Red is my favourite colour (СИ)

Не помню, как досидела урок до конца, но как только профессор объявила, что мы свободны, я закинула всё необходимое в сумку и ураганом вылетела из класса.
— Что, Уизли, уже за девчачью юбку прячешься? — услышала я знакомый голос в коридоре. — Хотя, эта даже юбок носить не умеет, — Себастьян смерил меня презрительным взглядом и вернулся к прижатому к стене Гаррету.
— Отойди от него, Сэллоу, — сказала я, подходя ближе. Пыталась говорить уверенно, но голос предательски дрожал, и я сильнее сжала в пальцах облупившийся ремешок сумки.
— Какого чёрта ты влезла, Мэллори? Своих проблем мало, решила за пацана вступиться? — Сэллоу явно играл на публику: вокруг нас собралась небольшая кучка народа, а поодаль стояла Саманта и нервно грызла ногти. Ей это очевидно не нравилось, но она не решалась вклиниться в разговор.
— Когда случается такая несправедливость, я не могу оставаться в стороне, — я подошла вплотную к Гаррету, уцепившись ему пальцами в плечо.
— Оу, несправедливость, — он издевательски обвёл руками толпу, театрально восхищаясь, — тогда скажи мне, было ли справедливым, когда твой Уизли унизил тебя перед одноклассниками? Сама же мне жаловалась!
Я только хотела парировать каким-нибудь аргументом, когда Гаррет резко толкнул Себастьяна в грудь, что тот упал кому-то в руки. Сначала он хотел начать драку, но в последний момент выпрямился, опустил кулаки и быстрыми шагами ушёл дальше по коридору, исчезая за углом.
— Ну и катись, слабак! — Себастьян гневно поправлял галстук и выбившуюся из брюк рубашку.
Я лишь кинула на всех присутствующих сердитый взгляд и поспешила за Уизли, надеясь догнать его до того, как он скроется где-то в бесконечности замка.
— Не забывай, ведьмочка, у нас сегодня ещё тренировка! — кинул он мне вслед, но я не стала оборачиваться и уж тем более что-то отвечать.
Эта перепалка не была чем-то грандиозным, но выбила меня из колеи знатно: я вся тряслась, идя по коридорам. Жутко испугалась и за Себастьяна, и за Гаррета, и за себя. Очень странное поведение Матильды — почему она меня послушала и даже не оставила после урока для воспитательной беседы? В голове пульсировал страх, растекаясь по спине. Слишком напряжённый выдался урок, чего же ожидать в таком случае от тренировки? Не дай Мерлин, они опять что-то устроят — Имельда точно рассердится. И что между ними происходит? Это уже мало походит на простую обоюдную неприязнь.
Я знала, что сегодня будет самая обычная тренировка — много спорта, полёты на скорость, упражнения на меткость. Однако переживала даже сильнее, чем в пятницу, направляясь туда.
«Да чтоб тебя, ну сколько можно?», — почти вслух произнесла я, увидев прислонившуюся к ограде Саманту, которая непринуждённо болтала с Имельдой. Себастьяна видно не было, но я подозревала, что он уже где-то здесь. В одной части поля тренировались мы, в другой — Гриффиндор, поэтому возможность повторной стычки была почти нулевой, но я всё равно нервничала.
Настраиваясь на работу, я старалась не думать ни о чём отвлекающем: молча разминалась, отойдя от всех подальше.
Сначала мы много бегали. Чёрт, если бы я знала, что у нашей капитанши такое видение игры в квиддич, я бы, наверное, так не рвалась сюда. С завистью я поглядывала в небо, где наши противники уже вовсю летали, отрабатывая пируэты в воздухе.
Себастьян бежал первее всех, что, конечно же, неудивительно — желание выделиться и отличиться в нём преобладало всегда. Не знаю уж, позволили ему заниматься или он пошёл наперекор указаниям мадам Чиррей, но старался изо всех сил — пыжился, чтобы не подвести команду. Я постоянно замечала на себе прожигающий взгляд Саманты: она смотрела как-то слишком внимательно, что меня смущало и нервировало одновременно.
Только последние двадцать минут тренировки мы пробыли в воздухе. К тому моменту моё тело почти покинули все силы, и единственное, чего мне хотелось — это лечь и больше никогда не вставать. Радовало одно — Себастьян ни разу не выдал никакой провокации, поэтому тренировка прошла гладко, и я, вполне довольная собой, начала собираться в замок. Уже уложив метлу в чехол, я заметила настырный взгляд Уизли, который пытался напомнить мне о нашем плане. Чёрт, я об этом совсем забыла, почему тогда не забыл он? Я вымученно выдохнула и потянулась рукой к волосам, доставая оттуда свою любимую заколку. Несколько мгновений подержала её в руках, гладя пальцем, а потом незаметно бросила в траву у ограды, подмигивая Гаррету. Он кивнул и показал палец вверх, после чего я со спокойной душой села на траву растянуть уставшие мышцы, не имея сил думать ни о чём, кроме горячего душа и ужина.
 
***
Неделя началась просто «охренительно». Сначала Оминис испортил настроение с самого утра — снова начал учить меня, как себя вести, что говорить и делать, когда я разозлился из-за чёртовой мантии под своей кроватью. Просил же его убрать её, сжечь или выкинуть — неважно!
Потом Амелия выпучила на меня глаза: что мне надо было ей сказать? Своё тупое «боброе дутро?» Чтобы она точно убедилась, что я идиот?
Дальше опять этот тормоз Уизли: я что, виноват, что он забыл пятое исключение? Это же проходят на первом курсе, в чём его проблема?!
Я сокрушался, стягивая потные перчатки с рук и укладывая метлу в чехол. Чёрт, никто даже не обратил внимание на мою «Небесную косу»! Зачем я её вообще тогда покупал? Лучше бы взял что попроще, тогда бы хватило на новые перчатки, а то эти совсем не спасают от мозолей и ссадин.
Раздражало всё: пронизывающий ветер, противные голоса одноклассников, форма, прилипающая к телу. Сегодня все носятся вокруг, постоянно спрашивают, как я себя чувствую. Нормально всё со мной, нормаль-но! Я не калека какая-нибудь, не надо со мной нянчиться.
Мне нестерпимо хотелось прибить этих двоих: Гаррет распустил нюни, как всегда, а Амелия… ну, тоже, как всегда, влезла не в своё дело. Я мельком посмотрел в её сторону: сидит на холодной земле, растягивает мышцы после тренировки. Вот дура, застудит себе всё. Как чувствуя мой взгляд, она резко встала и, еле волоча ноги, поплелась в школу. В сердце кольнуло чувство… жалости?
Груз ответственности за собственные скоропалительные поступки, такие, как сегодня утром, давил на плечи. Я устало зарылся руками в слипшиеся от пота волосы, чувствуя всепоглощающие усталость и изнеможение. Саманта подошла сбоку и потрепала меня за плечо.
— Эй, Сэллоу, — мы с ней синхронно повернули головы в сторону соседней части поля, там, где тренируется Гриффиндор. Гаррет размашисто шёл к нам навстречу, иногда переходя на трусцу.
— Чего тебе, Уизли? Учти, я не намерен с тобой драться.
— Сдался ты мне, — он чуть запыхался, подходя ближе. — Вот. Передай Амелии, — протянул мне какую-то блестящую штуку. Я только завёл руку, чтобы посмотреть, что это, как Саманта отдёрнула её, заглядывая Уизли в глаза:
— Что, не можешь сам передать своей девушке?
Я опешил: «Девушке?». Вопросительно посмотрел на Гаррета, но он проигнорировал провокационное замечание:
— Просто передай, она забыла тут, тебе сложно, что ли? — он высвободился из пальцев Саманты и настойчиво вложил мне в руки предмет. Ах, это её заколка, я узнал. Эту вещицу подарил профессор Фиг после Церемонии распределения. Я осмотрел её с двух сторон, убеждаясь, что она цела, и сунул в карман.
— Хорошо, передам, — безразлично сказал я, на что Гаррет кивнул и поспешил к своей команде, ни разу на нас не обернувшись. Так они что, снова вместе? Когда только успели помириться?
Саманта выглядела растерянной, когда смотрела ему вслед. Я аккуратно дотронулся до её плеча, направляя в сторону замка, куда мечтал попасть сейчас сильнее всего: послетренировочный жар спадал, и становилось очень холодно. Как бы не заболеть и снова не оказаться в Больничном крыле — такого позора я больше не переживу.