Кадийский забой (СИ)

Я кивнул в ответ, принимая этот жест.
— Распределить обувь, — скомандовал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Еду — в общий котел. Оружие почистить и проверить.
— Сделаем, — М'рра оскалилась, но в этом оскале не было угрозы. Только азарт.
В этот момент я почувствовал на себе еще один взгляд. Тяжелый, липкий, полный невысказанной злобы.
В углу, у входа в полузатопленный блиндаж, стоял Варг. Он не участвовал в рейде, оставшись в охранении, и теперь наблюдал за триумфом из тени. Его руки были скрещены на груди, пальцы судорожно сжимали рукава шинели. Свет фонаря выхватил его лицо — перекошенное, с плотно сжатыми губами.
  
Он смотрел на новые ботинки на ногах наших товарищей. На ящик с едой. На миномет. И, наконец, на меня. В его глазах не было радости за своих. Там плескалась черная, едкая зависть. Он видел собственную ненужность в этом строю победителей. И то, что чужак-комиссар привел их к победе, которую он, Варг, дать им не мог.
Наш зрительный контакт длился всего секунду. Варг резко отвернулся и сплюнул в жижу под ногами, после чего скрылся в темноте блиндажа. Я запомнил этот взгляд. С такими вещами нужно разбираться быстро, пока гниль не перекинулась на остальных. Но не сейчас.
Из бокового ответвления траншеи, шурша проводами и сервоприводами, появилась Векс. Наша технопровидец выглядела так, словно спала в куче металлолома — ее роба была пропитана машинным маслом, а механический глаз непрерывно жужжал, фокусируясь на объектах.
Она прошла мимо радующихся бойцов, словно их не существовало, и направилась прямиком к миномету. Для нее как и для любого техножреца люди были лишь переменными в уравнении, а вот механизм — это было важно. Справедливо наверное…
Векс опустилась на колени перед орудием, не обращая внимания на грязь. Ее тонкие, бледные пальцы, наполовину замененные на инструменты, пробежались по механизмам наводки, проверили казенную часть, коснулись прицела.
— Стандартная модель, — проскрипела она. — Механизм подачи загрязнен, но дух машины цел. Требуется смазка и литания пробуждения.
Она подняла голову, и ее единственный живой глаз уставился на меня.
— Рабочий. Я настрою. К утру он будет петь гимны разрушения.
— Сделай, — коротко бросил я. — Брут поможет перетащить боеприпасы.
Векс кивнула и тут же потеряла ко мне интерес, начав что-то бормотать себе под нос, обращаясь к железу.
Я отошел к стене траншеи и прислонился к холодному профнастилу. Адреналин начинал отступать, оставляя после себя звенящую пустоту в голове и дрожь в руках. Я сжал кулаки, загоняя слабость обратно.
Мы выжили. Мы вернулись с добычей. У нас есть обувь, чтобы ходить по этой проклятой земле, и миномет, чтобы огрызаться. Но главное — я видел, как изменились глаза фелинидов. В них исчезла обреченность скота, ведомого на убой. Теперь там горел огонь хищников, почуявших кровь.
Я достал из кармана трофейную пачку лхо-стиков, вытащил одну, но прикуривать не стал. Спрятал обратно. Рано праздновать. Это только начало.
Первый шаг сделан. Теперь нужно удержаться на ногах, когда земля начнет уходить из-под них.
  
Глава 7
 
Было утро. Свободная смена спала, а часовые кутались в мокрые шинели, стараясь стать единым целым с грязью. Но нам предстояла прогулка.
— Готовы? — тихо бросил я.
М'рра стояла рядом. За её спиной собирались пятеро бойцов. Шерсть на их загривках взмокла от сырости, но оружие было вычищено до блеска. Никакой ржавчины. Фелиниды понимали: рабочий лазган — это право жизнь.
— Мы готовы, лейтенант, — её голос звучал как треск сухих веток. Желтые глаза сканировали пространство, зрачки сузились в точки, несмотря на полумрак.
— Идем в Каср-Тирок. Держитесь плотной группой. Никаких разговоров с местными. Если кто-то дернется — сначала прикрываете меня, потом разбираетесь.
— Так точно!
Два километра до города тянулись через разбитую грузовиками дорогу. Слева, в овраге, догорал остов «Химеры», и никто даже не потрудился убрать обломки.
Мы шли молча. Фелиниды двигались характерной, пружинистой походкой, ступая след в след. Я шел первым, задавая темп. Ветер бил в лицо, неся привкус гари и химикатов. Где-то далеко, на севере, ухала артиллерия, но здесь, ближе к тылу, война казалась чем-то далеким и одновременно неизбежным, как раковая опухоль.
Каср-Тирок приветствовал нас разбитыми витринами и пустыми глазницами окон первых этажей. Город-улей, или то, что от него осталось в этом секторе, напоминал гниющий труп левиафана. Здания еще стояли, упираясь шпилями в низкое небо, но жизни в них не было.
Под ногами хрустело битое стекло и пластик. На перекрестке, привалившись к стене, спал гвардеец. Его форменная куртка была расстегнута, рядом валялась пустая бутылка из-под дешевого амасека. Винтовки при нем не было.
М'рра дернула носом, её верхняя губа брезгливо приподнялась, обнажая ряд острых зубов.
— Здесь воняет хуже, чем на передовой, — прошипела она, стараясь не наступать в лужу непонятной субстанции, растекшуюся по тротуару.
— Они тут разлагаются, — ответил я, не сбавляя шага. — Морально.
Мы углубились в жилые кварталы. Улицы здесь были узкими, заваленными мусором. Из подворотен на нас смотрели. Я чувствовал эти взгляды — липкие, оценивающие, полные страха и ненависти. Местные жители, те, кто не успел или не смог эвакуироваться, теперь выживали как какие-то крысы.
У входа в какой-то подвал стояла женщина с ярко накрашенными губами и в грязном платье. Она сделала шаг нам навстречу, растягивая рот в заученной улыбке, но, увидев идущих за мной бойцов, замерла. Улыбка сползла с её лица, сменившись гримасой ужаса. Нелюди. Мутанты. В Империуме к таким, как М'рра, относились чуть лучше, чем к ксеносам, и то не всегда.
Женщина попятилась и скрылась в темноте дверного проема.
— Почему они так смотрят, за что нам это? — тихо спросил один из бойцов, молодой фелинид с серым мехом. Он крепче сжал цевье лазгана.
— Потому что вы для них — чудовища, — жестко отрезал я. — А они для вас — гражданские. Не забывайте это.
Мы прошли мимо импровизированного рынка. Прямо на ящиках из-под боеприпасов торговали всяким хламом: старыми пайками, ворованными медикаментами, какими-то тряпками. Торговец, лысый старик с бельмом на глазу, увидев нашу процессию, поспешно накрыл свой товар грязным брезентом и отвернулся.
Каср-Тирок умирал. Это было видно по облупившейся краске на стенах Администратума, по переполненным сточным канавам, по пьяным крикам, доносившимся из заколоченных баров. Уставной порядок сгнил, растворившись в хаосе ожидания конца.
Я усмехнулся, глядя на покосившуюся статую какого-то святого, у которого отбили голову.
— Как в любом мегаполисе перед смертью, — пробормотал я себе под нос. — Пир во время чумы.
М'рра шла рядом, её уши постоянно вращались, ловя каждый шорох. Городской шум раздражал её. Скрежет металла, далекие сирены, пьяная ругань — все это сливалось в какофонию, чуждую её хищной природе.
— Командир, — она чуть приблизилась, понизив голос. — Мы слишком заметны. Каждый встречный запоминает нас.
— Пусть запоминают, — я сверился с картой в своей памяти. Схема улиц, заученная еще в штабе, всплывала перед глазами четкими линиями. — Нам не нужно прятаться. Мы здесь по делу.
Мы свернули в переулок, срезая путь к промзоне. Здесь вонь канализации стала почти невыносимой. Желтоватая жижа текла прямо по центру дороги. Фелиниды морщились, прижимая уши к голове. Их обостренные чувства сейчас работали против них. Едкие испарения драли горло, и если я мог это игнорировать, то для них каждый вдох был сродни глотку кислоты.
  
— Терпеть, — скомандовал я, заметив, как один из бойцов начал кашлять. — Дышите ртом.
Впереди показались высокие бетонные стены складов Муниторума. Серые, безликие коробки, обнесенные колючей проволокой под напряжением. Островок порядка в океане хаоса. Или, скорее, крепость, охраняющая то, что еще имело ценность.