Red is my favourite colour (СИ)

— Амелия, — у моего уха снова раздаётся шёпот. От хрипотцы в его голосе кружится голова, и я не могу сдержать протяжный стон, почти вопль. Мерлин, что вообще происходит? Я зажмуриваю глаза и отдаюсь моменту, смирившись с тем, что будет. Жду, затаив дыхание.
Спустя какое-то время бессмысленного ожидания становится холодно, и оголённая кожа покрывается мурашками. Я распахиваю глаза и не вижу перед собой никого — только пустоту, а где-то в стороне выхода слышатся быстрые шаги и хруст гравия.
Добираюсь до школы в одиночестве, всю дорогу сглатываю слёзы, из-за которых ни черта не видно, поэтому постоянно сбиваюсь с пути. В какой-то момент, снова прокручивая в голове этот позор в пещере, я останавливаюсь, зависая в воздухе, и, закрыв лицо руками, начинаю рыдать что есть силы. Это был первый раз за весь учебный год, когда я заплакала.
Чёртов ублюдок! Зачем он это сделал?! Почему убежал? Почему бросил меня?
Я не нахожу ответы ни на один из этих вопросов и, немного успокоившись, продолжаю свой путь.
На следующий день во время завтрака, не удостоив меня даже взглядом, Себастьян сидит за столом Когтеврана и болтает с ребятами, эмоционально жестикулирует и задорно смеётся.
У меня буквально уходит почва из-под ног от этого зрелища, и я быстро проглатываю еду, чтобы поскорее уйти на уроки. Целый день предстоит видеть его радостную физиономию, так что пытаюсь отвлечься, повторяя домашнее задание. Редкие солёные капли падают на пергамент, кое-где размывая чернила, и я поспешно вытираю их и обмахиваю лицо ладонями.
В тот момент я была решительно настроена послать Сэллоу ко всем чертям, но я даже не подозревала, как разочаруюсь в самой себе, когда через пару дней сломя голову побегу в Крипту, получив от него сухую записку:
«Жду тебя через десять минут, мне нужна твоя помощь с гобеленом.
Себастьян»
***
Эти болезненные воспоминания прорезают мою память за долю секунды, пока я вдыхаю запах скошенной травы, исходящий от мантии Гаррета. Я неловко поднимаю руки и дотрагиваюсь до его спины, пока он что-то бубнит мне в волосы. Я даже не обращаю внимание на то, как сильно болят рёбра от его крепкой хватки.
Я изо всех сил старалась стереть тот день из своей памяти. Даже тогда, стоя под лестницей после «поцелуя» в Крипте, я отмахивалась от подступающих воспоминаний. Всё повторилось вновь, а я даже не заметила. Какая же я дура, прав был Себастьян. Он ведь и правда считает меня такой и даже не скрывает этого. От этих мыслей мне хочется провалиться сквозь землю, стереть себе память, забыть навсегда об этом позоре.
Я просто хочу быть нужной кому-то. Хочу, чтобы обо мне заботились так же, как я забочусь об остальных. Хочу, чтобы за меня переживали, беспокоились. Как Гаррет сейчас. Я стараюсь расслабиться и почувствовать – каково это – быть в его объятьях. Его тёплое тело обволакивает меня, и я больше не трясусь от утреннего озноба. Его рыжие волосы щекочут мне нос, из-за чего я морщусь и пытаюсь почесать его о мантию Уизли.
Он отстраняется, всё ещё придерживая меня за плечи, и обеспокоенно заглядывает в глаза:
— Больно? Прости. — Его пальцы разжались, и я почувствовала, как прохлада в классе снова забирается мне под кофту. Даже не смогла обнять себя руками — от этого движения сводило рёбра.
— Уже не так сильно, — соврала я. — Я рада, что ты пришёл, Гаррет.
Решилась сделать ответный шаг и взяла его ладонь в свою. Сначала он рефлекторно пытался её отдёрнуть, но тут же расслабился, и его лицо озарила улыбка.
— Прости, что заверил тогда тебя, будто всё будет хорошо. — Он поджал губы, отводя взгляд в сторону. — Я правда не думал, что Имельда продолжит свою традицию с матчами, учитывая, что ты первый день на поле. Я вообще не ожидал такого.
— Всё нормально, правда, — я успокаивающе похлопала его по руке, — не стоит так беспокоиться. Если я хочу играть, то подобные случаи ещё будут повторяться не раз.
 
— Я поражён твоим хладнокровием. — Он смотрел на меня одновременно с опаской и укоризной. — Квиддич не очень подходит для девушек.
Убрав руку, я ошарашенно посмотрела на Гаррета:
— Ты серьёзно так считаешь?
— Да, это очень опасный спорт, и я буду переживать, если ты продолжишь играть. Особенно после этого случая. — Он кивнул на мой живот. — В другой раз я могу не успеть.
— Так это был ты? Ты спас меня? — я подалась вперёд, но мышцы тут же заболели. Гаррет немного смутился:
— Да. Я думал, ты меня видела. — Он неловко потёр шею. — Не представляю, что было бы, если бы я не успел.
— Я всё понимаю, но мне очень хочется играть. Полёты — моя страсть.
— Ты ведь можешь просто летать на метле или участвовать в гонках!
— Могу, но это тоже опасно, не так ли? — я прищурила глаза, заглядывая в лицо Уизли.
— Да, ты права… — он задумчиво и рассеянно смотрел себе под ноги, хмуря брови.
— Спасибо, что спас меня. — Я снова взяла его руку в свою и с благодарностью заглянула в глаза. Нестерпимо клонило в сон от слабости, но присутствие Гаррета наполняло мою душу уютом и спокойствием, и мне хотелось продлить этот момент, насколько это возможно.
— Нет, ну вы только поглядите! — профессор Чесноук спускалась со второго этажа, когда увидела нас. — Я всё понимаю — любовь, но не в такую же рань!
Мы с Гарретом испуганно переглянулись и, засмущавшись, прыснули со смеху.
***
Всё повторяется: ранний подъём, лекарства, зарядка, Саманта.
Я не удивился, когда её тёмная макушка появилась из-за двери, но, увидев, во что она одета, не смог скрыть эмоций. Сегодня выходной, так что студенты не обязаны носить школьную форму, боясь выговора и замечаний. Я был приятно удивлён, когда увидел на девушке юбку чуть выше колен и блузку, которая слегка открывала тонкую шею.
Не сказать, что я так уж часто заглядывался на девчонок, а в особенности на выходных, потому что мы с Оминисом и иногда с Леандером с самого утра отправлялись в Хогсмид или же проводили время в наших гостиных. Однако сейчас не мог оторвать от Саманты глаз, и даже её неуёмная тяга к болтовне не раздражала, а лишь забавляла.
— К сожалению, Имельда не сможет со мной пойти в Хогсмид, так что придётся тоже все выходные провести тут, в школе. — Она вмиг погрустнела, сминая в пальцах простынь на кровати.
«Хм, а чего тогда так разоделась, раз не идёшь никуда?», — подумал я, ухмыляясь и скользя взглядом по её фигуре.
— Можешь у меня посидеть, если мадам Чиррей позволит. — Я приподнялся на локтях и поправил рубашку пижамы. — Всё равно делать нечего, а так хоть нескучно будет.
Саманта заулыбалась во весь рот, тут же краснея и скрывая глаза ладонью.
Я не мог ответить себе на вопрос, что же я чувствую по поводу всего происходящего. Лежание в Больничном крыле меня здорово подкосило — я ощущал себя отрезанным от внешней жизни, пусть и на несколько дней. Я не мог злиться на Амелию, потому что понимал, что просто довёл её. Довёл своим упрямством, тупостью. Хотел бы я знать, что она думает обо мне. И думает ли вообще? Я исподлобья аккуратно посмотрел на Саманту, всё ещё что-то активно рассказывавшую, и продолжил размышлять. Внутри меня зародилось стойкое чувство, что я не знаю, чего хочу. Достиг цели — спас Анну. А что дальше? Она живёт своей жизнью в Хогвартсе, и всё её внимание занимают учёба и Чарльз. Чёртовы Гриффиндорцы! Я скрестил руки на груди и склонил голову, отводя взгляд в дальний угол комнаты.
Несвойственная мне обида на сестру в какой-то степени зарождалась внутри: я думал, что, вернувшись в школу, она будет проводить время со мной, постоянно благодарить за то, что я вытащил её из этого болота. Понимаю, что это подло и мерзко — ждать такого, но ничего не могу с собой поделать. Мне нужна новая цель, а какая — не знаю, хоть и чувствую — что-то витает в воздухе, ждёт, когда я схвачу его, как Снитч. Не получается уловить этот ускользающий от меня смысл. Смысл жизни.