Кадийский забой (СИ)

Я подошел к его столу. Массивный, лакированный, заваленный деликатесами, которых мои солдаты не видели никогда в жизни.
Одним движением я смахнул бумаги и тарелку с фруктами в сторону, освобождая угол. Керамика разбилась о пол с резким звоном. Я устроился на краю стола. Грязь с моих сапог отлично смотрелась на лакированном дереве. Корвус внутри меня морщился от нарушения устава, п Леонид довольно улыбался, в кое-то веки бюрократов нагибают.
  
— Поговорим, Гризус, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — И советую слушать очень внимательно.
Интендант сглотнул. Кадык на его жирной шее дернулся. Он больше не был хозяином положения. В этой комнате теперь был только один командир.
— Ты… — он задохнулся, хватая ртом воздух. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, комиссар? Я — Старший Интендант Сектора! Моя подпись стоит дороже, чем вся твоя жалкая жизнь!
Я молча достал из подсумка блокнот. Старый, потрепанный, с пятнами прометии на обложке. Вынул огрызок химического карандаша.
— Ботинки, — произнес я ровным тоном, открывая чистую страницу. — Пятьдесят пар. Усиленная подошва, влагозащита. Размеры разные.
Гризус выпучил глаза.
— Батареи для лазганов. Тип пять-девять, стандарт. Сотня штук. Полный заряд.
— Рационы. Категория "Офицерский-Б" или выше. Никакой трупной муки и переработанного крахмала. На тридцать дней для двадцати пяти бойцов.
— Ты бредишь! — взвизгнул Гризус. Слюна брызнула на полированное дерево стола. — Это снабжение элитных частей! Это… это целый склад! Ты требуешь невозможного!
Я продолжил писать, не поднимая головы. Грифель скреб по бумаге с сухим, раздражающим звуком.
— И медикаменты. Базовый набор полевой хирургии. Коагулянты, стимы, чистые бинты, антисептики. Много антисептиков.
Гризус ударил кулаком по столу. Посуда звякнула.
— Вон! — заорал он. — Вон отсюда, пока я не вызвал охрану! Я напишу рапорт! Я тебя под трибунал отдам за вымогательство! Ты, грязный ублюдок, думаешь, что можешь просто прийти сюда и…
Я поднял глаза. Гризус осекся.
— Ящики, — сказал я тихо.
Воздух в комнате стал тяжелым, как перед грозой. Слышно было только, как в углу капает вода из неисправного охладителя. Её уши встали торчком, ловя каждое изменение в сердцебиении толстяка.
— Что? — голос интенданта просел на октаву.
— Ящик в углу, — я указал карандашом на серый контейнер.
Я снова уткнулся в блокнот, проговаривая то, что пишу:
— Дата: сегодня. Место: личный склад Старшего Интенданта Гризуса. Объект: контрабандный груз. Предположительно — "Обскура", очищенная, с маркировкой картеля Секундус.
Лицо Гризуса приобрело оттенок несвежего теста. Пот выступил на его лбу крупными каплями, скатываясь в складки жира.
— Ты не посмеешь, — прошептал он. — У меня покровители в Генеральном Штабе. У меня связи в Администратуме.
— У Инквизиции связи получше, — я захлопнул блокнот. — И они очень не любят конкуренцию на рынке обскуры. Особенно когда фронт трещит по швам.
Я сунул блокнот обратно в подсумок и скрестил руки на груди.
— Выбирай, Гризус. Либо я ухожу отсюда с припасами, либо этот рапорт ложится на стол Лорда-Комиссара через час. А к вечеру здесь будут штурмовики. Они просто превратят этот кабинет в оплавленный склеп, выжигая твою жирную тушу вместе со всеми оправданиями.
Интендант дрожал. Его взгляд метался от ящика к моему лицу, потом к двери…
Он просчитывал варианты. Я видел, как шестеренки крутятся в его заплывшем жиром мозгу.
— Половину, — выдавил он наконец. — Я могу списать половину. Двадцать пять пар. Пятьдесят батарей. Рационы… дам стандартные, гвардейские.
— Всё, — отрезал я. — До последнего винта.
— Ты меня разоришь! — взвыл он. — Как я объясню недостачу?!
— Спишешь на боевые потери. Артобстрел склада. Нападение диверсантов. Пожар. Мне плевать. Придумай что-нибудь. Ты же интендант, у тебя талант врать в крови.
Гризус сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его взгляд стал злым, колючим. Страх уступил место крысиной ярости загнанного зверя. Его рука медленно поползла под столешницу. Там наверняка была тревожная кнопка. Или пистолет.
— А если я прикажу охране войти? — прошипел он. — Прямо сейчас. Сказать, что вы напали на меня? Что вы — дезертиры, пришедшие грабить склад?
Я даже не шелохнулся.
— Давай, — кивнул я. — Нажми кнопку.
Я наклонился к нему ближе, опираясь руками о стол, нависая над его платформой.
— Твои гвардейцы войдут. Может быть, они даже успеют выстрелить. Я убью двоих, Мой сержант возьмет еще троих. А отряд ещё пятерых. Потом нас завалят мясом. Допустим. И ты станешь героем. На пять минут.
Я сделал паузу, давая словам впитаться.
— А потом приедет следственная группа Комиссариата. Потому что смерть комиссара — это всегда расследование. Они перевернут здесь каждый камень. Вскроют каждый ящик. Проверят каждую накладную за последние десять лет. И они найдут "Обскуру". Найдут неучтенное золото. Найдут всё.
Гризус замер, рука под столом остановилась.
Я выпрямился.
— Или… ты даешь мне то, что нужно моим людям. Я ухожу. Никто не умирает. Твой бизнес продолжается. И я забываю, что видел эти ящики.
Гризус молчал. Я считал его пульс по жилке на виске. Платформа под ним едва слышно гудела, пытаясь удержать равновесие.
Гризус медленно вытащил руку из-под стола. Пустую. Он обмяк, словно проколотый воздушный шар. Вся спесь, вся важность вытекли из него, оставив только усталого, испуганного толстяка.
— Хорошо, — прохрипел он, не глядя мне в глаза. — Забирай.
Он потянулся к дата-планшету, дрожащими пальцами набирая код доступа.
— Но если ты еще раз появишься здесь…
— Не переживай, — я позволил себе холодную усмешку. — Если мои люди будут обуты и накормлены, у нас не будет причин встречаться.
Я повернулся к выходу, где маякнула М’рра. Фелинид убрала нож, но её глаза всё еще горели хищным огнем. Она кивнула мне. Едва заметно. Одобрение.
— Оформляй накладную, Гризус, — бросил я через плечо. — И вели подогнать грузовую платформу. Мы не на себе это потащим.
Интендант что-то буркнул, яростно тыкая в экран планшета. Никакого пафоса. Просто бизнес. В этом секторе пара сухих сапог весит больше, чем вся имперская правда.
Грузовая платформа замерла в ожидании, вибрируя на малых оборотах. Этот гул отдавался в челюсти, напоминая о недавнем обстреле. Его лоботомированный мозг выполнял простую программу: взять, поднять, поставить. Никаких вопросов. Никаких сомнений. Идеальный солдат, если не считать того, что он уже мертв.
Сержант прошла вдоль растущей горки вещей. Её когти с легким щелчком вспарывали пластиковые пломбы на выборочных контейнерах. Фелинид не доверяла никому, кроме своей стаи, и уж точно не жирному борову из Муниторума.
— Батареи, класс "Дельта", — произнесла она, заглянув в очередной ящик. Её голос звучал глухо в огромном ангаре. — Полный заряд. Маркировка свежая.
Отлично. Наши лазганы голодали уже неделю, превращаясь в бесполезные дубины. Теперь они снова станут оружием.
Следом на платформу легли коробки с обувью. Пятьдесят пар. Настоящая кожа, усиленная подошва, химическая пропитка от токсичных луж. Не то гнилое тряпье, в котором мои бойцы стирали ноги в кровавое месиво в траншее. Я провел рукой по шершавой поверхности ящика. Эти ящики были полезнее любой молитвы. От молитв ноги не перестают гнить в траншее.
Гризус стоял рядом, опираясь на свою трость, хотя вес его тела поддерживал экзоскелет, скрытый под складками дорогой ткани. Он наблюдал за погрузкой с выражением физической боли на одутловатом лице. Для него каждый ящик был куском собственной плоти, вырванным живьем.
  
— Вы пожалеете об этом, — прошипел он. Слюна блестела в уголках его рта. — Думаете, вы самый умный? Как только вы выйдете за ворота…
Я даже не повернул головы, наблюдая, как механическая клешня сервитора опускает контейнер с медицинским спиртом и бинтами поверх рационов.