Невезучая В Любви (ЛП)

Уголок её губ дрогнул.
— А к паспортам прилагаются новые семьи?
— К сожалению, нет, — вздохнул он.
— Тогда мы обречены.
— Если станет совсем плохо, нажмём на пожарную тревогу, — он снова прижался коленом к её колену.
— Даже не думай, — не поднимая глаз от закладок, бросила мать.
— Как ты это делаешь? — Райан моргнул.
— Материнское чутье, — отрезала она.
Ужин продолжался. Тарелки пустели. Малышка проснулась ровно настолько, чтобы повизжать над горошком и размазать пюре по рукаву Эммы. Трое разных родственников спросили Тейлор о её любимых цветах – каждый делал вид, что не интересуется гипотетическими букетами. Кто-то сказал: площадка, кто-то – побег, а дядя Дэйв сообщил, что у судьи из загса за боулингом есть окошки по четвергам.
  
Райан отбивался от вопросов лёгкими уклончивыми ответами и наблюдал, как Тейлор находит опору в этом хаосе. Она начала отшучиваться в ответ. Поддела его отца: мол, так разделывать птицу – будто на телевидение прослушивается. Пригрозила Эмме фотографиями из времён брекетов, если доска на Pinterest снова всплывёт. Она смеялась – теперь уже свободно и этот звук успокаивал что-то в нём, что сжималось узлом с того самого дня, как он вернулся домой.
Он то и дело ловил себя на том, что смотрит на неё. Это было проблемой. В армии учишься сканировать, оценивать, двигаться дальше. Сегодня вечером его взгляд снова и снова возвращался в одну и ту же точку. Изгиб её губ, когда она сдерживала смех. То, как она опускала глаза, когда разговор становился слишком откровенным, и поднимала их снова, когда у неё был готов ответный укол. Знакомая, упрямая линия плеч, когда она решала стоять на своём.
— Под запретом, — твердил он себе годами.
Теперь всё было иначе.
— Эй, — Эмма щёлкнула пальцами перед его лицом. — Земля вызывает Райана.
— А? Что? — он моргнул.
— У тебя такое лицо, хоть стихи пиши, — восхитилась она. — Перестань, а то я сейчас расплачусь.
— Не доводи сестру до слез, — предупредила мать. — А то фасоль будет пересолена.
— Кстати, о стихах, — вставил дядя Дейв. — Тейлор, я видел в уличной библиотеке книгу с твоим псевдонимом на обложке.
За столом на миг воцарилась тишина. Райан почувствовал, как Тейлор замерла рядом – так незаметно, что никто другой бы не понял. Он снова коснулся её ноги под столом. Она посмотрела на него. Он коротко кивнул: спокойно, уверенно. Я с тобой. Она выдохнула.
— О, — произнесла она как можно более небрежно. — Это мило. Я... я не знала, что вы в курсе.
— У тебя есть фанаты, — сияя, сказала тётя Лайла. — Я нашла одну твою книгу в парикмахерской. Мы теперь целая группа поддержки.
— Я так и знала! Ты местная легенда, — Эмма всплеснула руками.
Его мать подалась вперёд:
— Мы получим экземпляры с автографами на Рождество?
Тейлор рассмеялась, и напряжение окончательно покинуло её плечи.
— Только если пообещаешь не начинать отзывы с фразы «как мать жениха».
— Такого обещания я не дам, — сказала его мать.
Десерт подавали с такой торжественностью, словно это был парад. Пирог, брауни и что-то лимонное, что мать изобрела с уверенностью женщины, свято верящей, что сливочное масло способно решить любую проблему. Гости перемещались по комнате, подливали кофе, менялись местами. В какой-то момент Эмма усадила малыша на колени Райану и стащила его ложку. Он балансировал с племянником на одной ноге, а другой удерживал стул Тейлор поплотнее к своему. Она прижалась к нему так естественно, будто делала это всю жизнь.
— Итак, — Эмма снова встала, точно дирижёр перед оркестром. — Последний пункт повестки. Мы любим Тейлор. Мы любим Райана, в большинстве случаев. Мы одобряем эти отношения. Консенсус достигнут?
По столу волной прокатилось дружное «Да!».
Эмма торжественно кивнула:
— Решение принято. Заседание объявляется закрытым. Пожалуйста, забирайте контейнеры с едой и примите как факт то, что я буду совать нос во всё, что касается вашей жизни, до скончания веков.
— Во всё, — эхом отозвалась мать, собирая тарелки.
Тейлор на мгновение прислонилась головой к плечу Райана, а затем выпрямилась со смущённой улыбкой.
— Думаю, мы этого не переживём.
— Переживём, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только она. — Ты покорила их всех уже давным-давно.
Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнул вопрос, который он не смог до конца разгадать. Он не стал отвечать словами. Просто держал её взгляд, пока её губы не тронула та самая беззащитная улыбка, которая сегодня утром перевернула весь его мир.
Когда они наконец вырвались на крыльцо с завёрнутыми в фольгу остатками ужина, а морозный воздух заколол щёки, Тейлор выдохнула так, будто час не дышала. За дверью всё ещё слышался смех Эммы. Свет фонаря над крыльцом окутывал всё тёплым ореолом.
— Это было... мощно, — сказала Тейлор.
— Добро пожаловать в семью, — ответил Райан.
— Я всегда здесь была, — она подняла на него лицо, глаза её блестели.
Он мог бы сказать «я тоже». Но вместо этого Райан просто взял её за руку. Тёплую. Надёжную. Находящуюся именно там, где ей и место.
— Готова? — спросил он.
— К чему?
— Ко всему, что будет дальше.
— Да, но как же мой тайный поклонник? А вдруг он продолжит оставлять мне подарки? — она сжала его пальцы.
— Я продолжу заявлять права на то, что принадлежит мне. Рано или поздно до него дойдёт, — Райан широко ухмыльнулся.
Он повёл её вниз по ступенькам, в холод, чувствуя впервые за долгое время, что «вперёд» – это направление, которому можно доверять.
Неделя святого Валентина в кафе всегда напоминала взрыв «блестящей бомбы», после которого тебе же вручают швабру. Розовые салфетки. Посыпка в виде сердечек. Коробки, перевязанные лентами, которые вечно норовили развязаться. Витрина сияла от клубники в шоколаде, капкейков «красный бархат» и сахарного печенья, покрытого таким слоем глазури, что оно едва не трещало под собственным весом. Всё вокруг пропиталось запахом какао, ванили и лёгким привкусом паники.
— Купидон звонил, — объявила Дженна из-за горы меренг. — Просил передать, чтобы ты перестала выставлять его лентяем.
— Передай Купидону: пусть отметится в журнале и поможет с уборкой после смены, тогда и поговорим, — Тейлор фыркнула, продолжая выводить крошечные розочки на торте в форме сердца.
Звякнул колокольчик. Стайка подростков ворвалась за латте, хихикая над распечатанным списком школьных симпатий. Мистер Нельсон занял свой угловой столик и принялся за кроссворд. Миссис Абернати подмигнула Тейлор так многозначительно, что та чуть не выронила кондитерский мешок.
— У тебя щёки порозовели, — пропела Дженна, когда наплыв посетителей схлынул. — Это от духовки или от тех городских дебатов, что закончились публичным поцелуем?
— Это пар, — чопорно ответила Тейлор. — От посудомойки.
— Ага. Горячий пар от «горячего» Райана Картера, — Дженна обмахивалась стопкой крышек для стаканов.
Тейлор рассмеялась и потянулась за коробкой с атласными лентами, которую держала под прилавком. Один рулон выскользнул и укатился в пустое пространство, куда она обычно складывала запасные коробки для выпечки. Она опустилась на колени, чтобы достать его, и увидела нечто совсем не похожее на ленту.
На деревянном полу лежал белый конверт. Ровные края, её имя на лицевой стороне написано тем самым аккуратным почерком.
Сердце ёкнуло. На миг шум кафе превратился в неясный гул. Она вытащила конверт и медленно выпрямилась, прикрывая его собой, словно кто-то мог выхватить его из рук.
  
— Это то, о чём я думаю? — прошептала Дженна, округлив глаза.
Тейлор сглотнула и поддела клапан конверта большим пальцем. Внутри была всего одна карточка.
Под текстом была аккуратно приклеена крошечная засушенная фиалка.