Red is my favourite colour (СИ)

Себастьян не думал ни секунды — вошёл резко, сразу глубоко, и я издала истошный крик, когда звёзды посыпали из глаз. Неужели нам не надо прятаться, врать всем вокруг, чтобы просто уединиться и насладиться друг другом?
Я не верила в это, не могла поверить в своё счастье, когда он нависал сверху, когда наращивал скорость, когда настойчиво целовал, блуждал наглыми руками по всему моему телу.
***
Мне надо научиться давать людям свободу, как говорила Анна. Дать Амелии выбор. Отдать ей инициативу. Но я не могу. Чёрт, как же это тяжело — делать не так, как хочешь ты, а прислушиваться к другим.
Почему Оминис терпел, когда Натсай бесилась в воде, хотя ему явно было неприятно, что она плескалась в него водой?
Хотя… я же тоже не стал настаивать остаться на берегу, когда увидел, что Амелия совсем продрогла, и ей неприятно лежать мокрой на песке. Конечно, мне хотелось остаться там, но какой смысл в принуждении, ведь всё равно не получишь в таком случае полного удовольствия?
***
Внезапно он поднял на меня свои затуманенные глаза. Я заглянула туда и растворилась в их черноте. Сглотнула подступившее к горлу волнение.
— Хочешь ещё? — он внимательно всматривался в моё лицо.
— Нет. — Вышло не очень убедительно — голос надломился, а горло будто зажали в тиски.
— Нет? — он вышел, освобождая меня из-под себя. — Ну ладно.
— Что, правда не будешь настаивать? — недоумевающе скосила глаза на его блестящее от пота тело.
— Не буду.
Я пискнула, крепко зажмурившись — его наученные пальцы проникли меж бёдер и погладили пульсирующую кожу. Он встал, быстро натянул брюки и принялся рыться в чемодане.
В такие моменты из головы выдувало все мысли. Я отчаянно хваталась за последнюю соломинку трезвого рассудка, но быстро поняла, что это бесполезно. Его брюки не скрывали эрекции — вкупе с полностью залитыми чернотой глазами это зрелище заставляло мои ноги подкашиваться, даже лёжа, чёрт возьми, на кровати. Я могла поклясться, что он играет. Чего хочет? Чтобы я сама просила его о продолжении?
Я встала следом, подошла к нему и долго смотрела, что он делает. Мышцы завораживающе и притягательно перекатывались по его спине и плечам, когда он что-то поднимал или, наоборот, опускал. Я медленно подошла к небольшому столику, стоящему в углу. Поднялась на носочки и, слегка подпрыгнув, уселась на него. Я чувствовала, как пульсирует венка на моей шее, а всё лицо горело так, будто мы находились в эпицентре пожара. Возможно, так оно и было.
Себастьян едва заметно покосился на меня, и глаза его сверкнули интересом. К моему удивлению, он продолжил заниматься своими делами, только изредка бросая на меня изучающий взгляд.
— Иди ко мне. Пожа-а-алуйста, — проскулила я и протянулась к нему.
— Ты же сказала, что больше не хочешь. — Он подошёл вплотную и поставил руки по обе стороны от меня. Его пальцы едва касались кожи моих бёдер, и от этого недоприкосновения я плавилась подобно сливочному маслу.
— Я хотела посмотреть на твою реакцию. — Неловко поджала губы и выпучила глаза.
— Посмотрела? — чуть раздражённо спросил он и махнул чёлкой.
— Угу. — Я в извинительном жесте опоясала его торс, прижавшись щекой к вздымающейся груди. — Мне очень понравилось. Люблю, когда ты ведёшь.
Себастьян рывком спустил брюки и подтянул меня ближе, схватив под коленями.
Вошёл резко и даже грубо — стол толкнулся в стену. Я хотела этого и страшилась одновременно — сейчас всё было как-то по-другому.
— О чём вы переписываетесь с Уизли? — совершенно спокойно, чуть с придыханием, спросил он.
Я открыла рот, чтобы ответить, но поняла, что не могу вымолвить ни слова: Себастьян двигался очень быстро, вбиваясь всем телом в моё. Всё, на что я была способна в тот момент, — коротко пищать при каждом толчке. Возможно, на это и был расчёт. Он продолжил:
 
— Он, наверное, начитаннее меня и интереснее. Не поступал с тобой, как я. — Горько усмехнулся. — Но ведь ты знаешь меня и с другой стороны. Я из кожи вон лезу, чтобы доказать тебе, что достоин. — Мои руки, на которые я опиралась о стол, совершенно ослабли, и я опускалась всё ниже на спину, пока не легла полностью. С этого ракурса его глаза были ещё чернее.
— Ты действительно изменился, — еле выговорила, чуть не задохнувшись. Себастьян толкнулся сильнее, и я сжалась.
— Перевернись. — Повелительный тон, который окончательно выбил меня из колеи. Я нахмурилась, приподнимаясь на локтях. Вопросительно выгнула бровь. Он вздохнул, устало провёл ладонью по мокрому лицу. — Пожалуйста.
Я спрыгнула на пол, легла животом на столешницу. Не успела даже привыкнуть к новому положению, как Себастьян вероломно вошёл и пригвоздил меня всем своим телом к столу. Шея молниеносно покрывалась его обжигающими поцелуями, а руки змеями оплетали мою талию, живот и сминали набухшую от возбуждения грудь.
Желая большего, я запрокинула ногу коленом на стол. Себастьян на это шумно вобрал сквозь зубы воздух и замер, чтобы не закончить. Через секунду замерла и я — правая ягодица горела от шлепка. Медленно повернула к нему голову, вытаращив глаза.
— Прости, оно как-то само… — весь покраснел, потупил взгляд. Я прыснула.
— Сделай так ещё раз. — Легла подбородком на ладони, выгнулась в пояснице.
— Серьёзно? — сначала недоумение, а потом я спиной почувствовала его фирменную самодовольную ухмылочку. Захотелось встать и треснуть хорошенько, чтобы сбить эту спесь, но левая ягодица загорелась от своей порции шлепка, а за ним последовал ещё один толчок, и я абсолютно потеряла разум.
Дальше как во сне — мои крики сдерживались только его мокрой ладонью, а сам он несколько раз прикусывал язык, чтобы нас не услышали. Его стоны заводили меня не на шутку, и я даже не помню, как оказалась сверху — Себастьян сидел на стуле, разомлевший, блестящий от пота, а я отталкивалась коленом о свой чемодан.
***
Мерлин, мне казалось, я вот-вот умру. Моя душа висела на волоске, и я думал, дальше удовольствию просто некуда возрастать, но с каждой минутой оно переполняло всё моё тело, и я окончательно потерял голову.
Когда она сидела сверху, а мои ноги тряслись от каждого её прыжка, я думал, что готов умереть прямо сейчас. В этом сладком и безумно желанном моменте.
Обхватил её мокрые и холодные ягодицы, жадно смял, уткнулся носом между грудей — в этот раз они какие-то другие: ещё более спелые и сочные. Мне захотелось сделать что-то такое, чего я даже не знал — мозг пульсировал от желания, от похоти. Обхватив тесно её талию, дёрнул вниз на себя, сам толкаясь вверх. Она вскрикнула, и я не успел приложить ладонь к её рту. От этого крика я рассыпался на осколки и излился прямо в неё, не успев выйти.
— Чёрт. — Сильнейшая волна наслаждения перемежалась с испугом: как я мог такое допустить? Амелия же будто и не испугалась вовсе — медленно выравнивала дыхание, уронив свою голову мне на плечо.
— Я выпью зелье. Натти точно знает, какое, — сказала она и босо пошлёпала к кровати. Взяла платье, надела его и, присев на край матраса, сложила на груди руки: — И откуда ты знаешь про письма?
***
Неужели он рылся в моём чемодане? Себастьян, не заставляй меня разочаровываться в тебе вновь!
Я изо всех сил сдерживала эмоции, чтобы не начать ругаться или попросту не сбежать, а так хотелось. Вскочить, сказать что-то обидное, хлопнуть дверью и уйти спать в свободное бунгало одной.