Кадийский забой (СИ)

— Годен.
Она отошла, не оглядываясь.
Я нацепил маску последним. Стылый каучук плотно присосался к коже, воздвигая стену между мной и вонью передовой. Зрение сузилось, провалившись в два исцарапанных окуляра, сквозь которые всё казалось серым и нерезким. Рот наполнился едким душком талька и чужого прелого дыхания. Звуки траншеи — далёкий гул артиллерии, чавканье грязи, бормотание молитв — приглушились, уступив место собственному дыханию.
  
Вдох. Хриплый свист воздуха через угольный фильтр.
Выдох. Влажное тепло, оседающее на подбородке.
Проверка снаряжения. Лазпистолет на магнитной кобуре — есть. Лазган? Готов. Четыре осколочных гранаты на разгрузке — есть. Инфо-кристалл с картами завода в нагрудном кармане — есть. Фляга. Пайки на двое суток. Перевязочный пакет. Ампула с обезболивающим — последний шанс, на случай если придётся выбирать между долгой смертью и быстрой.
Леонид: «Параметры не изменились. Вероятность успешного исхода… я не хочу считать вероятность успешного исхода. Не хочу. Но цифры сами лезут. Девяносто… нет. Не буду».
Корвус: «Цифры это ересь для штабных. А мы инструмент! Инструмент выполняет задачу. Мы вернёмся. Или заставим их жалеть, что отправили именно нас».
У меня есть задача. И я её выполню.
Двадцать пять бойцов стояли в строю. Вооружены, замаскированы, молчаливы. Двадцать пять сутулых фигур в чужих масках с круглыми мёртвыми стёклами. Теперь они выглядели как стая огромных насекомых, ощетинившихся стволами лазганов. Не солдаты. Не люди. Кошмар, выползший из траншеи.
Идеально.
— Выдвигаемся, — мой голос через фильтр прозвучал как треск ломающегося льда. — Векс — авангард, десять метров. Брут — центр. М'рра — замыкающая. Дистанция три метра. Абсолютная тишина до контакта. Если кто-то споткнётся и звякнет — я лично помогу ему упасть навсегда.
Векс первой скользнула на бруствер. Техножрица двигалась с паучьей грацией, механодендриты подрагивали, ощупывая пространство. За ней пошли остальные — тени, скользящие по скользкой глине вверх, к краю рва.
Подъём давался нелегко. Сапоги скользили, пальцы цеплялись за ржавые листы обшивки и мешки с песком. Ремни снаряжения впивались в плечи, оружие тянуло вниз.
Я поднялся последним.
На краю бруствера остановился. Обернулся.
Внизу, в грязи и полумраке, стоял Варг. Тринадцать бойцов — те, кого мы оставляли, — стояли за ним. Раненые, контуженные. Они смотрели на нас снизу вверх. Знали, куда мы идём. И знали, что их шансы удержать позицию без нас не намного лучше наших шансов вернуться.
Варг выпрямился. Он одёрнул мундир — жест, въевшийся в мышечную память с тыловых казарм. Его лицо в свете прожектора было гладким, ухоженным — ни единой царапины, ни единого следа войны, которая перемалывала всех вокруг.
Варг даже не пытался скрыть облегчения — он был рад, что сдыхать идет кто-то другой.
Я кивнул ему через стекло маски.
«Не подохни тут без присмотра, крысёныш. Иначе некому будет копать выгребные ямы».
Перевалив через бруствер и скатившись на ту сторону, я поспешил за стаей.
Ничейная земля сомкнулась над нами, точно мутная стоячая вода.
Воздух был другим. Тяжёлым, вязким, будто кто-то растворил в нём желатин. Ветер перетекал, неся сладковатый привкус разложения, который пробивался даже через угольные фильтры. Почва под сапогами подалась, чавкнув. Жирная, маслянистая грязь, в которой поблёскивали осколки металла и белели обломки, о происхождении которых лучше не задумываться.
Впереди, метрах в ста, начиналась зона тумана.
Жёлтая взвесь клубилась над землёй. Она ползла против ветра, заползая в низины и облепляя остовы техники.
Мои бойцы один за другим входили в это марево. Силуэты размывались, теряли чёткость, превращались в тени — сутулые, когтистые, с круглыми мёртвыми стёклами ребризеров вместо глаз.
Пора работать…
Сначала исчезла Векс — растворилась в мути, только механодендрит мелькнул напоследок, как хвост ящерицы. За ней — массивная фигура Брута. Казалось, что эту глыбу не поглотит ничто, но и она потускнела, размылась, пропала. Потом — остальные, один за другим, как бусины, соскальзывающие с нити.
Я шагнул за ними в жёлтый туман.
Пространство за моей спиной перестало существовать. Траншеи. Каср-Тирок. Штаб с коврами и мрамором. Хест в своём кресле. Варг с его вычищенным мундиром и расчётливыми глазами. Всё осталось по ту сторону ленточки…
Здесь были только враг и цель.
Двадцать пять теней двигались на юг. Бесшумно.
Химзавод 44 ждал…
—
Краткая памятка:
1 — график прод меняется! Тут будет выходить раз в два дня, а на бусти ежедневно по одной главе
2 — к этой главе: Ребризеров хватает на 6 часов, но у них есть запас. Который они взяли с собой. Поэтому им (должно) все хватит на всю операцию.
  
Глава 17
 
Наступил рассвет. Мы стояли на самом краю нормального мира, если эту изрытую воронками пустошь можно было так назвать. Впереди пролегала четкая граница. С нашей стороны под сапогами по-прежнему крошилась мертвая, испещренная осколками земля. Двадцать пять фелинидов замерли позади меня. «Трофейные» ребризеры ритмично шипели, фильтруя отравленный воздух. Этот звук являлся единственным фоном нашего выдвижения. Я проверил крепление маски, убедившись в герметичности стыков. Оружие успокаивающе тяжелило мои руки.
— Входим по моему сигналу, — произнес я в вокс-бусину. При этом мой голос исказился из-за фильтров, превратившись в механический скрежет.
Сержант стояла по правую руку. Ее уши нервно дергались под капюшоном маскировочного плаща. Она смотрела на желтую пелену у перед нам так, словно та воняла дохлятиной.
— С-слышу, Командир, — прошипела она по каналу связи. — Я чую гниль даже сквозь эту резиновую морду. Р-разреши идти первой?
— Отставить. Я веду. Брут, держишь центр колонны.
Гигант переступил с ноги на ногу. Его тяжелый стаббер лязгнул звеньями патронной ленты.
— Брут слушать, — прогудел он. — Брут идти за Большим Котом.
Векс в это время возилась с настройками своего ауспекса, тихо ругаясь сквозь зубы.
— Эфир забит статикой, — затараторила она, стукая по корпусу ауспекса. — Экранирование летит к чертям. Дай мне минуту.
— Оставь сканер, Векс, — скомандовал я. — Глаза и уши надежнее. Тихий, замыкаешь строй. Смотри в оба.
Худой рядовой в мешковатой форме лишь перехватил лазган поудобнее. Оправдывал свое прозвище кажись…
Я сделал первый шаг за черту.
Желто-зеленый туман мгновенно сомкнулся за спиной, отрезая нас от внешнего мира, в то время как влага оседала на линзах наших масок мелкими каплями. Атмосфера здесь давила на плечи похуже всяких могильников…
Подметка моего сапога опустилась на поверхность, но звук получился странным. Вместо хруста гравия или чавканья грязи раздался глухой, пружинящий стук. Я перенес вес на эту ногу. Поверхность просела на пару сантиметров, а затем мягко оттолкнула подошву обратно. Это напоминало ходьбу по гигантскому куску сырого мяса.
Биологический ковер, или его аналог, подал голос Леонид, видимо знания биологии всё-таки ему пригодились… Хаос, или как там его, видимо перестраивает всю экосистему. Превращает саму планету в единый, колоссальный макроорганизм.
А Корвус молчал. Мышечная, а то и подкорочная память требовала сжечь все вокруг из огнемета, или просто залить прометием и поджечь, но логика диктовала одно: скрытность. Работа есть работа…
  
Я прищурился, выхватывая из пелены очертания деревьев. Стволы угольно-черного цвета покрывала толстая блестящая слизь. Ветви неестественно изгибались под тяжестью огромных вздувшихся наростов. Грибки размером с человеческую голову гроздьями свисали вниз, выделяя в туман новые порции спор.
М'рра двигалась бесшумно, перетекая от одного склизкого ствола к другому.