышева протяжно вздохнула и умоляюще посмотрела ему в глаза.
– Так потому и позвала вас, батюшка, на помощь. О вас мои знакомые с большим почтением отзывались, что очень уж вы помогли двум дамам…
В ответ он кивнул и, надев пенсне, ещё пристальнее посмотрел в лицо несчастной Татьяны.
– А фото? У вас есть его фото?
– Да, конечно.
Она вынула из шкатулки маленькую фотокарточку совсем юного Гладышева.
«Чернец», ухватив себя за подбородок, с жадным интересом посмотрел на фото и покачал головой.
– Встаньте, мадам! – вдруг скомандовал он. – Пройдитесь по комнате.
Она, краснея от неожиданности, исполнила его просьбу. Он с унылым видом посмотрел в её сторону, а после зевнул и, откинувшись в кресле, закрыл глаза. Она подумала, что он задремал. Мучительно тянулись минуты, а он так и сидел молча, не открывая глаз и не шевелясь. Наконец ей наскучила эта тягостная тишина, и она осмелилась подать голос:
– Так что же, батюшка, вы поможете мне? Каковы же мои шансы?
– Никаких, – вдруг выпалил он.
– Как же-с? – обомлела она. – Да, почему же? Я ведь венчанная ему, законная супруга!
– И что с того? Максимум на что вы можете рассчитывать – это на небольшое человеческое сочувствие с его стороны. И то, если вы окончательно не опротивейте ему своими жалкими и унизительными поступками.
– Да, как же?! Что же вы такое говорите? – Татьяне Николаевне сделалось дурно. Казалось, ещё минута, и она грохнется в обморок. – Вы что же, погибели моей желаете?
– Отнюдь. Я, наоборот, желаю вам всей душой счастья. Но призван сюда, дабы не лгать вам, как прочие, а сказать, хоть и горькую, но правду.
– Да, в гробу я видала вашу правду! – вдруг вскрикнула она. – Наверное, вам лучше уйти прочь, сударь.
Она вскочила со стула.
– Уйти прочь я всегда успею, дражайшая Татьяна Николаевна, – спокойным голосом парировал чернец. – Только вот вам после моего ухода уж никогда не обрести ни счастья, ни покоя.
– Что ж, на всё воля божья, только и вы, видимо, не в силах мне помочь!
– Я то? Я как раз в силах! Сядьте! – вновь скомандовал он.
Она, как не странно, послушно села.
– А далее я желал бы ещё более откровенных ответов, что были до сего времени.
Она испуганно кивнула.
– Скажите, не допускаете ли вы мысли о том, что можете быть счастливы совсем с другим мужчиной?
– Как это?
– Ну, скажем, не разумнее ли вам бросить все свои бесплодные слежки и домогательства вашего мужа и отправиться, скажем, на воды? Например, в Баден-Баден или на Лазурный берег? А там, кто знает, возможно, что вы встретите другого мужчину, который искренне полюбит вас, и вы будете с ним счастливы?
– Какой ещё Лазурный берег?! – вскипела Татьяна. – А как же я оставлю Мишеньку? На кого? На всяких профурсеток и кокоток?
– Хм, случай у вас тяжелый, как я посмотрю. И никаких намёков вы не принимаете…
– Зачем же вы делаете мне такие гнусные намёки, ежели мы в церкви венчаны, и никаких иных мужчин я не желаю.
– Ну, что же. Я обязан был спросить вас о возможном адюльтере. И получил вполне себе исчерпывающий ответ. А потому готов приступить к таинству.
Слёзы на глазах Татьяны Николаевны тут же высохли, и она, сглотнув, спросила:
– К таинству? Всё же вы мне поможете?
– Я постараюсь вам помочь посредством психологии. А если этого будет мало, тогда я применю колдовство и магию.
Гладышева испугано покосилась на чернеца. За окнами в эти минуты грянул гром, и начался ливень. Татьяна в ужасе перекрестилась.
– Я забираю вашу фотографию и фото вашего супруга и дома начну делать постепенный магический приворот на любовь.
– Да-да, – эхом отозвалась Татьяна. – Сделайте так, чтобы он меня непременно и сильно полюбил.
– Сильной любви я вам не обещаю. По крайней мере, на первых порах. А потом – всё возможно. Но должен предупредить заранее, что магический приворот в вашем случае не произойдет слишком быстро.
– Вот как?
– Да-с, именно так.
– Что ж, я готова, батюшка, смиренно ждать результата.
– Нет, моя дражайшая госпожа Гладышева, чтобы у нас с вами всё получилось, и моя магия сработала, мне понадобится и ваша помощь.
– Так в чём же она состоит?
– Вы должны полностью измениться.
– Перекрасить волосы? Изменить прическу?
– Это лишнее.
– А что же мне делать? Нанять французскую модистку?
– И это нам не понадобится.
– О, господи… Чего же ещё?
– Вы должны полностью, кардинально, совершенным образом поменять ваше поведение.
– Это как же?
– Вы всегда следили за мужем?
– Да, а как же иначе, если он лжёт и изменяет?
– Так вот теперь вы должны полностью оставить всякую слежку за ним. И вообще на время оставить свой интерес к нему.
– А как это? – расстроено проговорила она. – Тогда я ничего не буду о нём знать, с кем он и что делает.
– А вот и прекрасно. Мало того, вы непременно должны себе внушить то обстоятельство, будто ваш супруг и его личная жизнь вовсе не представляют для вас ровно никакого интереса.
– Но…
– Внушить себе на время! И чем сильнее вы сможете это сделать, тем быстрее мы добьемся результата.
А после он изрёк фразу, которую она многажды вспоминала позднее, пытаясь понять глубже её смысл.
– Чтобы что-то обрести, мы должны дать сему полную свободу. Отпусти – тогда получишь назад.
– Но ведь птичку из клетки отпустишь, так она назад-то не воротится.
– Иногда и птичка возвращается к хозяину, главное – умело прикормить.
– Вон оно что, – в глазах Татьяны Николаевны загорелся лёгкий огонёк прозрения.
– На первых порах я буду вас консультировать даже в мелочах, как себя вести. Для начала, как я уже сказал, отпустите невидимые вожжи и позвольте ему делать всё, что он только пожелает. Не следите за ним. Не интересуетесь его делами. Всем своим видом выражайте крайнее безразличие к любым его поступкам. Охладейте! Теперь ваше ежедневное кредо – это полное равнодушие и полное благодушие. Ведите себя с ним так, словно это ваш ветреный брат или же дальний родственник, до которого вам нет никакого дела. Не вникайте в его измены. Не ревнуйте. Дайте ему полную свободу.
– И всё?
– Нет, не всё. Помимо этого вы должны найти себе интересное занятие.
– Какое ещё занятие? – неприятно поразилась Татьяна Николаевна.
– А это вам, сударыня, выбирать, какое. Что вас по-настоящему сможет увлечь.
– Как это?
– Ну, например, я знал одну даму, так она была завзятой театралкой, другая любила скачки, третья почитала поэзию и поэтов. Четвертая увлеклась танцами. А пятая оперной музыкой.
– Я вязать иногда люблю…
– О нет, сей досуг нам не подходит.
– Это почему?
– Да, потому что увлечение ваше должно быть сопряжено с новыми знакомствами, общением вне дома, выездами на пленэры, совместными походами с такими же как вы, любителями, выбранного вами увлечения.
  
– Но я так сразу и не могу ничего толкового придумать, – Татьяна Николаевна даже присела и нахмурила в озабоченности лоб.