Соблазнитель (ЛП)

— Ой, — вскрикнул Ханс, когда кошка вонзила коготь ему в ногу в качестве расплаты за то, что он наступил ей на хвост.
— Вот что получаешь, когда называешь свою кошку Бестией, — поддразнил я Афину. — Демоническую кошку, которая нападает на твоих гостей.
— Я не ведьма, а Баст — дружелюбная кошка.
Я подвигал пальцами руки, имитируя говорящую марионетку, вынудив Афину указать на меня лопаточкой.
— Я не собираюсь превращать тебя в жабу после того, как ты угрожал задушить меня во сне, но я могу отравить торт и превратить тебя в крысу или что-то в этом роде.
— В крысу? — поморщился я. — Если бы я стал крысой, мне бы все равно удалось тебя убить.
Она склонила голову набок.
— Ты снова собираешься залезть мне в глотку?
— Нет, но я смог бы укусить тебя и заразить всевозможными отвратительными крысиными болезнями.
— Ну, начнем с того, что я не любительница крыс, так что мне придется придумать другое животное.
— Валяй, — ухмыльнулся я и обратил свое внимание на Ханса. — Эй, Ханси, моя сверкающая черепашка, иди сюда, сядь и полюбуйся, как Афина готовит мне торт.
— Ты готовишь торт? — спросил ее Ханс.
— Я начинаю сожалеть об этом порыве, но да, я готовлю Финну праздничный торт, чтобы компенсировать все дни рождения, которые он пропустил.
— Я люблю торт, — сказал Ханс и плюхнулся на диван, переведя взгляд на меня. — Что ты имел в виду, назвав меня сверкающей черепашкой?
— Только то, что твой макияж сверкает и двигаешься ты как черепаха, когда занимаешься этим тай-чи.
— Оно должно быть медленным и плавным, и это намного сложнее, чем кажется, — защищался Ханс. — Знаешь, тай-чи ведь и правда разновидность боевого искусства.
— Ты шутишь, да? — ухмыльнулся я. — Это тактика по утомлению своего противника до смерти?
Ханс проигнорировал мою шутку и продолжил пропагандировать свою любовь к тай-чи.
— Это эффективное средство для снятия стресса и беспокойства. По-моему, для тебя это было бы полезно.
— С чего бы это?
— Тай-чи способствует обретению спокойствия и внутреннего умиротворения, — заявил Ханс. — Можно считать это формой медитации в движении, а поскольку тебе не нравится оставаться неподвижным, возможно, йога или тай-чи стали бы для тебя лучшим вариантом.
Я преувеличенно покачал головой.
— Что? И лишиться моей связи с Афиной? Ни за что.
Ханс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его и смиренно пожал плечами.
— Слушай, Афина, пока ты печешь мне торт, а Ханс отдыхает после своей изнурительной программы по боевым искусствам, — произнес я и встал с дивана, — я пожалуй пробегусь.
Уже на полпути к двери я остановился, когда Афина мягким тоном произнесла одно единственное слово.
— Нет.
— Нет? — Я медленно повернулся к ней лицом. — Что значит «нет»?
— Я решаю, что ты можешь делать, а что нет. Бег не входит в программу.
— Хорошо. Тогда могу я хотя бы что-нибудь поесть? — проворчал я. — Кроме того яблока, которое предложила мне Карина, я сегодня ничего не ел.
— В холодильнике остался вчерашний пирог с брокколи, — небрежно бросила Афина, чем разозлила меня еще больше.
— И ты говоришь мне об этом только сейчас? Почему ты не предложил мне пирог сегодня утром?
— Наверно, вылетело из головы, — заявила она, как будто это было пустяком.
— Ты должна была хотя бы заикнуться, что у тебя в холодильнике есть пирог, — сказал я ей.
— У меня в холодильнике есть пирог, — произнесла Афина, пожав плечами. Поскольку я все еще испепелял ее негодующим взглядом, она склонила голову набок. — Любопытно, что тебе гораздо больше хочется обсудить, почему я не рассказала тебе о пироге, чем на самом деле съесть его.
— О, я съем этот чертов пирог, — сказал я и пошел его искать.
— Хочешь, я разогрею его для тебя? — предложила Афина, но мой желудок уже услышал разговор о еде и сейчас жаждал чего-то существенного. Покачав головой, я поискал нож и отрезал большой кусок, который тут же проглотил. Пирог был неплох, так что за одним куском последовал другой.
— Раз уж мне не разрешается выходить на пробежку, не могла бы ты сказать, чем я могу заняться? — спросил я Афину, когда закончил набивать желудок. Услышав ее ответ, я застонал от разочарования.
  
Глава 13
Размышления
Афина
— Я не шучу, — мне пришлось смягчить свой командный тон улыбкой.
Финн все еще пялился на меня, разинув рот.
— Ты спросил, чем тебе заняться, вот мой ответ.
Он откинул голову назад, уставившись в потолок.
— Но я не хочу размышлять о времени, проведенным здесь, и записывать это, как какой-то студент, делающий домашнее задание. Ну уж нет.
Приподняв брови, я посмотрела на него со всей строгостью.
— Помнишь, когда мы были в твоей комнате, я отчаянно хотела выйти и подышать свежим воздухом? — Я ткнула лопаточкой в воздух, уронив при этом шоколадное тесто. — Ты игнорировал меня, потому что придерживался правил той ужасно жестокой игры, которая тебе так нравилась.
— Ты была заложницей, — нахмурился он. — Я не мог позволить тебе диктовать условия.
— Вот именно! Теперь мы поменялись ролями.
— Знаешь, как сильно я ненавидел домашние задания в школе? — спросил Финн.
Я вернулась к выпечке.
— Никто не становится врачом без должного образования. Школа не могла быть для тебя настолько невыносимой.
Фыркнув, он скрестил руки на груди.
— Я ненавидел школу.
— Тогда почему ты стал врачом? Ты мог выбрать сокращенную форму обучения.
— Это всё мой комплекс героя, — заявил Финн и прошелся по моей гостиной, собрав вещи и снова их сложив. — Мне нравится спасать людей.
— Мне тоже, поэтому я помогаю тебе спасти себя.
— Было так странно познакомиться сегодня с Тристаном, — произнес Финн, сменив тему. — Меня поразило, насколько он был похож на меня в детстве.
Я переложила тесто из миски в форму для выпечки, пока Финн продолжал.
— Карина ведь не биологическая мать Тристана, да?
— Его биологическая мать — Рэнда Кристин.
— Сколько ей лет? Может, она и моя мать?
— Нет, такого не может быть, — рассмеялась я.
— Слишком молодая?
— По-моему, ей около сорока.
— Понятно. Но все равно безумие, насколько мы с Тристаном похожи.
— Скорее, только глазами, — согласилась я.
— Я не заметил сходства, — произнес Ханс с дивана, где он изучал большую книгу.
— Это потому, что сейчас я выгляжу совсем по-другому, не как в четырнадцать лет.
— Финн. — Закрыв дверцу духовки, я установила таймер и снова сосредоточилась на нем. — Я знаю, что ты делаешь, но разговор о Тристане не заставит меня забыть то, о чем я тебя просила.
С тяжелым вздохом Финн закатил глаза.
— Разве мы не можем заняться чем-нибудь другим? Я, правда, не хочу садиться и писать о своих чувствах. — Последнее слово он произнес так, как будто оно было грязным.
— Выбирай сам! — сказала я. — Чем ты займешься сначала? Медитацией или записью отчета?
— А мы не можем просто пропустить и то, и другое и сразу перейти к поеданию торта?
— Нет.
— Мы снова будем держаться за руки во время медитации?
Мне потребовалась секунда, чтобы поразиться тому, как быстро Финн мог перейти от жалоб к флирту, и это только усилило мое подозрение, что он использовал смешанные сигналы, чтобы сбить меня с толку, а юмор, чтобы меня отвлечь. Другая приняла бы Финна за откровенного бабника, но я чувствовала, что под всем этим скрываются защитные слои, как способ себя обезопасить.
— Разумеется, мы можем держаться за руки, если это поможет тебе освоиться.
— Освоиться? — ухмыльнулся он. — Как насчет того, чтобы мы разделись, и я освоил тебя, — предложил Финн со смешком. — Что скажешь?
С любопытством наблюдая за ним, я пошла на оправданный риск, решив его проверить.
— Возможно, сегодня вечером мы сможем воплотить это в жизнь, — сказала я в спокойной манере, обратив внимание на то, как напряглась его челюсть. Прошла всего доля секунды, прежде чем он пришел в себя, одарив меня широкой улыбкой.