Вздох (СИ)

Шаг.
Второй.
Третий.
Он уже достиг этой наглой женщины, которая даже не подумала испугаться или отступить. Лишь презрительно усмехнулась прямо в глаза.
Удар.
И деспот рухнул на плиты тронного зала. Стоящие рядом с Анной архонты не подвели. Они шагнули вперед. И один из них сумел очень ловко приложить Дмитрия эфесом в челюсть. Так, чтобы он всем своим весом да с разгона влетел на яблоко меча.
  
— А-а-а! — раздался пронзительный крик, переходящий чуть ли не на ультразвук.
Но Анна даже не посмотрела на супругу деспота. Просто развернула и вышла. Ибо ее внутри всю колотило, и требовалось прикладывать очень немало усилий, чтобы сохранять внешнее спокойствие. Поэтому она быстрым шагом постаралась уединиться как можно скорее.
Никто и не мешал.
Лишь ее бойцы последовали за ней прикрывая.
Минута.
Вторая.
И она, закрыв за собой дверь, беззвучно заплакала, давая волю эмоциям. Ее руки, да и все тело потряхивало. Слезы же текли чуть ли не сплошным ручьем.
И он того, что ей наговорили. И оттого, что чуть не убили.
Страшно.
Жутко.
Обидно.
— Государыня, — послышалась из-за двери. — Вам нужна помощь?
— Да, принеси теплую воду для умывания. — с трудом беря себя в руки, произнесла Анна так, чтобы за дверью не подумали, будто она только что плакала. — Хочу смыть с себя грязь. Мне кажется, словно я испачкалась, просто находясь рядом с этим мерзавцем…
Несколько часов спустя.
Константин входил в город и с определенным удивлением подмечал, что испытывает никаких эмоций.
Вообще.
Сколько лет в прошлом тут жил, а память после загрузки новой личности поблекла и связи ушли. То есть, узнавание шло, а привязки на уровне эмоций — нет. Отклика не получалось услышать.
Дворец деспотов.
Зал… тронный зал. Отсюда Константин уезжал в марте 1449 года в столицу. Сюда же и вернулся. Только иначе и с весьма печальным поводом.
В глубине стоял пустой трон.
В некотором удалении перед ним располагались связанными деспот Дмитрий, его супруга и дочь. Именно связанными, что удивляло. Обычно с пленниками такого уровня так не обходились.
По другую сторону — Анна, которая демонстративно поклонилась, а вместе с ней и все присутствующие тут воины и архонты.
За Константином следовала приличная процессия. И кадий с патриархом, и Фома, и нобили из генуэзцев, и вся окрестная знать, которая явилась как раз вовремя. Считай все те, кто присутствовал при том преступлении.
Император, не останавливаясь, прошел и сел на трон.
Показывая на ритуальном уровне свой статус.
Жестом пригласил ближе Дмитрия. Тот с места не двинулся, лишь скривился с презрением.
Мгновение.
И пара воинов взяв того под руки, выволокли перед Константином.
— Добрый вечер, брат. — равнодушно произнес император.
Дмитрий сплюнул на пол, словно бы под ноги его визави.
— Я смотрю, ты рад меня видеть. Вон — даже пыльные плиты смачиваешь, чтобы протереть.
— Ненавижу! — прохрипел Дмитрий.
— Понимаю. — кивнул Константин. — Ты обвиняешься в бунте против султана, ибо устроил усобицу, подавая скверный пример вассалам султана. Ты обвиняешься в неисполнении вассальных обязательств, ибо не выплатил дань султану. Ты обвиняешься в бунте против своего непосредственного сюзерена — меня. Тебе есть, что сказать в свою защиту?
— Трус… — процедил Дмитрий. — Ты даже не смеешь обвинить меня в том, что я взял в заложники твою блудницу…
— Ты прав. — все также равнодушно отреагировал император. — Также ты обвиняешься еще и в оскорблении величества. Что-нибудь еще добавишь?
— Молчи! — воскликнула его жена, видя, что Дмитрий скривился от отвращения и хочет еще какой-то гадости наговорить.
Тот поглядел на нее, потом на дочь и с великим трудом сдержался.
— Хорошо. — кивнул Константин.
После чего повернулся к кадию и патриарху:
— Уважаемые, прошу подойти ко мне. Благодарю. Прошу вас высказаться. Видите ли вы в моих обвинениях изъян или какой недостаток?
Они чуть помедлили и полностью их подтвердили.
Потому как Дмитрий действительно учинил усобицу между вассалами султана. Он действительно с 1449 года так и не выплатил ни разу дани. И против непосредственного сюзерена восстал. И оскорблял величество, то есть, императора и императрицу при людях.
По очереди.
В разных формулировках, но с одним и тем же смыслом.
— Благодарю. — вполне почтительно поклонился император.
Встал.
Сделал шаг вперед и положив руку на эфес, произнес:
— Именем султана и своей волей перед лицом Всевышнего я выношу тебе приговор, брат. Первое. Из твоего имущества немедленно будет выплачена дань. Даже если для этого придется продать в рабство твою жену и дочь.
— Тварь! — рявкнул Дмитрий, дернувшись вперед, но его удержали стоящие рядом воины.
— Второе. Будучи братом, я обязуюсь выкупить твою семью, внеся из своих средств плату за них. И взять их на свое содержание, а дочь на воспитание, гарантируя ей доброе приданое.
Пауза.
Дмитрий прищурился, но промолчал.
— Третье. — продолжил Константин. — За совершенные преступления ты приговариваешься к смертной казни. Ибо, судя по твоим словам, сие было не помутнением рассудка и не сиюминутной слабостью, а целенаправленным злым умыслом.
— Предашь брата палачу? — выплюнул в глаза Константину Дмитрий.
— Нет. Если ты собираешься лишить человека жизни, ты обязан посмотреть ему в глаза и выслушать его последние слова. И если после этого ты не в силах САМ покарать его, то, возможно, этот человек и не заслуживает смерти. — произнес император, озвучивая тезу Неда Старка.
Дмитрий промолчал.
Лишь со жгучей ненавистью смотрел на своего визави.
Константин же после небольшой паузы сделал резкий шаг вперед, выхватывая стилет.
Удар.
Снизу вверх в голову. И остро отточенный граненая спица стилета, легко пробив препятствие, с глухим стуком ударяется в кость черепной коробки. Изнутри…
После чего вернулся на престол.
— Унесите и приготовьте его к отпеванию и погребению. Он деспот и брат императора. Он получил свою кару.
Бойцы молча исполнили.
— Фома, — позвал Константин младшего брата.
Тот вышел из толпы.
Бледный как полотно и с каким-то ужасом в глазах. Но ноги не тряслись.
— Теперь ты деспот нераздельной Мореи. Надеюсь, ты будешь более ответственно относиться к своему долгу.
— Да-да, — нервно кивнул он.
— При тебе останется на какое-то время Деметриос Метохитес с сотней дворцовой стражи. Он все проверит и приведет в порядок. Полагаю, что наш брат запустил дела, а я не потерплю более такого. Прежде всего перебоев в выплате дани.
— Да, конечно, — охотно кивнул Фома.
— Вопросы есть?
— Что мне делать, если среди имущества Дмитрия не достанет денег для выплаты дани?
— Добавишь из своих…
Все ушли из тронного зала.
Все, кроме Фомы, который как стоял на своем месте перед троном, так и остался стоять, переваривая произошедшее.
За спиной раздались шаги.
Тихие, но не крадущиеся. Он повернулся и увидел Джованни Джустиниани, который жевал травинку и осматривался.
— Мы потеряли тебя. — произнес он.
Фома хотел было шагнуть, но чуть отпрянул от лужи крови, в которую чуть не вступил.
— Вот только не говори, что ты не рад.
— Смерти брата?
— Который бы убил тебя без всякого сожаления. И не так быстро, а может, даже и в подвале помучил. Или ты сомневаешься в нем?
— Чего теперь говорить об этом? — прошептал Фома, не отводя взгляда от крови.
— Тебе все еще нравится сербский смысл именования вашего рода по матери? — с едва заметной усмешкой поинтересовался Джованни. — На мой взгляд все, что только что произошло отлично укладывается в образ дракона.
  
Фома промолчал.