Невезучая В Любви (ЛП)

Следующее утро казалось совершенно обыденным – ровно таким, к каким Тейлор уже давно привыкла. Будильник прожужжал в шесть утра. В квартире было холодно – батарея окончательно испустила дух ещё где-то под Рождество. И первой её мыслью было, что надо было лечь пораньше. Тот же распорядок, та же усталость. Она почистила зубы, соорудила на голове небрежный пучок и натянула рабочую кофту, которая, сколько её ни стирай, всё равно слабо пахла обжаренными кофейными зёрнами.
  
К тому времени как она дотащилась по обледеневшим улицам до кафе, Мейн-стрит уже начала оживать. На подъездных дорожках урчали машины, выпуская клубы выхлопного газа в бледный утренний свет. Где-то в конце квартала залаяла собака. Тейлор поглубже уткнулась в шарф, стараясь не замечать витрины, всё ещё обклеенные украшениями ко Дню святого Валентина. Она замечала их вчера, и позавчера, и каждый розовый шарик будто насмехался над ней.
Она открыла дверь кофейни, щёлкнула выключателем, и позволила знакомому запаху кофейной гущи, сиропа и слоёного теста просочиться в самую суть. Это должно было её успокоить. Обычно это дарило уют. Но сегодня что-то изменилось. Под кожей зудело странное напряжение – то ли предвкушение, то ли тревога.
Через несколько минут пришла Дженна: в наушниках, волосы торчат из-под вязаной шапки. Она бросила Тейлор рассеянную улыбку и скрылась в подсобке. Ещё через четверть часа ввалился Кайл, он зевнул так широко, что Тейлор всерьёз забеспокоилась, не вывихнет ли он челюсть.
Всё было как обычно. И всё же нет.
Потому что взгляд Тейлор то и дело возвращался к угловому столику у окна.
Это было её место, хотя вслух она бы в этом ни за что не призналась. Она всегда садилась туда после закрытия с блокнотом на коленях – делала вид, будто составляет график смен, а сама тайком записывала истории, которые никогда и никому бы не показала. Это было её место с семнадцати лет.
Начался утренний наплыв посетителей, и времени на раздумья почти не осталось.
Так продолжалось до обеда.
Она снова взглянула на то самое место и решила подойти поближе. Просто чтобы убедиться, что это не было шуткой или случайностью.
В груди у Тейлор всё сжалось. Она шла медленно, делая вид, будто поправляет стулья, будто и так не знала наверняка, что там увидит.
Так и есть. Ещё один сложенный листок, лежащий ровно посередине сиденья.
Когда она потянулась к нему, ладони стали влажными. Тейлор почти ожидала, что записка исчезнет, растворится, обернувшись кофейным пятном, но та была настоящей. Плотная бумага, аккуратно сложенная, ждала именно её.
Она развернула листок.
Тейлор моргнула. Раз, другой.
Слова расплылись, а затем снова обрели чёткость. Кто-то не просто заметил, что она проводит часы в книжном магазине, этот человек точно знал, куда именно она ходит, к какому стеллажу тяготеет и какую полку проверяет в первую очередь.
Из неё вырвался смешок – резкий, полный недоверия.
Она быстро сложила записку и сунула её в карман фартука, как раз в тот момент, когда из кухни вышла Дженна с подносом маффинов.
— Ты в порядке? — спросила Дженна, изогнув бровь.
— В норме. Просто проверяю стулья, — Тейлор натянула улыбку.
Дженна пожала плечами и вернулась к раскладке выпечки.
Остаток утра Тейлор провела как в тумане. Она варила латте, выкрикивала заказы и рассчитывала покупателей, но мысли то и дело возвращались к листку в кармане. Пальцы так и чесались достать его, перечитать, убедиться, что ей всё это не привиделось.
Не привиделось. Она знала это.
Но последовать совету? На самом деле пойти в книжный? Это уже совсем другое дело. Это значило признать: она хочет, чтобы это было правдой. Хочет верить, что кто-то где-то её видит.
К полудню внутренний спор вымотал её сильнее, чем толпа клиентов. Когда Дженна предложила подменить её за стойкой, Тейлор не стала спорить. Она сняла фартук, надела пальто и выскользнула за дверь.
Февральский воздух был колючим – тот самый холод, что щиплет щёки и заставляет жалеть об оставленных дома перчатках. Она шла быстро, сапоги хрустели по посыпанному солью тротуару, а сердце с каждым шагом билось всё сильнее.
Это нелепо. Скорее всего, розыгрыш. Будешь выглядеть как сумасшедшая, перерывая книги.
Но ноги всё равно несли её вперёд.
Колокольчик над дверью книжного звякнул, когда она вошла внутрь. Тепло окутало её мгновенно вместе со знакомым ароматом бумаги и типографской краски. В магазине было тихо, как и всегда по будням после полудня. Какой-то мужчина просматривал отдел истории. Пожилая женщина убирала детектив в свою корзинку.
Тейлор выдохнула, пульс всё ещё частил. Она вежливо кивнула продавщице у кассы, которая опиралась на стойку с полупустой чашкой чая.
— Ищете что-то конкретное? — спросила та дружелюбным, но рассеянным тоном.
— Нет, я просто посмотрю, — Тейлор слишком быстро покачала головой.
Голос сорвался, и она поморщилась, но продавщица лишь улыбнулась и вернулась к своему чаю.
Тейлор прошла вглубь зала. Стеллажи с любовными романами манили яркими обложками и броскими шрифтами. Она присела у третьего ряда – того самого, к которому всегда тянулась первым, и провела пальцами по корешкам. Сердце колотилось так сильно, что она боялась, как бы продавщица его не услышала.
Ничего. Просто книги.
Она едва не рассмеялась. Разумеется, там ничего нет. Какая глупость.
Но тут её пальцы легли на глянцевый покетбук – новинку от её любимого автора. Она потянула книгу с полки, и на пол выскользнул листок бумаги.
Тейлор замерла.
У неё перехватило дыхание, когда она присела, чтобы поднять его. Это была не записка. Закладка. Ручной работы, с сердечком, аккуратно выведенным тушью. На обороте – ещё одна надпись:
В горле встал ком.
Магазин на мгновение поплыл перед глазами, и ей пришлось опереться рукой о полку, чтобы прийти в себя.
Кто-то сделал это. Для неё. Кто-то увидел её в те моменты, когда она чувствовала себя абсолютно невидимой, и решил, что она достойна своей собственной истории.
Она прижала закладку к груди и зажмурилась. Впервые за долгое время она улыбнулась по-настоящему, не заставляя себя.
Продавщица взглянула на неё, когда Тейлор направилась к выходу.
— Нашли то, что искали?
— Думаю, да, — Тейлор тихо рассмеялась, сжимая закладку в кармане.
Она шагнула обратно в холодный февральский день, и мир вокруг преобразился. Улицы остались прежними, шары и бумажные сердца всё так же вызывающе висели на фонарных столбах, но теперь это её не задевало.
Потому что кто-то, где-то, решил, что её стоит заметить.
Райан почти ничего не сделал, чтобы превратить съёмную квартиру в настоящий дом. Мебель была чужая, стены – голые, а единственным украшением служила потрёпанная спортивная сумка, притулившаяся в углу так, словно в любой момент готова была рвануть к выходу. Он пообещал себе, что займётся обустройством позже, когда решит, останется ли здесь надолго. А пока он поддерживал в жилище чистоту и аскетичный порядок, чтобы в случае чего уйти налегке, без сожалений.
  
Стук в дверь раздался в тот самый момент, когда он налил себе чашку кофе. Райан нахмурился, услышав звук, отставил кружку и пересеки маленькую гостиную.
На пороге стояла Эмма. К её груди с помощью слинга был прижат сладко пускающий слюни младенец, похожий во сне на маленького ангела. Волосы сестры были стянуты в небрежный пучок, который можно было описать разве что как «шик полевых условий».
— Только не говори, что я выгляжу усталой, — предупредила она, едва он открыл дверь.
— Ты выглядишь сияющей, сестрёнка, — Райан отступил назад, приглашая её войти.